Не оставляйте меня…

Долгий разговор с Эзрой ни к чему не привел. Он говорил со мной печальным голосом, предупреждая об опасности. Он обещал, что может меня уберечь, и я почему-то ему верила. Но внутри меня прятался маленький огонек сомнения, который я старательно гасила.

Его колыбельная усыпляла, я заснула на полу около зеркала. «Представь, что я глажу твои волосы», – шепчет Эзра тихим голосом.

А глубокой ночью, вспотев от кошмаров и духоты, с трудом встала и открыла окно. Свежий воздух, как ураган Катрина, ворвался в комнату и мои легкие, разбрасывая по столу листы с домашним заданием.

Я спустилась вниз и легла на диван в гостиной. Прислушалась к себе – ничего. Пустота. Это подарок от моей неопределенности. Не можешь сделать выбор – потеряешь все.

Меня тянуло наверх, к Эзре. Но я сопротивлялась. Боялась раствориться в нем. Особенно сейчас, когда наш старый дом дышал тишиной.

Значит, во мне еще что-то осталось. Страх. Сильное чувство, которое может помочь сдвинуть все преграды на пути человека. Столько смелых и отчаянных поступков совершено из-за него. Вот и мне надо решиться. Всего лишь один разговор. Пан или пропал.

Остаток ночи я провела в состоянии где-то между сном и реальностью. Видения сменялись спокойствием, лицо Маттео – Эзрой, Габи поет и Габи плачет. Автобус врезается и продолжает движение.

* * *

В школу я поехала на велосипеде, не захотела встречаться с Маттео раньше времени. Дождь продолжал идти, но меня спасал красный дождевик. Я пряталась в него, как улитка в свой панцирь, набираясь сил, чтобы признаться друзьям во всем. Пробивала себе дорог сквозь ливень и темноту. Наверное, я заслужила эти страдания. Что такое промокнуть, когда на кону уже близкие люди, которые без раздумий пришли мне на помощь? Будь что будет, во мне не осталось никаких сил, чтобы скрывать этот клубок лжи, который у меня получился.

– Привет! – Маттео подошел ко мне с зонтом, когда я припарковала велосипед. – С тобой все хорошо?

– Да-да! – У меня тряслись руки, поэтому ну никак не получалось закрепить замок на велосипеде. Черт с ним, не до него сейчас.

– А так и не скажешь. Призраки вернулись? – спросил он и взял мою мокрую руку.

– Поговорим после уроков? – попросила я, вырвавшись из его цепких пальцев. – Мне пора бежать.

Я быстрым шагом зашла в школу, надеясь не попасться Габи на глаза. Мой телефон продолжал нагреваться от ее сообщений, но я ее игнорировала. К счастью, у нас сегодня не все уроки совпадают.

– Мисс Рейн, – меня окликнул профессор Белл. – Попросите маму проверить почту. Я отправила ей видео на согласование.

– Да, спасибо! Конечно. – Я дернулась в сторону, испугавшись.

Эта банальная просьба вывела меня из суматошного состояния. Я есть, существую. И мама есть. И друзья с учителями. Нужно выкарабкиваться из этого панциря к солнцу. Я скинула дождевик, открыла шкафчик, подобрала подходящую улыбку и пошла в класс.

Как говорил папа: «Даже проигрывать надо с улыбкой». А я чувствовала, что этот ход в моей игре будет проигрышным.

* * *

Мы вышли на крышу. Я, Маттео, Габи и Ноа. Самое безопасное место, если хочется спрятаться от посторонних глаз.

– Пошли вон, – рыкнул Маттео на младшеклассников, которые притаились под навесом. – Останетесь такими же мелкими, если продолжите курить.

– А тебе это не помешало вырасти, – посмеялась Габи.

– Я поздно начал, – ответил Маттео и зажег сигарету. – Когда дорос до 73 дюймов. А этим соплякам еще надо подрасти.

В голосе Маттео слышалось раздражение. И оно, конечно, не на тех, кто пытается почувствовать себя взрослыми и свободными без присмотра учителей. Он был раздражен на меня. На мое поведение, молчание. На мою холодность по отношению к нему.

И я его понимала. Ведь я совсем не герой, как мой отец. Обычная трусиха, которая пытается спасти парня, который застрял в плену зеркала.

Но в эту минуту, когда мы вчетвером стояли близко друг к другу, прячась от шумного ливня, мне нужно было стать сильной.

– Айрис, если ты сейчас же не расскажешь, зачем нас собрала на крыше, то я за себя не ручаюсь! Если еще кто-то меня начнет преследовать, то я свихнусь. – Габи в нетерпении потрясла меня за руку.

– Она продолжает тебя преследовать? – тихо спросила я, сдерживая слезы.

– Да… Я видела ее в отражении еще раз.

– Почему ты не сказала? – закричал Ноа.

– А что бы ты сделал? Запер бы меня в темном подвале?

– Просто был бы рядом. – Ноа прижал Габи, и в этот момент Маттео выразительно посмотрел на меня.

Знал бы он, как я хочу прижаться к его груди, чтобы он успокоил меня.

– Мне помогает бабушкина поговорка – «Злой дух уходит, когда звучит музыка». Я ее говорю и стучу по чему-нибудь деревянному.

Моя решительность постепенно уходила вместе с каплями дождя и их разговорами. Я совсем ненужный кусочек пазла в этой четверке.

Но Маттео меня уже хорошо знал и чувствовал. Он смотрел мне в глаза, но я их отводила, пытаясь мысленно собрать свой рассказ, который с самого утра уже повторяла в своих мыслях.

