Каникулы, вернее сборы, пронеслись очень быстро. В последний перед учебой день мы должны были отдыхать, но Елена Станиславовна предупредила:

– Оля, Витя, Толя, у вас завтра тренировка в двенадцать!

– А… – Я даже споткнулась от неожиданности, мы как раз отшагивали лошадей в руках. После работы надо обязательно пошагать лошадь, при этом лучше слезть и отпустить подпругу, чтобы она могла восстановить дыхание.

– В декабре у нас будет день открытых дверей. Как раз перед каникулами, чтобы родители смогли увидеть, чем вы тут занимаетесь. Будет показательный КЮР. Попробуем котильон вместе с ребятами из параллельного класса. Отобраны лучшие.

Мы изумленно переглянулись. КЮР – выступление под музыку, этакий танец на лошади. В отличие от обычной езды на него нет схемы, только обязательный набор элементов, которые нужно выполнить в программе. Поэтому важна не только точность, но и артистизм.

– А езда какая? – рискнула спросить я. Елена Станиславовна задумчиво посмотрела на меня:

– Самая простая. Но проехать надо хорошо. Света, ты запасная.

Светка бросила торжествующий взгляд на Соню, но тут же покачала головой:

– Елена Станиславовна, я не могу, – смело произнесла она и быстро пояснила, прежде чем тренер успела высказаться. – Я по вольтижировке выступаю. Уже согласилась, я же и там лучшая!

Мы с близнецами переглянулись и закатили глаза.

– Ладно, – согласилась тренер. – Тогда поищем кого-нибудь…

– Елена Станиславовна, а я? – воспряла Соня. Она с надеждой посмотрела на тренера, но та покачала головой:

– Соня, тебе пока еще рано выступать, надо над посадкой поработать, зажато едешь.

– Да, но… – осмелилась возразить подруга и напоролась на суровый взгляд льдистых глаз.

– Настоящий спортсмен отличается от любителя тем, что к старту или выступлению подходит на пике формы. И это не детский утренник, а вам не по пять лет. Все ясно?

Соня сжала губы в одну линию, и все равно было заметно, что они подрагивали и девочка вот-вот расплачется.

– Тогда отдаем лошадей. И не опаздывать завтра!

Вторая смена вышла на манеж, а мы побрели к общежитию приводить себя в порядок и переодеваться.

– Сонь, не расстраивайся, – я попыталась приободрить подругу, которая то и дело шмыгала носом. – Скоро все наладится!

– Когда? – Она едва не плакала. – Когда мы закончим школу?

– Не переживай, тебя раньше выгонят, и все пять лет позориться не придется, – поддела ее Светка, проходя мимо. Мне так и захотелось вцепиться ей в косички, но я сдержалась, прекрасно понимая, что за драку отчислят гораздо быстрее, чем за плохую езду. Поэтому я только и сделала, что проводила противную соседку пристальным взглядом и снова повернулась к Соне.

– Не обращай внимания, – я постаралась, чтобы мой голос звучал авторитетно. – Ты же знаешь, что она из зависти.

– Зависти к чему? – фыркнула Соня. – Она тоже будет выступать.

– Акробаткой, как в цирке?

Сравнение немного развеселило подругу, и в комнату она вошла, вытерев слезы. Правда, ее спокойствия хватило ненадолго, поскольку при виде нас Светка набрала номер и принялась достаточно громко и бурно обсуждать свое предстоящее выступление и какую она хочет музыку. Соня снова помрачнела и отправилась в душ. Светка закончила разговор и торжествующе улыбнулась.

– Вот ведь неудачница, – это было сказано как будто в пустоту, но я прекрасно понимала, что слова предназначались мне. И Соне.

– Свет, вот чего ты добиваешься? – спросила я. – Доказать, что ты крутая?

– А что доказывать? – небрежно отмахнулась она. – Я и так крутая! У меня и деньги, и способности, и возможности.

– Ага. А здесь ты тогда что делаешь? – поинтересовалась я. – Ехала бы себе в Голландию и там занималась или в Германию.

– Папа обещал в Англию отправить, – небрежно сообщила девочка. – Мне только подучиться надо. А здесь все бесплатно.

– Действительно, надо экономить, в Англии учеба дорогая, – не сдержалась я.

– Ой, Быстрова, не завидуй! – фыркнула Светка. – Тебе-то даже Москва не светит!

– А я в Питере жить хочу, – возразила я совершенно искренне.

