– Девочка!.. Да, вы… Что вы бочком встали? Вы могли бы повернуться ко мне лицом? – выстраивал наш класс фотограф. Класс никак не лез в кадр.

– Могу, – повернулась Альбина.

– Ого!.. Что это у вас с лицом?

Я смотрела на него одним глазом и молчала. Лень было отвечать. Не хотелось говорить про пчел, которые роятся, а потом еще могут и укусить, вообще не люблю оправдываться. Нужна была веская причина.

– Просто мы с сестрой подрались.

Я посмотрела на Альбинку вопросительно и засмеялась в ладонь.

– Из-за чего?

– Из-за одного парня. – Здесь я заржала уже не на шутку.

Весь класс посмотрел сначала на Марата, потом на Дамира.

– И что?

– Ну, всё. Кто меня теперь такую полюбит.

Вслед за Альбиной заржал весь класс. Стройные ряды опять разъехались, и пришлось нашей классной строить нас заново.

– Ничего они не подрались, – шутит она.

– Да-а… шутит она… На самом деле она не хочет говорить правду!.. Это сибирская язва, – серьезно сказал из толпы Айрат. Душа нашего класса. У него был непререкаемый авторитет.

– Шутить изволите? – настраивал свой аппарат фотограф. Выглядел он элегантно, как на старинной фотографии, в пиджаке и с бабочкой. Он долго выстраивал фокус, чтобы все попали в кадр.

– Нет, я на полном серьезе. Язва у нее. Стадо пасла и заразилась…

– Полноте вам, – отпирался от шутки фотограф. Было в его языке что-то старомодное. И сам он был весь как из прошлого. Шляпа, усы, клетчатый пиджак и роза в лацкане.

– Так мне повернуться к вам? – спросила Альбинка. Весь класс рассмеялся. Затем Айрат тоже встал в профиль, его подхватили другие. Весь класс встал в профиль.

– Ну я так совершенно не могу работать… – посмотрел мастер на училку.

– Айрат!.. – крикнула она.

– А что я? Чуть что – сразу Айрат!..

– Командуй!..

– Ладно.

Он повернул голову и посмотрел прямо в объектив. Все последовали его примеру.

– А мне тоже повернуться?

– Нет. Всем, кроме вас, девушка, – устало произнес фотограф.

– Не понравилась, – заметил кто-то из класса. Все заржали.

На фотографии Альбина так и проявилась в профиль, что сделало общий снимок даже более оригинальным. Будто все смотрели на будущее в одну сторону, а она шла по жизни своим собственным курсом. Впрочем, так оно и было на самом деле. Только Альбина знала, чего она хочет, а когда не знала, она спрашивала меня.

– Куда в выходные пойдем?

– Дома будем, к нем же дядя Риф и тетя Минирайхана приезжают.

На самом деле тетю звали Райха́на, потому что, как она рассказывала, когда она родилась, на лице у нее было родимое пятно. А «минь» – означает «родинка». Существовало поверье, что если перед именем поставить это слово, то произойдет чудо. В итоге приставка осталась, а родинка исчезла. В паспорте ее так и записали – Минирайха́на. И она действительно была миниатюрной и очень красивой. А красивым людям так легко было называть красивыми других:

– Как вы выросли!.. Стали настоящими красавицами!.. И у каждой своя красота…

Никто нам прежде так много не говорил, что мы красивы, а может быть, не говорили и вовсе: потому что было не принято, потому что надо было сначала сделать все дела, а когда их переделаешь, от твоей красоты остается только «пшик». Ведь когда ты слишком красива, вроде как и работой тебя грузить станет не с руки. Так мы и росли в жестких рукавицах, голодные до красивых слов в свой адрес. На наш адрес поступали только письма с планами работ на ближайшую пятилетку: надо сделать то, надо сделать это, надо сделать что-нибудь, потому что организм, как техника, не должен простаивать без дела. А наш был должен всегда, и это чувство вечного долга сначала заняло место рядом с остальными чувствами, а теперь пыталось даже этими чувствами руководить. Мы с Альбинкой боролись как могли, иногда у нас даже получалось. Борьба за любовь к самим себе делала нас сильными – сильными настолько, что частенько хотелось быть слабыми.

– Ура, ура! – запрыгала Альбинка. – Мы снова станем красивыми.

– С ума сошла?

– Ага. А Альберт тоже приедет?

– В прошлый раз обещал.

– Было бы здорово!.. Хоть бы он привез мое любимое овсяное печенье…

– И конфеты!

– И побольше!

– И шоколадные!

– «Мишка на Севере»!

– «Красная шапочка»!

Мы взялись за руки и закружились. Много ли надо для счастья? Нет, достаточно, чтобы приехал Альберт. Мы знали, что дядя Риф, это папа Альберта, с нашим папой сразу пойдут на рыбалку, мама с тетей Минирайханой будут печь пироги, а Альберт останется нам не съеденье. Он будет кружить нас по очереди, пока руки его не отвалятся, а затем мы возьмем их и пойдем покажем Альберту нашу кошку, которая родила сразу пять котят. Они такие забавные. Мы будем гонять их по всему дому, сделав из куска бумаги и нитки настоящих мышек. Нам такое веселье позволяли только с гостями. Хоть бы они приехали.