Я так долго этого ждал…

– С днем рождения тебя…

Мамин голос прорывается сквозь сон.

– Ужасная лестница!

Я еще полностью не проснулась, поэтому не могу узнать женский голос.

– С днем рождения тебя-я-я! – мама продолжает петь.

– Тут можно убиться!

– Потерпи немного! – мужской голос.

– С днем рождения, дорогая Айрис! – мама пытается допеть песню.

– Я же говорила, что она спит!

– Сейчас разбудим!

– С днем рождения тебя-я-я!

Этого не может быть! Мои бабушка и дедушка!

Я открыла глаза, и сон стал реальностью. Это правда! Ура!

– С днем рождения, милая! – Мама с извиняющимся выражением лица протянула небольшой торт с шестнадцатью свечами.

– Дорогая, задувай! Маме тяжело!

Вот о чем я забыла – мама и бабушка терпеть не могли друг друга. Бабушка – за то, что в ее понимании мама никогда не была настоящей женой, которая пылинки сдувает с ее сына. Мама – потому что бабушка всегда пыталась влезть в их отношения с папой. Единственное, что как-то примиряет маму с бабушкой, – я.

– Давай, смелее! – Еще секунда, и бабушка задует свечи сама.

Я закрыла глаза и постаралась заглянуть внутрь своих чувств и желаний. Что я могу загадать? Даже если будет миллион свечей, они не вернут мне папу…

Хочу… Хочу… Хочу заново научиться жить!

Фух! И свечи потухли.

– А теперь завтракать! Рейчел, а комнаты лучше не нашлось? Какая-то конура. И это! – Бабушка сорвала простыню с зеркала. – Уже давно пора снять.

– Милая, спускайся вниз. Мы тебя ждем. – Мама пропустила комментарий бабушки мимо ушей. За столько лет она научилась ее вообще не слышать.

– Пять минут, и я буду готова! – пообещала я.

Как только дедушка с бабушкой закончили меня обнимать, я закрыла за ними дверь и подошла к зеркалу.

– Эзра, если ты меня слышишь… Я не буду закрывать зеркало, но, пожалуйста, не показывайся на глаза моим родственникам.

– Айрис…

Этого было достаточно.

– Спасибо! – шепнула я и бросилась в ванную комнату. Надолго маму с бабушкой лучше не оставлять. Нам не нужна еще одна смерть.

Когда я спустилась, мама накрывала на стол. Я подошла к ней и обняла. Сейчас поддержка нужна ей как никому. Она промолчала, повернулась ко мне и поцеловала в макушку. Сегодня нам не нужны слова.

Папа очень ждал моего шестнадцатилетия. Он обещал вечеринку. Уверена, что на мои sweet sixteen[5] я получила бы ключи от машины. Да, не новой, но своей. А сейчас я даже не хочу отмечать этот праздник. И можно ли засчитать за вечеринку компанию мамы, бабушки и дедушки?

Мне стало так себя жалко, что я с трудом сдержалась, чтобы не разрыдаться. В телефоне поздравления только от родственников. Бывшие друзья остались в прошлом. Я недостойна даже маленького эмодзи.

– Где они? – тихо спросила я маму.

– Вышли на улицу. – Мама кивнула в сторону входной двери. – Иди к ним, я тут закончу. Сегодня ты должна отдыхать.

Я на цыпочках подошла к двери, чтобы подслушать, какое настроение у бабушки. Нужно понять, к чему готовиться и как отбивать все нападки на маму.

– Слышишь? Полная тишина. Нет машин, людей, утреннего мусоровоза, спортсменов, бегущих под окнами… – произнесла бабушка с наслаждением.

– Да, задница мира, – буркнул дедушка. – В которой теперь живет наша внучка.

– Зато свежий воздух, – бабушка пыталась защитить Фоггилейк.

– Мне кажется, на табличке при въезде был слоган «Проезжайте мимо».

– А что ты предлагаешь? – голос бабушки стал громче.

– Я? Перевезти их обратно в Нью-Йорк!

Только не это. Я уже не готова возвращаться.

– Да прекрати! Ты же знаешь Рейчел! Если она что-то решила, то не поддастся ни на какие манипуляции или разговоры.

Дедушка громко стукнул по креслу, но промолчал.

– И как мы будем жить в одном доме? Она меня ненавидит, – продолжила бабушка.

