Хогарт проехал на машине по Жижкову, некогда району рабочих и ремесленников. Создалось впечатление, что недавно тут взорвалась бомба. Фасады стояли в строительных лесах, асфальт был сорван, повсюду валялись огромные куски гудрона. На каждом углу монументальные жилые дома коммунистической эпохи либо сносили, либо реконструировали. Над крышами возвышались огромные краны. Проезд был затруднен многочисленными заграждениями и бетономешалками.

Когда они, наконец, добрались до переулка, где жил Антонин Ломег, Хогарту пришлось остановить машину, потому что дорогу им преграждал экскаватор с огромным ковшом. Перед ними зиял глубокий котлован с оголенными канализационными трубами. Возможно, здесь рыли новую станцию метро. Несколько строителей, только что вышедшие из пригородной пивной, ежились на пронизывающе холодном ветру. Заведение называлась «У выбитого глаза» и особого доверия не внушало. Хогарт поднял электрический стеклоподъемник. Ветер тут же залил салон машины дождевой водой. Хотя был уже субботний полдень, загрохотал отбойный молоток. Хогарт крикнул строителю название улицы, куда они хотят проехать, и тот вкратце описал им объезд. Минуту спустя они припарковались перед домом Ломега, окруженным стройплощадками и техникой.

Ивона наклонилась вперед, чтобы взглянуть на четырехэтажное здание через лобовое стекло.

– Я никогда раньше не была в этом районе.

Дождь оставил черные полосы на охристом фасаде. Наверняка в квартирах от сырости процветала плесень. Из своего венского детства Хогарт помнил старомодные окна с кривыми деревянными импостами, створками с маленькими ржавыми петлями и двойным остеклением. Его бабушка зимой хранила на подоконнике молоко и масло, а вязанная крючком змея с набивкой защищала от сквозняков. Он готов был поспорить на что угодно, что в этом доме живут либо пожилые люди на минимальной пенсии, либо молодые безработные. Никто другой сюда добровольно носа не сунет.

– Ладно, – сказала Ивона. – Давайте разберемся с молодым человеком.

Ондржей уже ждал ее под аркой у входа в дом. В кожаном пальто, скрестивший руки и поднявший воротник, он походил на статую, олицетворявшую сопротивление холоду. Он демонстративно морщил нос и смотрел на небо, которое заметно побелело. Как сказал Пелепков на рыбном рынке: пахло снегом.

– Эй, сыщик, ужасно холодно. Надеюсь, у тебя есть хорошая зацепка! – выдохнул в сложенные чашечкой ладони Ондржей.

Хогарт не ответил. Он распахнул тяжелую деревянную дверь и первым вошел на лестницу. Пахло сыростью и известью. Засохшие пятна воды на потолке. Местами штукатурка отваливалась от стен.

Ондржей указал на почтовые ящики.

– Ломег живет на третьем этаже, квартира номер семь.

Хогарт заглянул в почтовые ящики. Одни были погнуты, у других дверца держалась всего на одной петле. В отличие от прочих ящик Ломега был набит битком. Хогарт пролистал торчавшие из щели бумаги. Самая старая датирована началом сентября. Это означало, что Ломег не опустошал свой почтовый ящик неделями.

Они углубились в коридор. Стук подкованных железом сапог Ондржея эхом отдавался от стен. В конце коридора винтовая лестница направо вела на верхние этажи, налево – в подвал, откуда несло затхлостью.

Перед квартирой номер семь на третьем этаже лежал изношенный коврик. На стене, вместо дверного звонка, торчали оголенные провода. На полоске бумаги, приклеенной под глазком, печатными буквами было написано «АНТОНИН ЛОМЕГ». Хогарт и Ондржей прижались спиной к стене по обе стороны от двери, пока Ивона стучала.

Ничего не произошло. Через несколько мгновений дверь на первом этаже открылась. Хогарт глянул через лестничные перила. По ступенькам поднималась пожилая толстуха в бигуди и домашнем фартуке в цветочек.

– К нам гости, – прошептал он.

– Убирайтесь оба, я справлюсь сама! – решила Ивона.

Ондржей и Хогарт поднялись по последнему лестничному маршу на чердак. Сквозь прутья перил они видели, что происходит этажом ниже.

