Вечером, пока Хогарт сидел в «Черном раке» с Ондржеем и Ивоной, наслаждавшимися рыбным ассорти и бутылкой вина, погода заметно изменилась. Хогарт ничего не ел; напротив, он старался избегать даже вида рыбы, что было невозможно из-за ее запаха. Время от времени он поглядывал в окно. С запада шел холодный фронт. За грядой черных туч вспышки молний то и дело окутывали окрестности зловещим сумраком. Дождь все не утихал. Шторм пока лишь покачивал на волнах пришвартованные в старой гавани лодки.

Ковыряясь вилкой в своих морепродуктах, Ондржей рассказал, что узнал о Яне Прикопе. Смотритель проработал в Национальной галерее более тридцати лет. Хогарт подозревал, что через год тот уйдет на пенсию. Жил Прикопа один в мансарде в переулке Бернарди, но платил алименты бывшей жене. Его взрослая дочь, которую он не видел с момента развода пятнадцать лет назад, жила в Дрваловицах, примерно в четырех часах езды от Праги. Судимостей у Прикопы не было. Раз в месяц его видели в «Папоушеке», где он всегда приходил к одной и той же женщине, некой Клеопатре Мэнеску из Румынии. В остальное время он ходил на ипподром, где редко ставил больше двухсот крон. Но самой многообещающей зацепкой для Хогарта, похоже, стала страсть Прикопы к картам. Раз в неделю он играл в та-рок с группой мужчин в «Хрдличке». В отличие от скачек здесь речь шла о крупных суммах, и, как узнал Он-држей, Прикопа задолжал влиятельным людям 30 тысяч крон. Сумма была немалой, но достаточна ли она, чтобы оправдать поджог, кражу произведений искусства и убийство? Впрочем, Хогарт видел преступления и куда более странные. В некоторых венских квартирах пожилых людей убивали меньше чем за 100 евро. Но в данном случае инстинкты подсказывали ему обратное. Почему-то не верилось, что скромный смотритель музея с моржовыми усами способен на убийство. Но что искала Шеллинг в переулке Бернарди?

– Когда в галерее вспыхнул пожар, Прикопа был на дежурстве, – сообщил Ондржей, – но несколько проституток могут подтвердить, что в ночь поджога дома Ивоны он находился в «Папоушеке» в состоянии сильного алкогольного опьянения.

Хогарт сжал кулак под столом. Он откладывал звонок Кольшмиду. Но позвонить ему нужно было в течение часа. Обратный рейс забронирован на 21:55.

– Давайте сосредоточимся на Греко. Что вы о нем узнали?

Ондржей пожал плечами:

– Ничего.

– Ничего?

– Я же говорю!

По словам Ондржея, между Королем Праги и Национальной галереей не было никакой связи. Но даже если Ондржей знал о Греко что-то компрометирующее, Хогарт сомневался, что великан ему это расскажет. В конце концов, свой небольшой бизнес по продаже игровых автоматов он вел под покровительством Греко.

– В те вечера, когда произошли оба пожара, Греко был дома с дочерью и в опере – на Пуччини или что-то в этом роде, – когда исчезла твоя коллега.

– Что это доказывает? – возразил Хогарт. – Греко в любом случае не стал бы марать руки сам. Для подобной работы он нанимает таких людей, как Дмитрий.

– Все верно. Дмитрий, этот хитрый негодяй, проворачивает кучу махинаций, и о некоторых даже Греко не подозревает.

Ондржей всем своим массивным телом откинулся назад.

– Но никаких следов мошенничества со страховкой нет. Пражский преступный мир здесь не замешан. Никто из моих знакомых не замешан. – Он широко развел руками. – Если что-то подобное происходит, кто-то обязательно об этом знает. У Греко много врагов. Слухи распространяются, и рано или поздно кто-нибудь намекнет, но царит абсолютная тишина.

– Греко не так глуп, чтобы об этом болтать, – проворчал Хогарт.

Ондржей наклонился вперед, оперся локтями о стол и тихо сказал:

– Слушай внимательно, сыщик! Даже если он замешан, его люди не стали бы совершать убийство или втягивать в это дело Ивону – я тебе об этом уже говорил! Дмитрий избил бы тебя до полусмерти в какой-нибудь подворотне, но никогда бы не сжег дом моей сестры. Ты понял?