– В этом ты сама виновата. А я переживаю за Айрис. Ты же видишь, какая она бледная и уставшая. Этот свежий воздух не идет ей на пользу.

– Она грустит…

– Как и мы! Нам тоже его не хватает.

– Как и мы… – тихо повторила бабушка. И я почувствовала, что сейчас она заплачет. Нужно выходить.

Почему взрослые такие глупые? Из поколения в поколение их учат замалчивать свои переживания. Поделитесь ими! И тогда мир, который состоит даже из одной небольшой семьи, станет светлее и добрее. Зачем проявлять заботу через язвительность? Ведь любовью можно сказать намного больше.

Столько времени мама с бабушкой потеряли, и его уже не вернуть. И папа никогда не узнает, что бабушка на самом деле любит маму. Пусть своей, немного странной и обидной, но любовью.

– Хватит подслушивать! – мама шикнула на меня. – Иди, задобри мне этого дракона.

– Мам, так и погибали юные девы…

– Не всегда! Иногда за маской дракона скрывается прекрасный принц.

– А у нас бабушка!

Мы с мамой тихо засмеялись, и когда я немного отдышалась, то вышла на улицу.

– Посиди с нами, – попросил дедушка.

Я села рядом и положила голову ему на плечо. Он все такой же мягкий. Дедушка погладил меня по голове, и если сильно зажмуриться, то можно было вспомнить, как он в детстве делал то же самое, укладывая меня спать.

– Жил-был маленький лягушонок… – неожиданно дедушка начал рассказывать мою любимую сказку, которую он читал перед сном еще моему папе.

Мы сидим втроем и думаем только о том, что прошлое никогда не вернется. И эта грусть заполняет души. Главное, оставить место для настоящего. Оно может быть светлым, ярким, печальным, красивым. Оно разное. И в этом его прелесть.

* * *

Утро прошло в спокойствии, без потерь, если можно так сказать. Наверное, меланхоличное настроение дедушки передалось и остальным, поэтому за завтраком мы почти не разговаривали. Но ближе к обеду, когда старички отдохнули после дороги и набрались сил, пришел новый этап расспросов. Мама, стараясь не сорваться, отвечала односложно или движением головы. Надеюсь, бабушка с дедушкой однажды поймут, что уход папы – не только их потеря. Это и наша с мамой потеря. Мы тоже лишились большой части своей души, которая согревала нас даже в самый дождливый день. Кроме того дня, когда дождь играл прощальную мелодию.

– Айрис! Ну хоть ты поддержи нас! – воскликнул дедушка, когда мама в третий раз четко ответила «нет» на предложение вернуться в Нью-Йорк.

– Деда, мы строим свою жизнь тут. Сейчас не время заниматься переездом, – ответила я и увидела, как мама с облегчением выдохнула.

Два на два. Кто-то в этом споре победит. И это будем мы с мамой. Что меня ждет там? Вечный надзор бабушки и дедушки, нервная мама и подруги, которые забыли обо мне за считаные часы.

Но я не знаю, что меня ждет тут. Маттео. К чему мы идем? Габи. Наша дружба на время учебы? Эзра. Смогу ли я его спасти?

Почему никто не может мне ответить на вопросы? Я запуталась. Меня давят эти стены, расспросы, неопределенность. Хочется уйти в лес и пропасть. Жить первобытной жизнью, собирать ягоды, спать на деревьях.

– Айрис, ты с нами? – Бабушка потрясла меня за плечо.

Пока с вами.

– Конечно, просто задумалась, – улыбнулась я.

– О мальчиках? – Бабушка заговорщицки подмигнула.

– Ей еще рано думать об этом! – дедушка процедил сквозь зубы, подтверждая мои мысли – с ними жить не получится.

– Разве? Помнится, в мои шестнадцать ты возил меня смотреть кино под открытым небом… – Бабушка закатила глаза.

– Тогда время было другое. Сейчас если девушку ведут смотреть кино, то ожидают немного другого, чем невинного поцелуя.

Я с трудом сдержала смех. Маттео похож на моего деда? Романтик, который показывает девушкам кино, не ожидая продолжения?

– Вообще-то, я задумалась о подарках! – я решила прервать спор о парнях, пока он не зашел слишком далеко. – Кажется, это самый главный день рождения! Не так ли?

