Я покажу тебе небо…

После провала накануне я перестала верить, что есть какой-то шанс вытащить Эзру из зеркала. Он сказал, что в этом тоже есть плюс. Он не знает нашей эпохи, правил. Не знает себя. И я, как учитель младших классов, вчера ему рассказывала о современном мире. Это было очень смешно.

Его реакции на телефон и другие «чудеса» забавляла. Мне хотелось рассказать ему все, что я знаю. Поделиться секретами нашего мира. А он говорил, что спокойствие, которое он испытывает рядом со мной, важнее всего. Ему просто нужно найти путь к освобождению. Даже если оно будет в зеркальном мире. А я хочу, чтобы он был со мной.

Проснулась я опять с тяжелой головой и ощущением безысходности. Впервые за все время в Фоггилейке мне так сильно хотелось прогулять школу. Просто проваляться в кровати, спрятавшись под одеялом. Исчезнуть хоть на денек от всего мира и от себя. Жаль, что меня нельзя закрыть от мира простыней, как Эзру.

– У тебя все хорошо? – спросила мама, когда я спустилась к завтраку. – Выглядишь очень уставшей.

– Угу! – кивнула я. – Просто лень идти в школу.

– Знаешь, а я бы с радостью вернулась в школьные годы! Никаких проблем и обязательств! – Мама мечтательно зажмурила глаза.

– Может, тогда на химию вместо меня сходишь?

– Ой, мне ближе была литература! – Кажется, мама не поняла моего сарказма.

Понятно, мама со школьного возраста была мечтательной. Интересно, чем ее покорил такой земной папа? Или в отношениях всегда должны быть две противоположности?

Но я радовалась, что у мамы хорошее настроение, хоть это благодаря отъезду бабушки с дедушкой. По маме было видно, что она счастлива, – порхает по кухне, пританцовывая. А меня словно прибили к стулу. Мысли превращались в цемент, заполняя меня полностью. Надо было заставить себя выйти из дома.

И как бы мне ни хотелось спрятаться в кокон из простыней и мыслей, я вышла из дома и села на свой новый старый велосипед. И с каким же удовольствием я закрутила педали. Теперь птицы всей округи не будут в страхе разлетаться от скрипа колес. Велосипед ехал плавно и бесшумно, вызывая невероятное чувство свободы. В наушниках заиграла песня What’s Up группы 4 Not Blondes, и, поддаваясь порыву, я раскинула руки и закрыла глаза. Несколько секунд свободного полета. Легкий ветерок бил в лицо, а я мчала вперед, глубоко дыша грудью, наполняя легкие прохладным воздухом. Еще секунда, и я вернусь. Еще одна. Еще…

– И что это за птица? – спросила меня Габи, когда я подъехала к нашему перекрестку.

– Освободившийся попугай, – отшутилась я, не ожидая, что подруга увидит мою шалость.

– Надо тоже попробовать! Поехали!

– Ты серьезно?

– Да! А то получается, что я зря ношу этот шлем? – Габи постучала ладонью по своему шлему. – Чур, только ничего себе не ломать!

Какие же мы глупые! И под собственный смех мы поехали, не держась за рули. Габи протянула мне руку, которую я схватила с большим удовольствием. Наверное, только держась вместе, можно соблюсти баланс.

– Кстати, сегодня наша ежегодная ярмарка! – сказала Габи, когда мы зашли в школу и разбирали тетради в своих шкафчиках. – Вам с мамой очень надо там быть.

– Почему с мамой? – опешила я.

– Потому что я буду с родителями…

– И моя мама тебе нужна для… для чего?

– Айрис! Не тупи! – взмолилась Габи. – Чтобы наши родители где-то вместе общались!

– А ты бы в это время радовалась сахарной вате по имени Ноа? – подколола я подругу.

– Нет, он, скорее, шоколадное мороженое! – Габи немного покраснела. – Сахарная вата – это твой дружок.