Мне безумно нравился этот величественный город. Я обожала его улицы, дворцы, памятники. Я даже полюбила тяжелое свинцово-серое небо и сильный ветер, дующий с залива.

Светка только скорчила гримасу, давая понять, что не верит мне. Я пожала плечами: к чему переубеждать того, кто любое твое слово будет ставить под сомнение. К тому же Соня как раз вышла из ванной. Демонстративно игнорируя Светку, подруга подошла к шкафу.

– Оль, душ свободен.

– Ага. – Я кивнула и тоже направилась приводить себя в порядок. Когда я вышла, Сони в комнате не было, а Светка стояла у окна и разговаривала по телефону. Она была в наушниках, поэтому не услышала, что я закончила мыться.

– Как?.. Ты не приедешь?.. Но ведь Новый год… Мам, может, я к тебе?.. Я и сама доеду, а ты… Ясно… Да, конечно… Ага… Пока.

На последних словах голос девочки дрожал. Она нажала на отбой и замерла, прислонившись лбом к стеклу, ее плечи подозрительно подрагивали, словно она плакала. Мне вдруг стало очень жалко Светку, она ведь совсем одна, родители ей почти не звонили, а теперь еще и что-то с Новым годом. Повинуясь порыву, я шагнула к ней:

– Свет…

Она быстро вытерла слезы и обернулась, прожигая меня злым взглядом.

– Ты что, подслушивала?

– Нет, но… тебе помочь?

– Ага. Исчезни! – Она пронеслась мимо меня в ванную и хлопнула дверью.

– Ну и дура, – пробормотала я. – Даже если тебя кто-то обидел, это не повод ненавидеть всех…

Соне о поведении соседки я рассказывать не стала. Зачем ябедничать? Да и расскажи я, стало бы понятно, что я обиделась. К тому же вечером вывесили списки на новогоднее выступление с распределением по направлениям и лошадям. Мне достался Джинджер, отчего я даже взвизгнула, Светке тот самый тяжеловоз, который очень любил людей, особенно когда они его угощали, а вот Соню нигде не указали, как и еще пятерых учеников. Это снова повергло подругу в уныние.

– Сонь, целых полтора месяца впереди, – я попыталась утешить подругу. – Все еще сто раз поменяется!

Она только помотала головой.

– С чего это вдруг поменяется? – фыркнула Светка. Она стояла за моей спиной и вглядывалась в список. – Списки уже утверждены.

– Они же внутренние. Их и дополнить можно, – возразил Витя. Девочка только приподняла брови, выражая сомнения.

– Блин, так и знала, что я на Руфусе буду! – воскликнула она. – Тоже мне, нашли спортивную лошадь!

– И что тебя не устраивает?

– Ты его видела? Он же толстый и неповоротливый! Крестьянская лошадь!

– Зато не укусит, – возразил кто-то.

Светка скривилась:

– Потому что шеи нет.

– Шея у него как раз есть, и очень красивая! – возмутилась я, обидевшись за толстого добряка. – Короткая, правда, так он же тяжеловоз, а не тракенен!

– И аллюры у него очень плавные, – поддержала меня Соня.

– Вот и ездили бы на нем сами!

– Так и ты не ездишь, – подруга вошла в раж. – Тебя на веревочке водят!

– А ты вообще… – Светка вспыхнула, – неудачница!

– Ах ты… – Соня хотела вцепиться ей в волосы, и я едва успела встать между ними.

– Оля, отойди! – потребовала подруга.

– Быстрова, не лезь, – поддержала ее Светка. – Она же вылететь хочет, чтобы больше не позориться на манеже!

– А чего мне вылетать? – кипятилась Соня. – Я маме позвоню, она меня через полчаса отсюда заберет!

К моему удивлению, вместо того чтобы ответить, Светка бросила на меня злой взгляд.

– Вот трепло, – прошипела она, и пока я ошеломленно соображала, развернулась и пошла прочь.

– Чего это она? – недоуменно спросила Соня.

– Понятия не имею, – честно ответила я. – Да она вообще в последнее время психованная.

– Наверное, на лошади укачивает, – предположила Соня, я только пожала плечами.

Светка появилась в комнате только к отбою. Не глядя на нас, прошла и легла в кровать, натянув одеяло на голову, но все равно я успела заметить, что ее глаза покраснели, а веки припухли, словно она весь вечер проплакала. Я прекрасно понимала почему, но утешать ее не стала, подругой Светка мне никогда не была, так что и беспокоиться о ней не стоит. С этим решением я повернулась к стене и заснула.