– Поверь, дорогая. – Бабушка положила ладонь на мою руку. – После двадцати одного жизнь заиграет яркими красками.

– Так, ну все! – мама не выдержала. – Что можно после двадцати одного, Айрис еще узнает. Подарки мы планировали подарить в ресторане вечером. Я забронировала столик в местном рыбном…

– Если я не отправлюсь после их блюд к сыну, то это будет уже победа! – бабушка поддела маму.

Всевышние силы! Дайте маме сил и терпения, чтобы не посадить в машину родственников и не отправить их в озеро.

– Я думаю, вы всех нас переживете, – прошептала мама, но бабушка сделала вид, что не услышала этой колкости.

– Здорово! – Я постаралась изобразить радость.

– Если честно, у меня были другие планы на тебя сегодня, но что поделать? Некоторые любят сюрпризы.

Мама не осталась в долгу и бросила ответный камень в бабушку.

– Это тебе от нас с папой.

Она поставила на стол бирюзовую коробочку. У меня остановилось дыхание. Украшения, как почти каждая девчонка моего возраста, я люблю и совершенно не ожидала получить что-то от самого известного ювелирного бренда.

– Папа, конечно же, подарил бы и машину… Но тут она тебе пока не так нужна. И шестнадцать – особенная дата, когда мир открывается. Для этого тебе нужно открыть свое сердце.

Я трясущимися руками развязала ленту и открыла коробочку. В ней оказалась серебряная цепочка и подвеска в виде сердца с небольшим бриллиантом.

– Мам, это невероятно! Спасибо!

– Это выбрал папа. Он сказал, что у тебя чистое сердце, поэтому ни секунды не сомневался в выборе.

Пап! Спасибо! Жаль, что ты не знаешь, что мое сердце темнеет от тумана…

Я бросилась к маме на шею уже не пряча слез. Sweet sixteen для родителей еще важнее, чем для подростка. Папа сказал бы, что его маленькая девочка выросла. И сегодня мама вышла из своего фэнтезийного мира, чтобы поздравить меня. Сколько дней рождения она была отрешенной? Но сегодня мы объединены потерей, праздником и любовью.

– Нашу открытку тоже почитай! – бабушка не дала насладиться моментом.

«Дорогая Айрис! С днем рождения!»

Что сказать? Очень лаконичное поздравление. Я сделала вид, что не вижу деньги, а только бегаю глазами по строчке.

– Там и деньги! – шепнула бабушка.

– Ой, спасибо большое! – Я сделала удивленное лицо. Каждый год они не изменяют себе. Кажется, лет с семи я стала на все праздники получать от них деньги.

– Купи себе что-нибудь модное! И подлиннее! – Бабушка тыкнула в мой кроп-топ. – Думаю, зимы тут холодные.

А правда, на что я тут могу потратить деньги? Одежда, книги… Можно и подкопить.

– Спасибо, бабуль и дедуль! – Я обняла их по очереди, чмокнув в щеки.

– Нам не пора собираться в ресторан? – занервничал дедушка. – Не хочется, чтобы наш столик отдали кому-нибудь другому.

– Ты думаешь, в этой ды… в этом городе так часто ходят по ресторанам? – съязвила бабушка. А я сжала мамину руку – потерпеть еще день, потом они уедут.

Мама глубоко вздохнула, досчитав до пяти, и ответила так, что мне в ту же секунду захотелось или провалиться сквозь землю, или застрять с Эзрой в зеркале. Но только не находиться тут, потому что молнии, которые летают между этими женщинами, опасны для жизни. И для дома, который, кажется, стал скрипеть еще больше.

– Знаете, нам с Айрис собраться дело двух минут. А вы можете начинать наносить тон и пудру. Это займет побольше времени.

Это выстрел на поражение. Бабушка сдалась, закатив глаза. А дед с легкой улыбкой подмигнул маме.

Что творится в голове у этих взрослых? Или после тридцати человек перестает взрослеть?

* * *

Звонок в дверь. Мы с мамой остановились на лестнице, дедушка отвернулся от телевизора, бабушка перестала мыть стакан. Мы никого не ждали. И этот звук болью раздался в сердцах. Как стук в ту ночь.

– Вы кого-то ждете? – спросила бабушка.

– Нет. – Мама покачала головой. – Наверное, кто-то из соседей.

Дедушка подтянул рукава своей клетчатой рубашки и пошел открывать дверь. Он резко ее дернул, и в дом ворвались воздушные шарики.