– Не-а, дорогая. Он безе – твердый снаружи и мягкий внутри!

– Да ну тебя! Сладкого захотелось!

– Мне тоже!

Но звонок не позволил нам продолжить смеяться. Мистер Фокс, пробегая по коридору, нервно указал рукой в сторону класса. Эх, даже помечтать о сладеньком не дадут. Пойдем страдать вместе с Гамлетом. Быть или не быть? Как я тебя понимаю. Я тоже не знаю, смиряться мне со своей судьбой или бороться?

* * *

– И почему я согласилась поехать на эту ярмарку? – Мама оглядела центральную площадь Фоггилейка. – Все, конечно, красиво, особенно колесо обозрения, но мне немного не по себе.

Мама не любила большого скопления людей. И выходить в реальный мир. Но мне хотелось, чтобы она общалась со своими сверстниками, а не только со мной и персонажами своих историй.

На площади выставили небольшие шатры, где местные жители продавали различные вкусности – домашние соусы, варенье, шоколад. Мама остановилась у шатра с вязаными вещами и купила нам две пары носков. Возле прилавка, с любопытством рассматривая товар, стояла пожилая женщина, которую я встретила у супермаркета.

– Скоро похолодает, нам они точно пригодятся, – сказала мама.

– Это точно! Зимы у нас холодные. Довольны ли вы городом? – заговорила женщина.

– Да, город потрясающий! И такая природа. Мы очень довольны, да, Айрис?

– Точно! – кивнула я.

– Рейчел Рейн. – Мама протянула ей руку.

– Мисс Джонсон, – представилась та в ответ.

Старушка так внимательно на нас смотрела, что мне стало неуютно. Она точно что-то знает. Вот только нужно как-то вытащить из нее информацию.

Аромат печеных яблок, корицы и свежей выпечки кружил голову. Мне хотелось попробовать все. Я даже перестала думать о бесполезной поездке в библиотеку. Единственный ее плюс в том, что я теперь представляла, каким может стать в будущем Маттео, если еще сильнее увлечется всякими историями о призраках.

И стоило мне о нем только подумать, как он, в компании Ноа, возник рядом, держа в руках два корн-дога.

– Не скучаете? Добрый вечер, миссис Рейн. Это вам! – Он протянул нам с мамой палочки. – Это мой друг Ноа.

– Спасибо! Пока не скучаем. Приятно познакомиться. А вот и Габи с родителями! – Мама помахала рукой семье Ривьера.

Ноа совершенно не скрывал своей радости от встречи с Габи. Но, к ее счастью, родители были увлечены спором о вкусе томатного соуса.

– Всем привет! – поздоровалась миссис Ривьера. – Предлагаю бросить детей и пойти пробовать глинтвейн.

И не дождавшись маминого ответа, она взяла ее под руку и повела в сторону шатра с напитками. Но мама сильно и не сопротивлялась, только показала рукой, что надо нам созвониться. Уверена, такой яркий характер, как у миссис Ривьера, мама не пропустит – подарит его одной из подруг главной героини новой книги.

– Я бы тоже не отказалась от корн-дога! – Габи втянула носом воздух. – Где они продаются?

– Сейчас! – Ноа сорвался с места и побежал в сторону шатра с едой.

– Какой же он классный! – Габи посмотрела ему вслед.

– Заметь, ты это сказала после того, как он повернулся к тебе задом! – У Маттео было хорошее настроение, а это значило, что они с Габи будут подшучивать друг над другом, как часто делали на переменах.

– А я и не спорю. Это несомненный плюс пловцов! – тряхнув волосами, заметила Габи. – И сильные руки.

Ноа вернулся, держа в руках четыре корн-дога и четыре стакана с пуншем. Теперь придется прикончить целых два. Но я справлюсь с этим. В животе призывно заурчало, и я впилась зубами в горячее тесто. Кайф!

