Береги своих близких.

С Габи мы ночевали в маминой спальне, потому что ей стало страшно в моей комнате с зеркалом после ритуала сна. Это даже было мне на руку. Почему-то я все меньше чувствовала себя комфортно в ней. Мой мозг подсказывал, что нужен перерыв в общении с Эзрой, но мое сердце тянулось к нему. Он же, наверное, переживает и скучает…

Я проснулась раньше подруги. Если ее дождь успокаивал, то меня раздражал. Кап-кап-кап. Как часы с кукушкой. Это же надоедает!

В зеркало в ванной я посмотрелась с осторожностью и, убедившись, что я одна, спокойно привела себя в порядок. Вполне неплохо.

Так тебе! Не на ту напала. Я, как и мой отец, просто не отступлю. Жаль, что мы с Габи никак не смогли объяснить мой сон. Лабиринт из зеркал, убегающая девушка и Мини… Что вообще нас связывает?

Я поднялась к себе в комнату, чтобы переодеться в черные джинсы и серый кардиган, который мне подарила Габи.

– Эзра, – тихо позвала я. – Ты тут?

Он шагнул вперед, и мое отражение пропало.

– Айрис! Ты в опасности. Прекрати попытки найти ее.

– Так ты знаешь, кто она?

Эзра задумался всего на пару секунд, но сомнение, как зимняя ночь, быстро поглотило меня.

– Я не знаю, как тебе помочь, дорогая Айрис… Мне больно. Мне страшно за тебя. Мне хочется разбить это зеркало между нами и спрятать тебя. Окутать безопасностью. Но ты меня не слушаешь.

Скрип лестницы прервал наш разговор. Габи проснулась и поднималась ко мне. Могу я в собственном доме поговорить со своим призраком в одиночестве?

– Ты с кем-то разговаривала? – спросила Габи, а потом шепотом спросила, увидев, что я сижу около зеркала. – С призраком?

– Сама с собой. Ты только посмотри на эти синяки под глазами! Похожа на зомби.

– Не буду спорить! – Габи села ко мне. – Вообще-то, тебе много досталось в последнее время. Но все наладится. Папа мне всегда говорит – Габи, подожди до зимы, снег скроет все проблемы.

– А весной они появятся снова?

– Айрис! И почему я с тобой дружу?! Ты даже самую успокаивающую меня фразу умудрилась испортить! – Габи звонко засмеялась.

– Я не специально! А дружишь ты со мной… Ну ты же видела остальных? Одна Бритни чего стоит!

– О да! Да и вообще половина Сайлентбрука очень странная. И нам бы уже пора выезжать в школу. Скоро там Маттео приедет?

Я посмотрела в телефон, непрочитанное сообщение от Маттео призывно мигало красным значком. Скоро приедет, конечно же, вместе с Ноа.

Мы спустились вниз и сели напротив окна, в тишине наблюдая за дождем. Маттео рассказал, что в Фоггилейке есть неделя дождей, когда заканчивается сезон местных яблок. А я даже не попробовала ни одного с дерева, которое за домом.

Неужели мне придется каждый год смотреть в эту серость, ощущая промозглость всеми клеточками кожи? Дождь – не лучший попутчик для грусти. Он дает жизнь природе, но смывает с каждой своей каплей с человека все светлое, что тот хранит в своей истерзанной печалями душе.

Звук сигнала машины встряхнул нас с Габи. Мы, как испуганные птички, вскочили со своих мест и пошли к выходу, выключив свет. Дом погрузился в спокойствие. Лишь только одна маленькая деталь пронзила мне сердце. На запотевшем окне появилась надпись: «Я заберу твоих близких».

Я зажала рот рукой, сдерживая крик. Ничего не закончилось. Она выходит на охоту. И в опасности теперь не только я, но и все, кто мне дорог.

Нужно было быстро принять решение – говорить об этом друзьям или попытаться справиться самой.

Эзра! Помоги мне. Прошу.

* * *

Я не могла говорить. Страх сковывал все мое тело, язык и разум. Я отвернулась к окну и смотрела на озеро, которое шло рябью от дождя. Жаль, что легенда города не сработала. Лучше быть какой-то избранной, чем рисковать людьми. Моя жизнь не так ценна, как мамина, Маттео или Габи. Они не заслужили страданий из-за меня.

Крик Габи заполнил машину, и я инстинктивно закрыла голову руками. В моем воображении перед нами появлялся грузовик, маленький ребенок, дерево, перебегающая дорогу кошка. Одна картинка аварии сменялась другой. Перед глазами не пролетает вся жизнь. Нет. Только одна мысль – Эзра так и останется в зеркале.

Чертыхаясь, Маттео попытался справиться с управлением на скользкой дороге, а я боялась поднять голову. Наконец-то Габи замолкла, в тот момент, когда машина, дернувшись, остановилась.

– Ты сошла с ума? – Маттео повернулся и заорал на совершенно бледную Габи, которая прижималась к Ноа.

Габи выскочила из машины, наклонилась и попрощалась с печеньем, которое мы ели на завтрак. Я выскочила вслед за ней, и, придерживая волосы, погладила по спине.

– Что случилось? – спросила я, уже зная ответ.

Мы мокли под дождем, обнявшись. Две испуганные девушки. Маттео с Ноа топтались возле нас, не понимая, как к нам подойти и что сказать.

– Вы совсем промокли.

Спокойный голос Маттео – это то, что нам сейчас было нужно. Габи вытерла лицо ладонями и, шмыгая носом, тихо произнесла «спасибо».

Мы сели в машину, и Маттео включил на полную мощь печку, чтобы мы могли согреться.

– Что случилось, Габи? – спросил он. – Ты так заорала, я чуть не умер.

