Нас разделили на два класса. По десять человек в каждом.

– У меня на английском группа больше была, чем наш класс, – пыхтела Соня, пока мы шли в класс Лидии Ивановны, выяснилось, что именно она будет нашим классным руководителем. А еще Вити, Толи и противной Светки. Остальных ребят я не знала. Хотя вспомнила рыжего парня, кажется, бабушка звала его Максом. Значит, Максим. Еще четверо мне были абсолютно незнакомы, но я надеялась, что проблем от них не будет, хватит нам и Светки. Она, кстати, услышала бухтение Сони и скривилась:

– Сразу видна дворовая школа.

– А у тебя что? Гимназия? – последнее слово Соня произнесла с ухмылкой.

– Причем одна из лучших в городе, – кивнула девочка, заходя в класс. Отвечать ей мы не стали, просто зашли в класс и заняли понравившуюся нам парту. Витя с Толей сели за соседнюю, а вот Светка предпочла первый ряд. Лидия Ивановна дождалась, пока все сядут, и встала:

– Итак, дети, еще раз здравствуйте, я буду вашим классным руководителем, и у меня есть несколько правил. Я не буду напоминать, что хоть вы и в Конной Академии, учебу и общеобразовательные предметы никто не отменял, и учиться вам придется, поскольку успеваемость также будет влиять на результаты отсева. Но я хочу напомнить вам, что все вы сейчас остались одни. С одной стороны, вас переполняет чувство свободы. С другой… Ваши родители достаточно далеко и не всегда могут подсказать вам что-то. Давайте сразу договоримся, что в случае проблем вы приходите ко мне и мы пытаемся решить их вместе.

Мы удивленно переглянулись: да какие могут быть проблемы? Как работать с лошадью? Вряд ли эта женщина, очень далекая от лошадей и конного спорта, сможет подсказать нам хоть что-то. Ну разве что из русской литературы. Любил же Лев Толстой лошадей. Значит, и писал про них, хотя методы его работы давно устарели. Озвучивать свои мысли никто не стал, мало что можно ждать от незнакомого учителя!

– Вот и хорошо, – продолжила Лидия Ивановна.

Она немного поговорила о том, чем мы будем заниматься помимо русского языка и литературы, провела перекличку, стараясь запомнить каждого, а потом протянула Светке небольшую стопку тетрадных листов:

– Светлана, раздай, пожалуйста, листочки, мы напишем проверочную работу. Поскольку вы все пришли из разных школ, за оставшееся время я бы хотела оценить ваши знания.

Светка послушно вскочила, но была сразу остановлена:

– Не надо лишней суеты, просто пусти их по рядам.

Она скривилась, но послушалась.

– Вот ведь… подлиза, – прошипела Соня. Я только хмыкнула. Витя с Толей, сидящие за соседней партой, переглянулись. А потом передо мной на парту лег листок, и я сосредоточилась на заданиях, силясь вспомнить материал прошлого года. Удавалось с трудом. За лето правила вылетели из головы, да что там правила, даже буквы получались корявыми. Рядом, высунув язык, пыхтела Соня, что делали Толя с Витей, я не видела, времени оторвать голову от листка с заданиями просто не было.

– Я все, – подала голос Светка. Лидия Ивановна посмотрела на нее поверх очков:

– Уверена?

– Да.

– Тогда – сдавай работу.

Светка встала и положила листок на стол, вернулась на свое место и гордо посмотрела на остальных.

– Гадина, – прошипела Соня.

– Подожди, она в седло сядет, – ухмыльнулась я и заслужила строгий взгляд Лидии Ивановны:

– Девочки, вы закончили?

– Еще нет.

– Тогда не отвлекаемся, времени мало.

Мы снова склонились над листками с заданием.

После звонка, когда все работы были сданы, к нам в класс заглянула Юля.

– Все готовы?

– К чему? – опешили мы.

– К экскурсии.

– Ура! – Соня вскочила с места. – На конюшню?

Девушка рассмеялись:

– Нет. В парк.

Я думала, нас поведут в Нижний парк Петергофа, где я уже неоднократно была, благо вход и кассы располагались напротив входа в Академию. Но мы, встретившись с параллельным классом, который вела Лена, пошли в другую сторону. И уперлись в стену. Вернее, в ворота. Лена с Юлей еще раз нас пересчитали, потом достали билеты, и мы прошли в парк. Правильнее сказать, это был лес, но очень живописный, местами неухоженный, но он оказался абсолютно иной, чем Петергоф. Огромные деревья росли вдоль широких аллей, солнечные лучи проникали через их листву, создавая атмосферу сказки.

В моем понимании этот парк был словно молодой трехлетний конь, который рядом с маститым спортивным выглядел очень трогательным и в то же время самобытным.

– Парк Александрия, – тем временем пояснила Лена. – Назван в честь императрицы Александры Федоровны, жены Николая I.

– Ой, смотрите, тут собор! – охнул кто-то. Действительно, неподалеку мы увидели белоснежную церковь, напоминавшую знаменитый собор в центре Парижа. Про него даже мультик был, и мюзикл ставили с очень красивой музыкой.

– Это капелла, построенная в готическом стиле, как и все в Александрии. Первым архитектором был Менелас, а парк проектировал Эрлер. Кстати, в этом парке находится его могила.

– А лошади здесь были? – спросил рыжеволосый Макс. Он немного гнусавил, и девочки, идущие за нами, захихикали. Мальчик смутился и обиженно замолчал.

– Были, – кивнула Юля. – Как раз в тех конюшнях, где мы с вами живем и учимся. Ну что, пошли дальше?

Ходили мы долго. Я и не представляла, что можно так долго гулять по парку и любоваться каждой полянкой или ручьем. Но больше всего мне понравился дворец-коттедж, где жила семья Николая I.