– Габи, кстати, а можно прийти к тебе на репетицию? – вопрос Ноа ввел меня в ступор. Что за репетиция? – А то Кейт прожужжала мне все уши, как ты классно поешь.

– Стоп! Стоп! У меня два вопроса: что за репетиция? Кто такая Кейт? – Я даже остановилась.

– Я забыла рассказать… – Лицо Габи стало красного цвета. – Наш кружок ставит мюзикл «Чикаго», и я там играю Велму Келли.

– А Кейт – моя младшая сестра, она помогает с декорациями и костюмами, – добавил Ноа.

– ТЫ ЗАБЫЛА РАССКАЗАТЬ? – Я от радости хотела наброситься на подругу. – Это же круто!

– Считаешь? – неуверенно уточнила Габи.

– Конечно! Привет! Это мюзикл «Чикаго»!

– Да, Габи, это реально очень прикольно! – поддержал меня Маттео.

– Спасибо! – Габи расплылась в улыбке. – Тогда приходите как-нибудь на репетицию.

Мы подошли к колесу обозрения как раз вовремя – я успела съесть второй корн-дог. Ненавижу высоту. Обожаю смотреть вверх. Высота пугает и манит. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь пережить полет на самолете.

– Готовы? – спросил Маттео.

– К чему? – Я сжалась, попытавшись превратиться в невидимку. – Я на это колесо смерти не залезу.

– Айрис! – Габи потрясла меня за плечи. – Ну со своими страхами надо бороться!

– Тебе страшно? – Маттео взял меня за руку. – Кабинки же закрытые. Решайся.

Он нервно посмотрел на часы, а потом легко потянул меня вперед:

– Доверься мне!

И я доверилась. Мы заскочили в кабинку и закрыли за собой дверь. Габи с Ноа сели в следующую.

– Открой глаза, – попросил Маттео.

– Не могу, – пропищала я.

– Я прошу, доверься.

Он чуть сильнее сжал мою руку. И я рискнула.

– Посмотри на звезды. Мне кажется, у нас они самые красивые.

Все небо было усыпано яркими и большими звездами, которые призывно переливались золотом. От высоты и красоты перехватывало дыхание, я отпустила правую руку, которой вцепилась в сиденье, и потрогала стекло в кабине.

– Три, два, один… – сказал Маттео, когда мы оказались на самом верху.

Небо вспыхнуло ярким фейерверком. Бах! Бах! Бах! На глаза навернулись слезы от всех чувств, которые на меня нахлынули. Страх перемешался со счастьем. Небо продолжало освещаться разноцветными красками, а я поняла, что поборола одну свою фобию. Может, Маттео именно тот, кто может спасти меня от самой себя?

– Посмотри на меня, – шепнул он мне на ухо.

Я повернулась, и наши носы соприкоснулись. Он легонько потер мой своим, и я ощутила себя маленьким котенком.

– Поцелуй меня, – тихо сказала я.

Дважды Маттео просить не пришлось. Его горячие губы накрыли мои. И я растаяла. А потом внутри меня все взорвалось, как фейерверк.

* * *

– Айрис, ты меня пугаешь, – сказал Эзра обеспокоенно.

– Почему? – Я испугалась.

– Ты вся светишься, но это обман темноты… Он тебя пленяет. Я боюсь потерять тебя.

– Эзра! Ты меня не потеряешь! Я пытаюсь найти выход… – возразила я.

– Боюсь, Айрис, что выхода никакого нет. Мне придется страдать, глядя, как тебя поглощает тьма. Будь осторожна.

Все мое прекрасное настроение улетучилось за секунду. О какой тьме и опасности говорит Эзра? Скорее всего, это просто ревность. И у него есть все основания меня ревновать.

И в эту самую секунду я поняла, что у меня сложился треугольник. Вот черт! Как самый популярный сюжет в книгах – героине нужно выбрать себе парня.

Только что делать мне, если один из них призрак, а второй потрясающе целуется?