– Это я чуть не умерла. – Габи продолжала всхлипывать. – Я в зеркале увидела девушку. Бледная, с черными глазами.

Маттео ударил по рулю со всей силы.

– Айрис, прости меня! – Габи коснулась моего плеча.

– За что?

– Я верила тебе, но не до конца… А теперь я убедилась. Что мне делать? Я умру?

– Я же пока жива! – Так себе успокоение.

– Пока… – тихо повторил Ноа и крепче обнял Габи.

– Ноа! – Маттео прорычал его имя, сжав зубы.

– Габи, давай отвезем тебя домой? – предложила я.

– Нет, нельзя. Мне надо в школу. У нас репетиция. Если я не появлюсь, то мистер Такер меня просто уничтожит.

– Давай я с ним поговорю? – предложил Ноа.

– И что скажешь? «Мистер Такер, у Габи глюки»? Так? – распсиховалась она. – Маттео, поехали в школу.

Ненавижу дождь. Ненавижу. Он опять принес боль. Как мне смотреть в глаза подруге? Я чувствовала себя виноватой. Эзра меня предупреждал – темнота поглотит. Почему я не послушала его?

Я хотела быть в Фоггилейке невидимкой, а стала той, кто навлекает беду на людей. За кем придет призрак после Габи? Мама, Маттео или Ноа? Может быть, явится к замдиректора Смит или к мисс Джонсон? Вдруг она решит уничтожить весь Фоггилейк?

Только вот зачем я ей? Как мы связаны?

Каждый день приносил множество вопросов. Мне уже пора завести дневник, чтобы их записывать.

* * *

– Я не вижу.

Мы с Габи стояли в школьном туалете и пытались привести себя в порядок, чтобы не пугать никого.

Бритни, сморщив нос, осмотрела нас с ног до головы и вышла из туалета, чтобы наверняка придумать новую сплетню про нас. Например, что мы бежали за машиной Маттео, чтобы он сжалился и подвез нас.

– Я боюсь.

Габи никак не могла решиться посмотреть на себя в зеркало.

– Ты хочешь пойти ненакрашенной?

Этого Габи себе позволить не могла. Она медленно повернулась и, сделав глубокий вдох, посмотрела в зеркало.

– Ее нет! – От радости она даже подпрыгнула.

– Не знаю, может, это просто призрак убитой школьницы? И она появляется раз в год?

– Не помню, чтобы у нас кого-то убивали… Но идея хорошая. Только почему никто об этом не рассказывает?

– По той же причине, что и мы. – Я улыбнулась. – Чтобы никто не принял нас за сумасшедших.

– Напомню, вы добровольно переехали в Фоггилейк. Вас уже считают сумасшедшими.

Настроение Габи улучшалось с каждой блесткой, появляющейся на веках. И от ее улыбки моя боль уходила. Наверное, мой приезд был нужен этому городку, чтобы всколыхнуть спокойный уклад жизни. Нам всем иногда нужны эмоциональные горки, чтобы понимать, насколько ты счастлив. А без печали это прекрасное чувство размывается, теряя яркие краски, в повседневности серых будней.

– Знаешь, я чувствую, что все будет хорошо. – Я снова обманула подругу. – Пойдем, нужно делать вид, что нам очень нравится учиться.

Несмотря на весь поток информации, которой нас загружали учителя, все мои мысли крутились только вокруг призраков, которыми я обрастаю. Нужно попросить преподавателя математики решить уравнение: сколько нужно призраков, чтобы одна девушка лишилась всего, что становится ей дорого?

Домой я поехала одна на школьном автобусе. Габи осталась на репетиции, Маттео пытался уговорить меня, чтобы он меня довез, но мне захотелось побыть одной.

Шум разновозрастных голосов успокаивал. Автобус дышал жизнью.

Я смотрела в окно, на деревья, которые медленно оставались за нами. Они тянули ко мне ветви, угрожали, хотели схватить.

Она. Я вижу ее среди деревьев. Эта девушка. Она начинает бежать, и ее белое платье цепляется за ветки, но ей все равно. Она бежит босыми ногами по грязи.

– Вы видите?! – Я вскочила с места и быстро зашагала к дверям, чтобы лучше ее разглядеть.

Никто на меня не реагировал, все продолжали разговаривать, а я, пытаясь удержаться на ногах, с трудом продвигалась вперед. Автобус набирал скорость, но она не отставала.

– Остановитесь! – кричу я водителю.

Мы ехали все быстрее, и девушка превратилась в белое пятно, которое не собиралось останавливаться.

– Помогите! – Я добираюсь до водителя, но там… пусто.

Автобус, набитый школьниками, несся на полной скорости, разрывая пространство, время и мое сознание. Она догнала нас. Хрупкая девушка в белом легком платье, которое, несмотря на грязь и дождь, продолжало быть чистым, стояла на дороге. Через секунду мы станем одним целым.

Она смотрела мне прямо в глаза. И я сдалась. Закрыла веки, ожидая удара.

– Эй! Проснись!

Кто-то тряс меня за плечо. Я повернула голову – за окном никого. Водитель на месте.

– Ты уснула. – Девушка с брекетами широко улыбалась. – Скоро твоя остановка.

– Спасибо, – ответила я и аккуратно встала.

Это все лишь дурной сон. Как и моя жизнь.

Больше всего мне сейчас хотелось, чтобы папа меня разбудил, открыв шторы в моей спальне, и теплое солнце заполнило все пространство.

Дом, угрюмый и серый, встретил холодом. Для меня одной он слишком большой и страшный.

Мне хотелось прогнать эти чувства, поэтому я заварила большую кружку чая и пошла наверх. Хочу, чтобы Эзра мне спел. Мне нужен его голос. Мне нужен он.