– Ничего не вижу из-за них! – раздался голос Габи, а вслед за ним появились и ее руки, которые пытались пропихнуть шарики дальше в дом. Дедушка отступил.

Я сбежала по лестнице и помогла подруге втащить это резиновое безумие. Ой…

На пороге оказалась не только Габи, но и Маттео.

– С днем рождения! – хором прокричали они.

Мама с бабушкой подошли к нам и с любопытством разглядывали Маттео, который оделся во все черное. Габи поцеловала меня в щеку, оставив часть своих блесток у меня на лице, а Маттео скромно приобнял.

– Добрый вечер! – так же хором поздоровались они.

– Айрис, может, ты представишь своих друзей? – Бабушка продолжала с недоверием рассматривать Маттео. Уверена, образ Габи ей тоже не близок.

– Да! Габи Ривьера – моя одноклассница и подруга. Маттео Фирони – мой… эм… друг, и еще мы вместе занимаемся в журналистском клубе.

– Надеюсь, только этим. – Дедушка с силой сжал руку Маттео.

– Миссис Рейн, мистер Рейн, миссис Рейн! Мы бы хотели похитить Айрис на этот вечер. В нашей пиццерии скидка в день рождения. Просим прощения, мы не думали, что у вас семейная вечеринка! – Маттео галантно протянул маме букет ирисов, которые все время держал в руке. – Это вам! С праздником.

Мама раскраснелась как юная девчонка, впервые получившая цветы.

– Спасибо! А знаете? Езжайте! Поешьте пиццу. Зачем в шестнадцать лет отмечать день рождения с родственниками?

– Мам? – Я выразительно на нее посмотрела. – А вы?

– А что? Мы отлично проведем время в рыбном ресторане!

– Ой, там вкусные рыбные палочки! – подала голос Габи и, посмотрев на бабушку, добавила: – Таких в Нью-Йорке нет, серьезно.

– Делайте что хотите! – Бабушка махнула рукой и вернулась к мытью стакана.

– Мам… – Я не могла понять, она серьезно отпускала меня или хотела сделать крутой вид перед моими друзьями.

– Айрис, переодевайся и иди в пиццерию. Скажи, что круче: провести вечер с друзьями или с вечно спорящими родственниками?

А это хороший аргумент! Я взяла подарочный пакет Габи и пулей поднялась к себе в комнату.

Эзра молчал. Ушел. От этого мне стало немного грустно, но я решила не придавать значения своим чувствам. Сейчас главное – вырваться из дома и хоть немного проветрить голову.

Подарок от Габи меня удивил. Во-первых, я ничего не ждала. Во-вторых, если бы я думала, что подруга мне подарит, то это был бы какой-нибудь браслет из бисера. Но меня ждал серый кардиган свободного кроя. Как я люблю! К нему я надела белую футболку, черную кожаную юбку, белые гольфы и черные высокие ботинки на толстой подошве. Серебристый кулон с бриллиантиком очень красиво дополнил образ. А волосы решила распустить. И кожа головы сказала мне за это спасибо. Я с наслаждением помассировала голову и немного встряхнула прядки, которые крупными локонами легли на плечи. Жаль, что уже осень, без куртки не выйти. Сверху я надела кожаную куртку и осталась совершенно довольна собой.

Я подошла к зеркалу и повертелась перед ним, совсем как раньше. Когда я могла наслаждаться жизнью.

Эзра, жаль, что ты меня сейчас не видишь.

Сбежав вниз, я с удовольствием отметила, что у всех открылись рты. А вы что думали, я могу быть только в спортивном? Мне шестнадцать! И почему-то мне стало легче дышать, когда я вышла из комнаты.

– Я угадала! Тебе очень идет! – взвизгнула Габи и бросилась меня обнимать.

– Кстати, не хочешь посмотреть на мой подарок? – спросил Маттео и открыл входную дверь.

На терассе стоял новенький блестящий велосипед, и его серебристая краска очень красиво переливалась под бликами заходящего солнца.

– Маттео, я не могу его принять. Это очень дорогой подарок. – Я замахала руками.

– Айрис, я знал, что ты так скажешь. – Маттео, хмыкнув, взял меня за руку и подвел к велосипеду. – Это твой велик, просто я его отремонтировал и покрасил. А то надоело слушать скрип на весь Фоггилейк.