– Айрис, что ты хочешь нам рассказать? – Маттео шагнул ко мне, но я его остановила почти незаметным движением руки.

– Я хочу… Мне надо… – Слова путаются, только зря весь день репетировала. – Я должна признаться…

– Если сейчас ты скажешь, что все выдумала, то у нас будет проблемка с призраком какой-то девицы, которую вижу я. – Габи попыталась шутя разрядить обстановку, которая накалялась с каждой моей попыткой выдавить из себя хоть слово.

– Габи, – одернул ее Маттео. – Дай сказать.

Я с благодарностью посмотрела на него. Выбор сделан.

– Я вас обманула…

После этой фразы слова потекли из меня как крупные капли дождя по скошенной крыше.

Признаваться во вранье сложно. Мои щеки горели как два маяка. Как мне хотелось, чтобы мои слова потонули в шуме, но, как назло, это самое тихое место в школе.

Больше я ничего не скрывала. Ни Эзру, ни своего желания помочь ему, ни наши долгие разговоры. Лишь когда я рассказала о колыбельной, Маттео зажег еще одну сигарету. Мои сны, страхи, вранье – для Маттео не предательство. Только наши разговоры с Эзрой сделали ему больно.

Маттео вышел под дождь и набрал капли в ладони, умылся, и, ни слова не говоря, пошел к выходу с крыши.

– Это твой выбор. – Маттео остановился у дверей. – Но не мой.

Мне хотелось побежать за ним и закричать, что я не виновата! Это мой страх и одиночество! Но я продолжала стоять, будто мои ноги отлиты из цемента. Не могла пошевелиться.

– Айрис, – у Габи затряслись губы, – зачем ты так? Мы же хотели помочь.

– А теперь в опасности и твоя подруга! – Ноа добавил масла в огонь моей ненависти к себе. – Особенно перед таким важным событием! Габи, пойдем.

Ноа потянул Габи за руку, и та поддалась. Она посмотрела мне в глаза с таким презрением, что стало ясно – наша дружба закончилась, не успев окрепнуть. Бести больше нет. И Ноа неправ: никогда врать друзьям нельзя, а не только перед чем-то важным.

Никогда не думала, что смогу предать и причинить боль. Оказывается, я слишком плохо себя знала. Еще могу удивлять.

* * *

Сумерки спускались на город, медленно пряча дома и улицы, и я быстрее крутила педали, чтобы не встретить темноту по дороге. Слезы смешивались с дождем, и я уже не понимала, что у меня на лице. Я так быстро выбегала из школы, что забыла свой дождевик. Черт с ним! Плюс одна маленькая потеря в мою копилочку.

Дом встретил меня холодом. Я зажгла свет, поставила чайник и пошла в ванную, отогреваться и продолжать плакать.

Горячая вода успокаивала дрожь и мои нервы, я набрала воздух в легкие и погрузилась в ванну. Раз, Миссисипи. Два, Миссисипи. Три… Долго находиться под водой я не могла, но это помогало перестать думать хоть на время о Маттео и Габи.

Я надела мамин теплый халат, спустилась на кухню и залила клубничный «Несквик» кипятком. Мама по привычке продолжает его покупать, а я думала, что не смогу его больше пить. Еще раз себя удивила.

Звонок на ноутбуке прозвучал так громко, что я дернулась и облила стол напитком.

– Вот черт! – Я отряхнулась и подошла к ноутбуку.

Надеюсь, это не та дрянная девчонка-призрак научилась пользоваться современными технологиями. Но, к счастью, это была мама.

– Дорогая! Ты как? – спросила она с широкой улыбкой на лице.

Мама в гостиничном номере, неестественно белом и аккуратном.

– Нормально, – уклончиво ответила я. – А ты как?

– Ой, тут так все завертелось! Но завтра вечером я точно приеду. Ты там нормально питаешься?

– Конечно, нормально! – Я поднесла кружку к камере. – Видишь, какао пью.

– Просто ты очень печально выглядишь, я переживаю.

От мамы мое настроение не ускользнуло, хоть я и пыталась спрятаться за шрамами, которые сама на себе и оставила.

– Ты тоскуешь? Вы поругались с Маттео? – продолжила она.

– При чем тут он? – Мне захотелось захлопнуть ноутбук, но я постаралась изобразить безразличие.

– Тоска, Айрис, тоска в глазах… Зря я тебя оставила!

Тоска в глазах… Это как гром, который шумит за окном и врывается в мою память.

– Мам, расскажи мне про прабабушку, – попросила я.

– Зачем? – Мама настораживается.

– Просто нужно для семейного древа, проект по истории.

– Не думаю, что ее история тебе подойдет.

– Почему? Ты же говорила, что мы похожи!

– Да, но кроме внешности, у вас ничего общего. К сожалению, у нее печальная история. Не хочу даже погружать тебя в это!

– Мам. Мне нужно знать про нее все. ВСЕ.

– Айрис. – Мама заерзала на кресле. – Ладно. Твоя прабабушка была доброй, красивой, заботливой. Но, к сожалению, с депрессией в то время не умели работать.

– И что случилось дальше?

– Она решила, что прожила достаточно. – Мама хлопнула в ладоши. – Все, Айрис! Это не тот разговор, который я себе представляла. Хочешь, я тебе расскажу о встрече с издателями?

– Конечно, – я попыталась изобразить любопытство, но мое внимание было далеко от маминого рассказа.

Может быть, это какое-то семейное проклятие? Вдруг моя прабабушка тоже столкнулась с призраком? Как же все запутано!

Пап, если ты меня слышишь… подай знак!