Хогарт глубоко вздохнул. Если Ондржей прав, в Национальной галерее не было кражи. Но мошенничество со страховкой определенно имело место. Невозможно быть настолько слепым, чтобы не заметить доказательств. Они буквально вопиют о себе, как лозунги на рекламных щитах.

– Если Греко в этом не замешан, разве он не мог закинуть удочку и выяснить, кто за этим стоит? – предположил Хогарт.

Ондржей снисходительно улыбнулся.

– В этом городе ничего не происходит без того, чтобы Греко не узнал. Поверь, он узнает, кто за всем этим стоит. Но сейчас он ничего об этом не знает, даже об исчезновении этой женщины…

– Александры Шеллинг.

Хогарт уставился в свой бокал с вином.

– Значит, дом Ивоны поджег призрак, – пробормотал он. – Кто, черт возьми, за этим стоит?

– Ты же сыщик! – Ондржей ткнул его в раненое плечо.

Хогарт вздрогнул, но ничего не ответил. Все трое какое-то время молчали, Ивона тоже. Наверное, она уже давно пожалела, что пригласила Хогарта к себе. Она явно с каждым часом все больше на него злилась, а он просто зашел в тупик, не зная, что делать дальше. Ивона была чертовски права. Ему следовало с самого начала подойти к расследованию иначе и, прежде всего, более деликатно. Ему также следовало прислушаться к совету Дмитрия и держаться подальше от Ивоны. Тогда все было бы иначе. Но сделанного не воротишь и время нельзя повернуть назад – наоборот, оно неслось слишком быстро, и звонок в «Медеен энд Ллойд» уже давно не просто назрел, а перезрел.

Внезапно дверь «Черного рака» распахнулась. Когда Хогарт и Ондржей одновременно подняли глаза, в ресторан взволнованно влетел Иржи и побежал к их столику. У него на глазах все еще оставались следы черного грима после вчерашнего театрального спектакля. Иржи с грохотом поставил коробку, которую держал под мышкой, между их пустыми тарелками. В ней были остатки вещей Ивоны: рамы для картин, чугунные подсвечники, обгоревшие фотографии и разбитая пузатая ваза, – в общем, жалкая груда бесполезного хлама.

Тут же разгорелся жаркий спор на чешском. Ондржей ругал друга за то, что тот принес эту дрянь в ресторан. Иржи вытащил из кармана брюк небольшой черный предмет. Увидев, что Иржи вертит в руках, Ондржей замолчал. Обгоревший предмет был не больше ногтя.

– Иржи нашел это в вазе, – перевела Ивона, но Хогарт уже понял.

Хотя предмет расплавился от жара, превратившись в комок металла и пластика с торчащим из него обугленным проводом, Хогарт узнал, что это было. Он взял из рук Иржи комок и сжал между пальцами. Когда осыпался слой сажи, обнажилась серебристая поверхность.

– Литиевая батарейка, – пробормотал Хогарт. – Похоже на самодельный направленный микрофон для беспроводной радиопередачи.

– Жучок? – спросила Ивона.

– Кто-то установил в вашем доме подслушивающее устройство.

Иржи, ничего во всем этом не понимавший, что-то взволнованно лепетал. Он все еще стоял перед столом, и Ондржей потянул его к себе на скамейку. Пока Ивона и двое мужчин продолжали обсуждать что-то по-чешски, Хогарт погрузился в свои мысли. Чем дольше он смотрел на расплавленный микрофон, тем отвратительней ему становилось. У кого-то должна быть веская причина подслушивать Ивону. С ним самим это не могло иметь ничего общего, ведь с Ивоной он познакомился всего за несколько часов до поджога. Никто не мог знать, что он к ней придет. По мере того, как разговор за столом становился все громче, его осенило, что мишенью нападения был, возможно, вовсе не он, а Ивона – раньше эта мысль не приходила ему в голову. Может, кто-то хотел преподать урок частному детективу, а он просто оказался не в том месте не в то время. Если он прав, последствия будут фатальными. Последние два дня он потратил на совершенно неверную гипотезу. Тем не менее подстрелили его. Рана в плече была лучшим тому доказательством.