– Ах ты! – Я легонько хлопнула его по плечу. – Я же испугалась!

– Примешь? – Он посмотрел на меня своим умопомрачительным взглядом, от которого защекотало в животе. Кажется, просыпались бабочки.

– Приму! – Мне пришлось отпустить его руку, чтобы подвинуть велосипед.

Я так и не могла разобраться, что между нами. Мы изучали друг друга, прощупывали, пытались понять. Никакой спешки. И мне это нравилось?

* * *

– Нам одну пепперони, одну гавайскую и одну вегетарианскую с халапеньо, – Маттео озвучил заказ уставшей официантке, медленно жующей жвачку. – Два молочных коктейля, красивые которые, и «Белый коготь».

Ей настолько было лень, что она даже не спросила документы у Маттео.

– Простите, что сделал выбор за вас, но я тут перепробовал все. Это лучший выбор.

Пиццерия «Шоссе 63» хоть и выглядела обшарпанной, но пользовалась бешеной популярностью у местных. Наверное, секрет в семье Флорес, которая из поколения в поколение держала это местечко, передавая секрет соуса для пиццы. На стенах пиццерии были развешаны фотографии всех поколений семьи, которые в ней работали. Красные диванчики уже потеряли свою яркость, а изображения пицц и повара с большими усами нуждались в обновлении. Но это никак не повлияло на количество посетителей. Все места были заняты. Песни Ареты Франклин, которые тихо доносились из динамиков, добавляли этому местечку атмосферы. Думаю, в Нью-Йорке эту пиццерию быстро бы закрыли, но в Фоггилейке совсем другие стандарты – главное, чтобы было вкусно. А если хочется красоты, то можно выйти на улицу. Лучше, чем природа, человек все равно ничего не сотворит.

– Айрис, выкладывай правду, что происходит с ризраком? – спросил Маттео, когда мы прикончили по три куска пиццы.

Я испугалась: неужели он что-то знает про Эзру?

– Что ты имеешь в виду? – я спросила максимально спокойно.

– Он появляется? Мучает тебя?

– Или вы уже сдружились? – хихикнула Габи.

– Я так быстро с людьми не схожусь. – Я покачала головой и попыталась перевести тему: – Кстати, где Ноа?

– Ты думаешь, я его сразу посвящаю во все, что связано с моей подругой?!

– Так, о парнях вы поговорите наедине. – Маттео с серьезным видом посмотрел на меня, и по его бровям я поняла, что сейчас не до шуток.

– Да, он появляется. Но ненадолго. В доме ничего не происходит. Просто зовет меня.

– Может быть, нам забрать у тебя зеркало? – предложил Маттео.

– Я не хочу проснуться мертвой! – Габи закрыла лицо руками.

Маттео, улыбнувшись, выразительно посмотрел на Габи и поднял бровь.

– «Коготь» пью я, а накрыло тебя.

– Ой, да ты понимаешь, про что я!

– Я просто пытаюсь понять: Айрис, тебе нужна помощь? Просто если бы меня донимал призрак, я бы не был таким спокойным.

– Конечно, ей нужна твоя помощь! – Габи сказала это так громко, что парочка за соседним столом обратила на нас внимание.

Я запуталась окончательно! Когда я дома, то хочу быть с Эзрой, разговаривать с ним, чувствовать. Но стоит оказаться рядом с Маттео, мое сердце начинает биться сильнее, ладони потеют и в голове только мысли о поцелуе. Что со мной творится? Как ответить ему на вопрос? Мне нужна помощь, это точно. Но я не хочу, чтобы Эзра пропал. Он становится моей частью, продолжением меня. Эзра – не воображаемое отражение в зеркале. Он настоящий. Живой. И мне нужна помощь друзей, чтобы доказать это. Доказать это себе.

– Да! Мне нужна помощь, – кивнула я.

– Тогда так! Я же говорил, что мы поедем в библиотеку. Завтра нас пустят в архив. Там попробуем раздобыть какую-нибудь информацию.

– Завтра? – Теперь мне нужно придумать, что наврать родственникам, чтобы вырваться от них в воскресенье.

– Да, утром смотаемся в Сайлентбрук, чтобы вечером изгнать этого призрака, если что-то найдем в бумагах.

– У нас гостят бабушка с дедушкой…

– Черт, перенесем изгнание на понедельник.

