Возьми меня за руку.

Утро. Чертово утро. Даже солнце сквозь дождь пыталось пробиться своим медным лучом, который слепил глаза. Я так и уснула в гостиной. Хотя ночью чувствовала, что меня зовет Эзра, но не могла заставить себя встать с дивана. Пыталась забыться во сне. Надеялась, что проснусь в своем прежнем доме. Счастливой и беззаботной. Папа жарит сосиски на завтрак, мама пишет книгу, подруги пишут сообщения. Но реальность не меняется. Она такая, какой мы ее заслуживаем. И моя – с привкусом уныния, хандры и холодных капель, отстукивающих тихими падением слово ОДИНОЧЕСТВО.

Сколько мне с ним, с этим одиночеством, жить? Неделю, месяц, год. Или всю жизнь. Наш выбор – тяжелый путь среди громких голосов чужих ожиданий, и самое важное в нем – выбрать себя.

Но я потеряла себя в тот самый день, когда офицер Рамирез принес в наш дом самую страшную весть. Переезд, новый дом, школа, люди… Ничто не помогло мне найти себя, несмотря на некоторые моменты, которые яркими счастливыми вспышками салюта появлялись в моей жизни в Фоггилейке. Салют – секундная красота, которая приносит мимолетное счастье, умирая. И как бы я ни старалась, настоящую радость я больше не могу испытывать.

Тени прошлого смешивались со светом будущего, превращаясь в серое настоящее. Но мне так нужны еще цвета! Я хочу видеть весь спектр. И для этого мне нужно завершить игру. Сегодня школу прогуляю. Обещаю, последний раз.

– Эзра, нам нужно поговорить! – Я сорвала простыню с зеркала.

Мое отражение размыло, как в замедленной съемке, и передо мной появился тот, кто все это начал. Тот, кто мог бы дать мне все ответы. Если бы они у него были.

– Ты пришла! – его лицо озарил свет радости.

– Да, я хочу поговорить… Что меня ждет?

– Айрис, я не могу заглядывать в будущее.

– Я не про это. Если я уйду к тебе…

– Ты готова?

– Да, – говорю я, уже почти уверенная в своем выборе.

– Тебя – нет, нас – ждут спокойствие и счастье.

– А если я не решусь?

– Без тебя не будет и меня. Я просто растворюсь.

– Умрешь?

– Хуже, просто исчезну, словно меня и не было.

– Я хотела тебя спасти, вернуть в наш мир.

– И сейчас ты сможешь меня спасти, если сделаешь этот шаг.

– Я готова, но мне страшно.

Эзра внимательно на меня посмотрел, склонив голову набок. Мы сели друг напротив друга и замолчали. Он так ненавязчиво меня звал к себе в один из разговоров, что я сразу даже не задумалась о такой возможности быть с ним. Этого я же и хотела… С этого все и началось – с моей тяги к призраку, который мне поет.

– Друзья предают, оставляют. Любовь со временем стирается. От реальной жизни остается только горькое послевкусие того, что не успел.

– А мама?

– Мама… Думаю, она будет горевать, а потом напишет книгу. Я прав?

Я задумалась, прежде чем ответить. Могу ли так поступить с мамой? Бросить ее одну только для того, чтобы чувствовать себя счастливой.

– Но представь, что у тебя есть целая вечность. Вечность для себя. Для любви. И мне хотелось бы провести ее с тобой. – Эзра опустил глаза вниз, будто стесняясь своих слов. – Но если ты правда готова, то протяни руку. Тогда все получится.

Я заколебалась. Нет, не в своем решении уйти к Эзре. Я не хочу пропасть, просто вычеркнуть себя из реальной жизни.

– Мне нужно немного времени!

– Айрис, оно на исходе… Ты в опасности. Я смогу защитить тебя.

– Эзра, я сейчас!

Я сорвалась в мамину комнату. Там пахло ее духами. Творческий беспорядок на столе. Папина фотография. Я гладила холодное стекло, как тогда. Душа разрывалась. Мое решение правильное. Может быть, оно первое в моей жизни.