Небольшой двухэтажный дом с коваными столбиками на крыльце, напоминающими Витебский вокзал, только более ажурными, и полукруглым балконом (эркером) на втором этаже выглядел очень уютным и каким-то живым. В нем действительно хотелось жить, каждое утро выходить на крыльцо и любоваться парком.

Около коттеджа, как и около Фермерского дворца, были разбиты клумбы, но в основном извилистые аллеи подводили нас к живописным полянам или склонам, с которых открывался вид на Финский залив.

Я завороженно смотрела на желтовато-белые барашки волн, желая проскакать по побережью на лошади. Соня думала о том же и даже произнесла вслух.

– Не советую, – вмешался Витя. – Там камни.

– Ага, а вот по этим аллеям бы… – вздохнул Толя. – Но никто ж не пустит. Памятник федерального значения! Не дай бог унавозим!

– Это к деньгам, – отозвалась Соня.

– Скакать по аллеям? – уточнила я.

– Найти кучку навоза.

– Соня, чую, мы в этом году не то что разбогатеем, миллионерами станем! – слова Вити потонули во всеобщем хохоте.

– Все-таки жаль, что мы не можем проехаться здесь, – вздохнула я, когда смех стих. Светка, стоявшая неподалеку, скривилась:

– Тоже мне удовольствие: трава, мухи… То ли дело – манеж!

– Лошадям надо двигаться на свежем воздухе, – вмешалась Лена. – Так они лучше себя чувствуют и меньше подвержены заболеваниям дыхательных путей и легких. Тем более что залив – это влага, которой в Питере и так много. И к сожалению, очень много лошадей с проблемами дыхания. Но это вам еще будут рассказывать на уроках.

Света поджала губы, но промолчала. Погуляв еще немного, мы вернулись в Академию и, не сговариваясь, кинулись в столовую, поскольку проголодались.

А после обеда нас наконец повели на конюшню.

Надев шлемы, знакомым путем мы прошли через огромные двери. В нос ударила смесь запахов, хорошо известных любому коннику. Это только в книгах тем, кто никогда не общался с лошадью, в конюшне пахнет навозом. На самом деле аромат любой хорошей конюшни – это смесь запахов сена, опилок, конского пота и спреев-кондиционеров – специальных средств по уходу за лошадьми.

Часть денников пустовала, но Джинджер был на месте. Мне показалось, он узнал меня, во всяком случае, он оторвался от сена, высунул морду в проход и приветливо фыркнул.

– Извини, ничего нет. – Я осторожно провела рукой по шершавому носу, получила в ответ укоризненный взгляд и вздох, словно говорящий: «Эх ты, растяпа!».

– Большая часть лошадей сейчас на прогулке, – тем временем пояснила Лена. – Территория у нас, скажем прямо, маленькая, к тому же вокруг одни памятники архитектуры. Поэтому мы увеличили размер левад и составили расписание, согласно которому часть лошадей гуляет первую половину дня, остальные – вторую.

Я кивнула. Левадой назывался огороженный уличный загон, где лошадь обычно гуляет и отдыхает одна или в паре, либо в небольшом табуне, это зависит от размеров левады и пожеланий хозяина. Хотя лучше всего лошади чувствуют себя в коллективе, они ведь табунные животные и часто страдают, если остаются в одиночестве. Я лично знала нескольких лошадей, которых нельзя было даже на пять минут оставить без компании, и если такую лошадь показывали ветеринару, то в пару к ней в соседний денник ставили ее подружку или друга.

– Левады мы посмотрим позже, хоть они и подписаны, вам надо будет запомнить, кто где стоит, а сейчас я вам расскажу правила, по которым мы будем жить.

Мы насторожились. Правила оказались очень простыми. Помимо строгого соблюдения техники безопасности – нарушитель исключался из Академии – нам необходимо было каждый день выводить лошадей в левады. А еще в течение дежурной недели мы должны были кормить лошадей, убирать денники, а потом вечером еще делать подборку навоза, что означало вставать еще на час раньше. Услышав это, Соня только вздохнула, а Светка недовольно хмыкнула.

– Вообще-то, во всем мире спортсмены лошадей не кормят. Для этого есть коноводы, – сообщила она в пустоту.

Юля улыбнулась.

– Видишь, еще один довод для того, чтобы стать спортсменом, – можно перепоручить часть работы тем, кто хочет чему-то научиться. – Она помолчала и добавила: – Но для этого надо сначала кем-то стать самой.

По рядам пронеслись смешки, Света покраснела и опустила голову.

– Ладно, а теперь я расскажу, что конкретно надо делать… – Юля начала объяснять, а я заулыбалась.

Ничего сложного не было: у себя я часто помогала коноводам и конюхам, поскольку за это можно было дополнительно поездить верхом на хорошей лошади.

– Итак, первую неделю дежурит «А» класс, вторую – «Б». Просьба не опаздывать, – подытожила Лена. Мы переглянулись и кивнули.

Нам показали, где лежат опилки и сено, после чего мы вернулись в общежитие. Домашних заданий пока не было, поэтому Витя с Толей позвали нас в общую комнату. Светка осталась, а мы провели вечер, играя в конную монополию: вместо отелей там надо было строить конюшни и ипподромы. Выиграл Витя. Он радостно сгреб все деньги и, ухмыляясь, начал собирать фишки.

– Ничего, не везет в играх, повезет в учебе, – Соня попыталась утешить всех нас.

– Угу. Или в уборке конюшни. Пойдемте. Завтра рано вставать.

Мама позвонила мне еще два раза, родители Сони – три. А потом наступило время отбоя, и мы все-таки заснули, утомленные насыщенными событиями этого дня.