Хогарт машинально порылся в карманах пиджака, но они были пусты. Ему отчаянно требовалась сигарета, пока он не рехнулся. Что-то тут не сходилось. Словно в трансе, он встал и подошел к вешалке. Пошарил в кармане пальто и достал новую пачку «Стайвесанта». Когда он жадно вдохнул дым, мысли его прояснились. Уставившись на свое опаленное пальто, он попытался сосредоточиться на деле. Ткань воняла так, будто неделями висела в коптильне. К счастью, никакого пулевого отверстия в ней не было.

Никакого пулевого отверстия!

Вот в чем разгадка! Хогарт снова прокрутил в памяти последние мгновения перед выстрелом. Ивона накинула на голову пальто цвета верблюжьей шерсти и выскочила из охваченного пламенем дома. За ней последовал он, прижимая к лицу папку; спустя несколько секунд в него попала пуля. Убийца, видимо, их перепутал! Если это правда, то поджог не имел никакого отношения ни к нему, ни к Александре Шеллинг, ни к страховому иску.

Ошеломленный Хогарт вернулся к столу, где Ондржей, Иржи и Ивона продолжали что-то обсуждать. Вместо того чтобы сесть, он уставился на подслушивающее устройство, лежавшее на столе в груде пепла. Потом заглянул в коробку с обгоревшими пожитками Ивоны. Эту вазу он вспомнил. Она стояла на шкафчике рядом с огнетушителем на кухне. Он вытащил из коробки разбитую керамическую миску. В этот момент на пол упало несколько обгоревших черно-белых фотографий. Полицейские снимки мест преступлений, которые Ивона получила от своего осведомителя. Хогарт поднял их и уже собирался положить обратно в коробку, когда при взгляде на один снимок у него перехватило дыхание. На секунду ему показалось, что у него остановится сердце. На фотографии был обезглавленный труп женщины в дамском брючном костюме, распростертый на черной ткани. Снимок был датирован 1 сентября, следующим после исчезновения Александры Шеллинг днем. Он протянул фотографию Ивоне.

– Кто это?

Разговор за столом резко оборвался. Ивона взглянула на дату записи.

– Последняя жертва этой серии убийств.

– Эту женщину удалось опознать?

Ивона покачала головой.

– Это единственная жертва, личность которой пока не установлена.

– Эй, сыщик, какое отношение это имеет к микрофону? – спросил Ондржей.

Хогарт вытащил из кармана фотографию Александры Шеллинг и положил ее на стол рядом с полицейской фотографией.

– Вы не считаете, что это та же женщина? – Ответа он дожидаться не стал. – Присмотритесь к галстуку. Двойной виндзорский узел. Если у вас есть цветная фотография трупа, держу пари, что галстук красный, а брючный костюм – кремовый. Кроме того, на женщине был облегающий блейзер.

Хогарту не требовалось подтверждение. Он знал, что мертвая женщина на черной бархатной ткани была племянницей коммерческого советника Раста. Три недели тело пролежало в отделении судебной медицины, а пражская полиция оказалась слишком некомпетентной, чтобы связать анонимный труп жертвы серийного убийцы с заявлением о пропаже женщины из Вены. В Хогарте закипал гнев.

– Он не так глуп, как я думал, – проворчал Ондржей.

Ивона казалась ошеломленной.

– Вы понимаете, что это значит? Труп, микрофон, поджог моего дома… Здесь речь идет о чем-то совершенно ином. Мы все это время шли по ложному следу.

Она убрала фотографии в коробку и встала.

– Хогарт, нам нужно поговорить! Пойдемте на лодку.

Ондржей и Иржи остались в «Черном раке», а Ивона, взяв коробку, поспешила на «Прагу». За ней последовал Хогарт, и оба прошли на камбуз. Лодка кабелем соединялась с электрощитком на причале. Камбуз, также служивший жилым помещением, освещала единственная голая лампочка. Плита работала на газу. В шкафчике под раковиной, где помещались три газовых баллона и коробка с сигнальными ракетами, дверца отсутствовала. Остальные комоды и шкафы в камбузе были обшиты старыми потертыми панелями вишневого дерева. Когда Хогарт встал перед узкой угловой скамейкой, обитой тканью в сине-белую полоску, Ивона уже рылась во всех ящиках и картонных коробках.

– Убийца, должно быть, перехватил Шеллинг по пути в аэропорт, – размышлял он. – Какое ужасное совпадение – за неделю пребывания в чужом городе столкнуться с серийным убийцей, совершающим нападения раз в месяц.

