Дни летели один за другим, и становилось все тоскливее и темнее.

Не радовал даже мой день рождения, хотя меня тоже поздравили, а друзья подарили прикольные штуки: Соня – сумочку для лакомств и мобильного телефона, а близнецы – бант для выступлений, усыпанный стразами. Он закалывался на затылке, а волосы собирались в специальную сеточку под ним.

Даже Бронислава Александровна с Настей приехали и передали мне подарок от родителей – новенький телефон, по которому я сразу же позвонила маме:

– Спасибо!

– Это все папа, – отмахнулась она. – Сказал, что тебе нужно записывать видео тренировок.

– Ну… не то чтобы, – смутилась я.

– Неважно. Все равно мы оба рады, что подарок понравился. С днем рождения, дочка!

Смотреть конюшню Настя с Брониславой Александровной отказались, а гулять с ними по Петергофу уже отказалась я, поскольку дождь лил как из ведра. Поэтому, немного пообщавшись и убедившись, что у меня все хорошо, они уехали, а я, тяжело вздохнув, поплелась на тренировку.

Ветреный и дождливый ноябрь сменился таким же, но еще более темным декабрем, снега все не было, а нас все больше охватывали раздражение и тоска по дому.

В классе то и дело вспыхивали ссоры, даже мы с Соней несколько раз ругались, правда, сразу же мирились, даже Светка притихла. Только Витя с Толей оставались жизнерадостными и добродушными. Это раздражало, особенно с утра, когда в темноте под мелким дождем мы плелись, чтобы начать уборку.

– Ничего, в следующем году будет лучше! – заявлял Толя, пытаясь приободрить нас.

– Или хуже, – откликался Витя.

– Это еще почему? – Соня даже остановилась, из-за чего я едва не налетела на нее.

– Второй набор, значит, лошадей больше будет. К тому же придется следить за первогодками…

Да, Витя умел быть оптимистом во всем.

Я ждала, когда выпадет снег, но температура стояла плюсовая, поэтому тяжелые тучи приносили только дождь, в левадах была ужасная грязь, и коней приходилось чистить дольше. А потом началась метель. Это оказалось еще то испытание. Стоило только выглянуть на улицу, ветер начинал швырять в лицо мелкие снежинки, которые впивались в кожу, словно стекло. Тем не менее прогулки лошадям никто не отменял, и уборку тоже, поэтому отсидеться в теплых классах не получалось.

Метель бушевала два дня, а потом… Снег растаял. Да. Да вот просто так взял и растаял.

– Зашибись климат, – бурчала я.

Соня только вздыхала, а близнецы пожимали плечами:

– Это Питер, детка. Типичный Питер…

Возразить было нечего. Величественный город, построенный на берегах Невы, в осеннее время удручал.

Но день выступления, а затем и каникулы все приближались. Теперь уже Соня, сама того не зная, дразнила Светку, рассказывая о своих планах прекрасно провести время с родителями. Как только разговор заходил об этом, наша соседка хмурилась и отворачивалась или уходила из комнаты.

Особенно остро мы ощутили, что Новый год совсем скоро, когда вошли на манеж и обнаружили, что его украсили. На окнах были еловые венки, перевитые алыми с золотом лентами и украшенные золотыми шарами. Они таинственно поблескивали, отражая свет манежных светильников, и лошади сразу же поняли, это сделано для того, чтобы бедные животные потеряли бдительность, и тогда злые конееды, прячущиеся за украшениями, на них нападут. Поэтому кони старательно шарахались от стенок, изображая испуг, отчего наш почти готовый котильон стал напоминать броуновское движение. Признаться, это незабываемые ощущения, когда ты едешь прямо, и вдруг лошадь под тобой резко отскакивает в сторону.

Самое удивительное, что в этой ситуации лучше всего справляться с лошадью получалось у Сони. Подруга даже воспряла духом. Конкуристка, она любила носиться галопом и поэтому очень философски относилась к подобному поведению лошадей, в отличие от Светки, которая пыталась хлыстом принудить лошадь идти в угол, за что получала гневные замечания от Елены Станиславовны.

– Еще раз так сделаешь – мгновенно слезешь и пойдешь шагать в руках! – предупреждала тренер. – Куда рысью? Ну и что, что там по схеме? Сначала спокойно на шагу подведи… да, так… молодец. Соня, умница. Хорошо. Оля, протолкни коня вперед, что он задумался? Молодцы. Теперь то же на рыси…

Лошади всегда нервничают, если видят что-то незнакомое. А если они еще и бегут, то им кажется, что это незнакомое надвигается на них, поэтому лучше всего изначально показать лошади все на шагу и только потом уже переходить на более быстрые аллюры. Ну это так, если на пальцах. На самом деле все, конечно, гораздо сложнее и зависит от психики лошади, насколько у нее сбалансированы процессы возбуждения и торможения, а еще играет роль уровень подготовки как самого животного, так и всадника.