– Почему ты так уверен, что мы что-то найдем? – Габи попыталась вернуть Маттео в нашу реальность.

– Предчувствие. – Маттео пожал плечами. – Нам повезло, что я немного разбираюсь в призраках…

– Да! Последний выпуск подкаста шикарный! – перебила его Габи.

– Спасибо. Но вернемся к нашему зеркалу… Айрис, слушай внимательно…

У призраков есть несколько уровней: низший, средний, высший и самый высокий.

На первом уровне все просто – этот призрак ничего не понимает и повторяет одно и то же действие, например кричит в полночь или скидывает книгу с полки. И свое существование они не осознают.

Средний. Это самый частый призрак, которого встречают люди. Он понимает, общается. Это может быть призрак умершего, который не может освободиться из-за незавершенного дела. Такой призрак может и помогать, и причинять вред.

Высший уровень. Он очень опасный. Это мстительные духи. И я очень надеюсь, что это не он. Тогда нам будет сложно… Так вот, ими движет месть, желание убить.

Самый высший. Он демонический. Если в твоем зеркале он, то предлагаю спалить Фоггилейк. Может, так у нас получится спасти тебя. Да и всех нас. Они связаны с магией. Но ты, если я не ошибаюсь, не ведьма.

Что скажешь, Айрис? Кто у тебя живет в зеркале, кроме твоего отражения?

– Надо подумать…

Как ответить на этот вопрос? Эзра точно среднего уровня. Не верю, что он опасный. Не верю. Не верю. Не верю?

– Думаю, он что-то между низшим и средним, – ответила я. Это же не вранье.

– Слушайте! А давайте сегодня просто отметим день рождения? Без разговоров о призраках, смерти, легендах? – неожиданно возмутилась Габи.

– Согласна! Не хочу думать о призраке! Хочу узнать все подробности твоего романа с Ноа!

– Тогда мне понадобится еще стакан!

И наконец-то мы были просто тремя молодыми людьми, которые смеялись, разговаривали о парне, в которого слишком быстро влюбилась подруга, и наслаждались вкусной пиццей.

А я поняла, что все еще стесняюсь Маттео. И как я решилась на поцелуй? Это все волшебная река и пьянящий туман над озером.

Вот бы повторить.

* * *

Я зашла в пустой дом – видимо, рыбный ресторан оказался совсем неплох, раз бабушка решила задержаться. Но стоило мне подняться в свою комнату, как настроение поползло вниз, как на градуснике с температурой. Опять одна.

Быстро переодевшись в домашнюю одежду, я подошла к зеркалу и обомлела.

– Я так долго тебя ждал!

Эзра виден весь! Я могу разглядеть его лицо, глаза и каждую светлую волосинку.

– С днем рождения, Айрис! – прошептал он и улыбнулся.

– Как ты узнал?

– Почувствовал. Я же говорил тебе, что надо подождать. Ты прекрасна. Почему ты грустишь в такой день?

– Не знаю, Эзра… – Я готова расплакаться. – Может, потому что я осталась одна?

– Со мной ты никогда не будешь чувствовать себя одинокой. Дай мне свою руку.

Я дотронулась до зеркала, и мне стало спокойнее. Эзра прав. С ним я не одинока.

– Как ты думаешь, сколько тебе лет? – почему-то спросила я. Не хочу, чтобы он оказался младше.

– Мне кажется, семнадцать. Я помню торт и свечи… Видишь, только рядом с тобой я могу что-то вспоминать. Ты даришь мне жизнь.

– Воспоминания, – поправила я его.

– Жизнь и состоит из воспоминаний. Хороших, плохих, грустных и радостных.

– Ты теперь всегда будешь… четким?

– Надеюсь на это. – Эзра улыбнулся. – Хочу, чтобы ты видела меня настоящим. Расскажи мне о себе. Я хочу знать все. Все твои воспоминания.

– Это будет грустная история. Но если ты готов, то слушай…

И я начала ему рассказывать о своей прошлой жизни. Детство, школа, родители, друзья. Как грустно, но жизнь можно пересказать за вечер.

А потом я уснула. И сон снова был беспокойный. Рваный. Пугающий. Кошмарный. Но сквозь весь этот ужас я почувствовала, что в комнату вошла мама и, погладив ладонью по щеке, поцеловала.

– Спокойной ночи, моя взрослая малютка.