– Почему я не додумалась до этого раньше?

Ивона извлекла из коробки несколько закопченных папок и стопку обгоревших фотографий. Разложила документы на столе перед Хогартом. Страницы едва читались.

– На окраине города, недалеко от этого бара, пропали еще две жертвы: датская автостопщица и французская помощница по хозяйству. Это все, что осталось. – Она скрепила волосы заколкой, которую вытащила из кармана брюк, и закатала рукава. Затем села на скамейку, скрестив ноги. – Если вы правы и погибшая – Александра Шеллинг… то Владимир Греко к ее убийству непричастен. – Ивона прижала руки ко рту, напряженно размышляя. – Это переворачивает ситуацию с ног на голову, потому что если Шеллинг жертва серийного убийцы-психопата, то возникает вопрос: почему стреляли в вас?

Хогарт кашлянул. Он достал из кармана брюк направленный микрофон и батарейку и положил их на стол рядом с фотографиями.

– Возможно, подслушивающее устройство вам установил серийный убийца.

Он рассказал ей свою теорию: из-за пальто убийца мог принять ее за него, а на самом деле целью была она.

– Изначальной мишенью были вы, – подытожил он. – Возможно, вы близки к раскрытию личности убийцы. Поджог дома также был направлен на прекращение вашего расследования. Вероятно, это как-то связано с коричневым конвертом, который вы в тот день получили от Греко.

Ивона удивленно посмотрела на него.

– Конверт сгорел.

– Что было внутри?

– Не важно.

– Многие ли знают, что доктор Зайиц нанял вас для расследования убийств? – спросил он.

– Немногие.

– Тем лучше, потому что один из них может оказаться преступником.

Ивона покачала головой:

– В вашей теории есть изъян!

Она пододвинула к нему через стол фотографии трупов.

– Почему ни один из убийц меня, как других жертв, не обезглавил?

– Ни один из убийц?

– Убийц двое.

Хогарт поднял руку.

– Подождите минутку…

– Убийц двое, – повторила Ивона. – Они действуют по очереди. У каждого свой почерк. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, один – правша, другой – левша. Оба обезглавливают своих жертв. Один пилой, другой топором. Один убивает мужчин, другой – женщин. Но ни один из них никогда не совершал поджогов и не стрелял в свою жертву. Почему они начали именно с меня?

Хогарт не нашел ответа. К тому же объем новой информации просто подавлял его. Чтобы сохранить ясность мысли, ему нужно было действовать системно.

– Во-первых, мы должны сообщить полиции, что опознали тело. Мы также знаем, когда и где была похищена Шеллинг: около «Сохора», между 19:00 и 22:00.

Ивона колебалась.

– Из-за моего брата и его связи с Греко у меня не очень хорошие отношения с полицией. Кроме того, полиция просто ненавидит, когда в ход расследования вмешиваются частные лица. На их языке это «препятствование официальному расследованию». И любому виновнику грозит тюрьма. Но это еще не все. Морак, главный следователь, захочет вас увидеть, потому что только вы можете опознать тело. Но тогда мне придется объяснять, как я – черт возьми – раздобыла полицейскую фотографию! – Она швырнула фотографии на стол.

– Но вы сказали, что в отделе убийств у вас есть человек, который передал вам фотографии, – напомнил ей Хогарт.

Ивона прикусила нижнюю губу.

– Это единственный вариант. Я могу позвонить Новачеку.

– Новачеку? – переспросил Хогарт. – Неужели Томаш Новачек?

– Вы его знаете?

Все снова сложилось просто идеально. Из всех людей именно этот всезнайка, который предложил Хогарту провести остаток пребывания в Праге, исключительно посещая музеи, теперь был ее единственным союзником.

– Это он доставал меня в участке. Когда будете ему звонить, используйте все свое обаяние, потому что ему наверняка не понравится, что я выехал из отеля, не предупредив его.

Ивона глубоко вздохнула и потянулась за мобильным. Разговор длился полчаса. Тем временем Хогарт молча сидел на скамейке, пытаясь уловить отдельные слова. Крики Новачека в трубку и все более смиренное выражение лица Ивоны не обещали ничего хорошего. Но в конце концов Ивона сорвалась. Хогарт не ожидал, что эта женщина может так громко кричать. Она расхаживала по камбузу, так же яростно орала в трубку, как и Новачек. Видимо, только таким тоном в Праге можно добиться чего-то от властей. Наконец, Ивона с побагровевшим от гнева лицом закончила разговор. Она бросила телефон в угол и села за стол.