В общем, несколько дней мы шарахались от конеедов. Постепенно лошади привыкли, а потом и вовсе успокоились, перестав обращать внимание. Конечно, иногда кто-то из коней вдруг вспоминал, что он маленький и аппетитный, а конееды голодные и очень любят лошадок, но это были единичные случаи. По результатам Елена Станиславовна даже предложила Соне проехать самую простую езду.

– Поставим тебе музыку из «Красной шапочки», и поедешь.

– Так ведь неделя осталась, – охнула Соня.

– Целых семь дней, – весело подтвердила тренер. – Езда простая, учится легко. Основное: просто проедь ровно.

– А… а репетиции?

– В конце тренировок поездишь, пока остальные шагают. Справишься?

– Конечно! – Глаза подруги засияли, и с манежа она вылетела окрыленная. Правда, радости поубавилось, когда она увидела схему.

– Ну и как ее выучить? – Соня крутила в руках телефон. – Еще же и половины букв на манеже нет!

– Из невидимых тебе только Х нужен. – Я заглянула через ее плечо. – Он по центру.

– Ага. А остальное? Головой крутить, что ли, буквы ища?

– Звягинцева, ты вообще как прыгала? – фыркнула Светка, отрывая голову от тетрадки, она как раз делала домашнюю работу.

– Тебя не спросив, – огрызнулась Соня.

– Вот и зря. – Соседка вернулась к учебнику. – Спросила бы, я бы сказала, что схему рисовать надо.

– Рисовать?

– Рисуешь манеж и ведешь карандашом от буквы к букве… потом подписываешь аллюр. Делов-то, – Светка снова углубилась в работу. Соня вопросительно посмотрела на меня, а я кинула:

– Сонь, она права. Рисовать надо.

Тяжело вздохнув, подруга достала блокнот с листами в клеточку. Исчиркав несколько из них, она вполне сносно изобразила всю схему.

– Ну норм, – проходя, Светка бросила взгляд на художества Сони. – У меня, конечно, планшет специальный был, там маркером можно, но для тебя и так сойдет.

Соня насупилась.

– Планшет как раз неудобно, – как обычно, я вступилась за подругу. – Там поле одно и запутаться легко, а тут все поэтапно.

Светка только скривилась, но промолчала. А я вдруг подумала, что она не так уж и плоха, как хочет казаться. Или это Академия так повлияла?

А потом наступил тот самый день. День выступления. Уроки нам отменили еще накануне.

– Все равно ведь ничего не запомните, все мысли о лошадях будут, – только и вздохнула Лидия Ивановна, выдавая список литературы для внеклассного чтения.

– И о каникулах, – поддержал ее Марк.

– Тогда правильнее говорить «КОНИкулах», – вмешалась Вероника.

Лидия Ивановна улыбнулась:

– Идите уже, кони мои… Вернее, скачите. Оценки я выставила! Ни пуха вам завтра ни пера! И с наступающим!

– К черту!

– С наступающим!

– С Новым годом!

Мы побежали промазывать амуницию. Это всегда делается накануне соревнований, ведь уздечка и седло должны выглядеть идеально, как, впрочем, и все остальное. Но если лошадей чистят непосредственно перед стартами, то вся амуниция готовится накануне. Сначала мы расстегиваем все-все ремешки, превращая уздечки в ворох непонятных деталей, потом специальным мылом мы очищаем кожу от грязи и промазываем воском. Также надо тщательно промыть трензель, железо, которое находится во рту лошади, когда на ней уздечка. Когда все просохнет и впитается, остается самое сложное – собрать ремешки правильно. А еще надо быть очень внимательным, потому что можно застегнуть не на ту дырочку, и уздечка вдруг окажется лошади мала или, наоборот, трензель будет стучать по зубам лошади.

Некоторые лентяи, правда, предпочитают не расстегивать ремешки, а промазывать все так, но тогда под пряжками остается грязь и кожа промазывается неравномерно.

Начистив все и аккуратно повесив на свои места, мы отправились в раздевалку, проверить костюмы. Их нам выдали совсем недавно, и мы уже несколько раз в них ездили, чтобы привыкнуть. Для котильона нам всем сшили черные плащи на зеленой подкладке, а девочкам – такого же цвета платья. Юбка была длинной и очень пышной, а сам плащ с объемным капюшоном, чтобы спрятать шлем. Как бы мы ни хотели, безопасность была превыше всего. Мальчики ехали в белых бриджах и рединготах. А еще у нас были маски. Настоящие карнавальные маски, как в Венеции. В них мы выглядели гораздо взрослее и загадочнее. Все с завистью поглядывали на нас, хотя остальные костюмы были тоже очень красивые.

Соне выдали красную шапочку тоже на шлем и платье с белоснежным фартуком, а Светке – блестящее голубое трико, как у гимнастов, расшитое блестками. К трико была пришита полупрозрачная короткая юбка.

– Просто девочка на шаре, – проворчала Соня, скорее по привычке, чем желая задеть. Светка зло прищурилась, но реагировать не стала.

– А разве юбки можно? – Я вспомнила мельком просмотренное положение по вольтижировке.

– На произвольную программу – да, но чтобы не мешала, – пояснила Светка, убирая трико в шкаф.

– А, ну ладно. – Я сложила свой костюм и вышла.