Я взяла пустой листок и начала писать. Это не прощальная записка. Просто мама должна знать, что со мной все хорошо. Что я продолжаю быть, но где-то в другом, спокойном месте.

Сейчас я чувствую себя уверенной как никогда. Но рука предательски дрогнула.

Мам, я знаю, что ты меня не поймешь, но надеюсь, что простишь. Я встретила Эзру. Он добрый. Мне с ним спокойно. Пожалуйста, не ищи меня. Не зови.

Я буду жить в зеркалах. Просто помни, что я рядом, смотрю на тебя оттуда, где рождаются звезды.

Я тебя люблю. Однажды мы сможем поговорить.

Это не прощание. Мне просто нужна свобода, которая поможет справиться с болью.

Этого не хватит, чтобы мама успокоилась. Но я хотела верить, что Габи поможет ей справиться.

Не знаю, всегда ли нужно быть честным с родителями или нет. Возможно, маме больше понравилось бы вранье, что я укатила с кем-нибудь на побережье Лос-Анджелеса. Но мой выбор – не врать. А просто жить, окруженной заботой Эзры.

Я положила листок маме на кровать, а сверху фотографию отца. Не получилось у нас нормальной семьи.

* * *

– Ты вернулась! – Эзра появился в зеркале, как только я вошла в душную комнату.

– Я же пообещала.

Из-за волнения мне совершенно нечем стало дышать, поэтому первым делом я открыла окно. Редкие капли холодными ударами упали мне на лицо. Что я творю?

Я повернулась к Эзре. Он смотрит на меня, растерянный, с надеждой в глазах. Назад дороги нет. Это поможет не только мне, но и обезопасит маму и ребят. Никто не достанется призраку девушки, которая так и осталась для нас загадкой.

– Подойдешь? – спросил Эзра.

Ноги отказывались меня слушаться. Шаг. Шаг. Еще один.

– Дотронься.

Я дотронулась до зеркала, но в этот раз не почувствовала тепла. Оно холодное.

– Ты точно готова?

– Да…

От волнения мои глаза закрылись сами. И медленно холод между нами начал таять. Моей ладони дотронулась его рука.

– Чувствуешь? – прошептал Эзра.

Его пальцы сплетались с моими. Я открыла глаза и увидела, что часть его руки тут, в моей комнате, а тело в зеркале. Если я его дерну, может, он весь перейдет ко мне.

– Не получится. – Он читал мои мысли. – Только в моем мире мы сможем быть.

Что мне осталось? Глубокий вдох и шаг в неизвестность. Я могу. Могу. Могу?

Громкий лай отвлек меня от мыслей, в комнату почти влетела Мини и вцепилась мне в джинсы.

– Мини? Что ты тут делаешь? – Я хотела наклониться к ней, но Эзра меня не отпускал.

– Шагай! – приказал он.

– Сто-о-ой! – с криком в комнату ворвался Маттео, а следом за ним Габи и Ноа.

– Что вы тут делаете? – Я сильнее вцепилась в руку Эзры. – Зачем пришли?

– Мы узнали правду, Айрис. Я расшифровал дневник. Он тебе врет.

– Эзра? Это правда?

– Я не могу тебе врать. Ты – моя жизнь.

В моей голове полная каша из мыслей. Кто мне врет?

– Айрис, закрой глаза, – попросила Габи, и я почему-то ее послушала. – Вспомни, ты мне рассказывала, что смотрела с мамой глупый фильм, и там девушка поняла, что парень ее любит, когда он описал цвет ее глаз. Спроси его.

– Какие у меня глаза? – спросила я.

– Голубые, как море… – тихо ответил Эзра.

– Они у тебя зеленые. А когда ты плачешь, то изумрудные. Но стоит тебе рассмеяться, как в них отражается золотом солнце, даже если на улице дождь. – Голос Маттео окутал меня теплом. Он прав, у меня зеленые глаза.