– Вероятно, все прошло не так гладко, – предположил Хогарт.

– Какой же он твердолобый! – проворчала она. – Он злится, что мы вмешиваемся в это дело. Но я тоже могу злиться. Полиция уже несколько недель имеет на руках неопознанный женский труп и заявление о пропаже женщины, и они до сих пор не могут опознать в погибшей разыскиваемую. Это не первый случай, и я высказала ему все, что думаю. Все заявления о пропаже поступают в отдел розыска, но они не особо сотрудничают с отделом убийств. Такое разгильдяйство – всегда находка для прессы. Стоило мне затронуть эту тему, как он стал сговорчивее. – Настроение Ивоны немного улучшилось. – «Столько людей пропадает в Праге каждый год», – передразнила она голос Новачека. – «Откуда нам было знать, что женщина из Вены?» И он еще оправдывался, говоря, что они ведут анализ ДНК крови погибшей по базе данных преступников. Но у Шеллинг, похоже, судимостей не было.

– Что он еще сказал?

– Итак… – Ивона налила себе в стакан «Бейлис» и залпом его осушила. – О Мораке нам беспокоиться не нужно. Новачек получит документы от следственной группы и свяжется с венскими властями. И нам повезло! Тело Александры Шеллинг все еще находится в морге, поскольку официальные похороны отложили еще на неделю, пока не будут готовы результаты окончательного химического анализа.

Хогарт кивнул. Он знал стандартную процедуру, которая последует дальше. В зависимости от того, насколько быстро сработают власти, в течение следующих нескольких дней расческа, зубная щетка и ношеная одежда из квартиры Шеллинг будут отправлены в Прагу для получения образца ДНК из пота, слюны или волос для опознания тела.

Кстати, о Вене… Хогарт глянул на часы. Чуть больше восьми. Он так и не позвонил в «Медеен энд Ллойд». Он быстро потянулся к телефону. Он хотел, минуя Кольшмида, позвонить Расту напрямую, но все номера, по которым он обычно связывался с Растом, оказались заняты. Значит, все-таки придется идти официальным путем.

Кольшмид ответил на первый же звонок.

После того как Хогарту пришлось выслушать тираду из-за того, что он так долго не выходил на связь, Кольшмид заговорил более деловым тоном:

– Коммерческий советник Раст и члены правления с шести часов вечера проводят совещание для обсуждения дальнейших действий в этом деле. Другие страховые компании дышат нам в спину и настаивают на решении, поскольку владельцы картин требуют выплаты страховки. Мы наняли вас не для того, чтобы вы провели в Праге пару приятных дней. Ответ нужен нам к завтрашнему утру.

– Мы нашли его племянницу, – перебил его Хогарт.

– Кто такие «мы»?

Хогарт уклонился от ответа.

– Прошу передать коммерческому советнику Расту мои соболезнования. Александра Шеллинг была убита в Праге в день своего запланированного отъезда. Преступник до сих пор неизвестен, но, по всей вероятности, убийство не имеет никакого отношения к мошенничеству со страховкой. Документы Шеллинг и картины до сих пор не найдены. Ее тело все еще находится в морге. После опознания его, скорее всего, перевезут в Вену. И еще кое-что… – Хогарт замялся.

Кольшмид его ни разу не перебил и теперь тоже просто ждал.

– Пожалуйста, деликатно сообщите Расту, прежде чем он узнает об этом из средств массовой информации, что в пражском переулке найдено тело его племянницы без головы и рук.

Кольшмид немного помолчал, а затем прочистил пересохшее горло.

– Это ужасные новости. На данный момент я не могу сказать, как поступать дальше. Пожалуйста, не отключайте телефон, я вам скоро перезвоню.

Кольшмид повесил трубку.

Ивона посмотрела на Хогарта с облегчением, но и с грустью.

– Для вас дело закрыто.

– Вообще-то да, – подтвердил он.