– Отпусти меня, – попросила я, но Эзра сильнее сжал руку.

– Я ошибся, но это ничего не значит!

– Он заодно с ней! В дневнике вся правда. – Маттео подошел ко мне поближе. – Айрис, это не любовь. Это дурман, которым они тебя окутали. Проклятие зеркала. Ты запуталась из-за них. Все это обман, понимаешь?

Лицо Эзры стало злым и пугающим. Его поймали на лжи.

– Эзра, это правда? Ты все время меня обманывал?

– Я не хотел, честно!

– Расскажи мне все! Перестань врать.

– Это было слишком давно…

Я влюбился в прекрасную и тихую Айлу. Это случилось много лет назад. Нам тогда было еще по пятнадцать лет. Наша любовь была тихой и нежной, как утренняя роса на зеленой траве. Мы мечтали о будущем. Но чистое счастье не может длиться вечность.

У Айлы была бабушка, которую боялся весь город, называя ведьмой. И в день своего шестнадцатилетия Айла разбила ее зеркало. Совершенно случайно. И это было не простое зеркало… Проклятие обрушилось на мою прекрасную Айлу. Она превратилось в отражение, запертое за холодным стеклом. Я забрал это зеркало себе, мучительно наблюдая за призраком любимой. И однажды я ушел в ее мрак. Но ее сердце уже не чувствовало любви. Оно запомнило злость и обиду. А мое – страдание. Но ее проклятие – это не только провести вечность в зеркалах. Это поиск той, с кем она сможет поменяться местами. И это бремя досталась мне. Со временем я потерял себя, страдая и мучаясь, пока искал девушку с чистым сердцем. Которая захочет уйти вслед за мной. Мы играли с каждой девушкой, как кошки, которые поймали маленького птенчика. За много лет мы так и не нашли ту, кто окажется той самой и чья семья, как и у Айлы, будет верить в призраков. Мы дурманили, обманывали, заставляли страдать. Комната каждой девушки превращалась в ее темницу, мучение.

А ты, Айрис, оказалась той, кто пришел с чистыми помыслами и открытым сердцем. Да, твоя прабабушка видела больше, чем другие люди. И вот мы дождались, когда тебе исполнится шестнадцать, как моей дорогой Айле, и начали свою игру…

Но они! Испортили все! И моей дорогой Айле пришлось выйти, чтобы пугать вас…

Наша любовь уже связывает нас злом. Это оказалось ловушкой, из которой больше нет выхода. Она слабее чистой любви. Забудь все мои слова. Открой сердце своим близким. Реальность – иллюзия. Лишь твое будущее важно.

А сейчас держи меня за руку, Айрис. Дай мне еще секунду насладиться настоящим теплом. И потом помоги мне уйти. Помоги нам.

В мою свободную ладонь легла металлическая фигурка кита, которая поддерживала книги на полке. Маттео отошел от меня, произнося одними губами: сделай это.

Я напоследок посмотрела в глаза Эзры. Как мне жаль его. Я совершенно не злюсь. Жалею. А жалость не самое прекрасное чувство!

Бах!

Зеркало разлетелось на куски, моя рука освободилась, снова почувствовав холод. Я резко наклоняюсь к Мини, чтобы защитить ее от осколков, совершенно не обращая внимания, что моя рука в порезах, с которых тонкими струйками стекает кровь.

Прежде чем упасть в обморок, я увидела, как две прекрасные синие бабочки вылетели в окно.

Я не видела, как Маттео перенес меня на кровать, а Габи заботливо перемотала раны. Я спала. Вдыхая чистый воздух.

И снилось мне, что я танцую на зеленом лугу, кружась вместе с синими бабочками, которые своими нежными крыльями пели песню о свободе и любви.

Улетаешь вновь от меня.

Это игра или судьба?

Вот бы крылья мне отрастить

И в небо за тобой воспарить.