Словно загипнотизированный, он уставился на экран своего мобильного. «Пять пропущенных звонков». Все с одного и того же номера: рабочего номера Кольшмида. Он удалил сообщения, потерявшие всякий смысл. Зато смысл приобрело кое-что другое: в опасности жизнь Ивоны. Двое убийц продолжали разгуливать на свободе. С ужасом, от которого скрутило живот, Хогарт подумал о жучке, поджоге и предназначавшейся Ивоне пуле. Что бы ни раскопала частный детектив, этого казалось достаточно, чтобы один из двух убийц захотел ее устранить. Когда его мобильный зазвонил, он вздрогнул.

На этот раз на связи был Вальтер Зедлак, загорелый сотрудник службы безопасности с акульей ухмылкой.

– Хогарт, скажу коротко: вы нашли девушку, отличная работа. По-моему, ваше задание выполнено, можете лететь обратно. Федеральные управления уголовной полиции в Вене и Праге возобновят дело… – Акула на секунду умолк. В тот же миг Хогарт понял, что последует еще нечто, что Акуле совсем не по вкусу. – Коммерческий советник Раст сообщает вам, что готов выделить бюджет еще на три дня, если вы гарантируете, что сможете быстрее уголовной полиции найти убийцу его племянницы, а также вернуть ее бумаги и оригиналы картин.

Хогарт задумался. Так можно было продлить контракт до вечера пятницы. Но разум предостерегал его от дальнейшего пребывания здесь, продолжения связей с Греко, Ондржеем и Новачеком или даже с двумя маньяками, обезглавливавшими своих жертв. Здравый смысл подсказывал ему оставить поиски убийцы Шеллинг пражской полиции. То же самое посоветовал бы ему отец. Но Хогарт поклялся никогда ему не уподобляться, никогда не искать легких путей.

– Я продолжу.

На мгновение повисла тишина. Акула такого ответа не ожидал, потому что вдруг прошипел в трубку:

– Хогарт, остановитесь на этом. Хватит! В конце концов, Шеллинг вы нашли.

«Нет, я все еще не нашел ее голову», – мысленно поправил его Хогарт.

– Отмените мой обратный рейс и передайте коммерческому советнику Расту, что я позвоню ему не позднее вечера пятницы.

Хогарт повесил трубку.

Он не допустит, чтобы коммерческий советник Раст получил в Вене только обрубок своей племянницы. Он найдет ее голову и руки, а главное – ее безумного убийцу. Возможно, преступник оставил четкий след. Что бы ни было в коричневом конверте, его содержимое казалось ему сейчас самой важной уликой, даже если Ивона с этим не согласна.

Ивона пристально посмотрела на него.

– Что вы собираетесь делать?

– Только что ситуация изменилась. До сих пор вы помогали мне найти организаторов страхового мошенничества, теперь я помогу вам найти убийц.

– Зачем вы это делаете? Вам лучше лететь домой.

Просто невероятно! Почему все хотели, чтобы он исчез из Праги?

– Ивона… если мы раскроем убийство Шеллинг и поймаем убийцу, то, возможно, найдем чемодан Шеллинг с ее личными документами. Среди них есть подсказка о том, кто организовал мошенничество со страховкой и подменил картины. Оригиналы, возможно, все еще спрятаны где-то в Праге.

Она нахмурилась.

– Безумный план.

– У нас есть три дня, до вечера пятницы, – убеждал он ее.

– А как насчет вечера субботы? – возразила она. – Потому что в этот вечер один из двух убийц снова нанесет удар, и рано утром следующего дня, как раз в первый день месяца, мы найдем новый труп – уже девятый. – Видимо, она прочла на его лице изумление и быстро продолжила: – Это одна из многих улик, которые дают нам преступники. Кроме того, вам еще многое предстоит узнать об этой серии убийств.

– Тогда нам следует собрать все документы, которые у вас еще остались, и попробовать разобраться в этом деле. Это будет нелегко. Предупреждаю вас, нас ждет несколько дней напряженной работы.

– Согласна. – Ивона улыбнулась. – Я согласна.

Хогарт ничего не мог с собой поделать, но Ивона Маркович была настолько красива, что он удивлялся, как подобная женщина могла работать всего лишь частным детективом и копаться в безднах больных душ. Когда их взгляды встретились, Хогарт осознал, что была и вторая причина, по которой он принял предложение Раста. Он не хотел расставаться с Ивоной и все еще так мало о ней знал.