– Привет, Антонин! Открывай уже! – кричала Ивона по-чешски и барабанила в дверь, пока женщина не подошла к ней.

– А теперь успокойтесь, барышня! – проворчала старушка по-чешски.

Хогарт, затаив дыхание, слушал разговор. Судя по тому, с каким апломбом вела себя толстуха, она, скорее всего, была здешней управляющей. Ивона пожаловалась на Антонина, которого не было дома, хотя они договорились встретиться. Притворилась, что оставила в квартире Антонина книгу, которая срочно нужна ее сыну для учебы в профессиональном училище.

Хогарт услышал, как управляющая звякнула связкой ключей и открыла квартиру. Затем обе женщины скрылись внутри.

– Ничего путного из этого не выйдет, – проворчал Ондржей.

– Ивона хорошо справляется.

– Что она успеет узнать за эти несколько минут? Квартиру уже обыскивала полиция.

– Она частный детектив, – прошептал Хогарт. – Что-нибудь да придумает.

Вскоре обе женщины вышли из квартиры. Дверь за ними щелкнула. Ивона действительно держала в руках книгу. Под разговор по поводу отвратительной погоды они спустились вниз. Хогарт услышал хлопок двери; предположительно, спутница Ивоны ушла к себе в квартиру. Чуть позже Ивона тихо поднялась по лестнице. Хогарт и Ондржей ждали ее у двери квартиры Ломега.

– Выяснили что-нибудь? – спросил Хогарт.

– Нет, – призналась она. – Мне и так хватало забот – отыскать подходящую книгу. Вы не представляете, какая там грязь. Если в этой дыре поцарапаться, заражение крови гарантировано.

– Ничего, что показалось бы вам подозрительным?

– Нет! Но…

Ивона достала из парки ключ и торжествующе помахала им перед лицом Хогарта.

– Я стащила запасной ключ Ломега.

– Умница! Разве я тебе не говорил? – Хогарт игриво ткнул Ондржея в бок.

Тем временем Ивона открыла квартиру. Они проскользнули внутрь и бесшумно закрыли за собой дверь.

Хогарт включил свет. Прихожую осветила голая лампочка. На пыльном паркете валялась обувь, а на вешалке висели пальто. Батареи, похоже, не работали, потому что изо рта Хогарта поднимался пар. Он снял трубку настенного телефонного аппарата и собирался нажать кнопку повторного набора, но гудка не было.

– Телефон отключен; вероятно, он не оплатил счет.

– Точно так же, как и счет за отопление. – Ивона потерла ладони.

Дверь рядом с Хогартом вела в комнату, служившую гостиной и спальней. Задернутые шторы приглушали стук отбойного молотка, доносившийся с улицы. Воздух был спертый и пропахший холодным сигаретным дымом. На низком столике стояло множество переполненных пепельниц. Повсюду валялись пустые пакеты из-под чипсов, источавшие прогорклый запах. Большую часть пространства занимала убирающаяся в шкаф складная кровать. На полу грязной кучей лежали заляпанные кофе простыни.

Ивона поставила книгу обратно на полку.

– Давайте поторопимся. Ломег может приехать с минуты на минуту.

Ондржей открыл шкафы.

– Здесь никого не было уже несколько недель. Что мы, собственно, ищем?

Хогарт порылся в ящике с бельем.

– Мы ищем газетные статьи о серии убийств, фотографии жертв, скальпель, шахматные фигуры, карту Праги с отмеченными местами обнаружения тел… или что-нибудь, что указывает на Миху Зайица. Если мы сможем доказать, что эти двое…

– Что-нибудь еще? – Ондржей рылся в куче затхлого белья.

Хогарт не ответил. Он повернулся к настенной полке, заставленной книгами, в основном потрепанными изданиями Достоевского, Вольтера или Сартра в мягких обложках, которые Ломег, по-видимому, купил на блошином рынке. В отсеке ниже лежали десятки видеокассет. Хогарт осмотрел покрытые толстым слоем пыли футляры. В основном эротические видео и художественные фильмы, что странно контрастировало с литературными вкусами Ломега. На большинстве футляров остались этикетки видеомагазина – фильмы были либо куплены по дешевке, либо украдены, либо не возвращены. Как минимум один из фильмов имел какое-то отношение к шахматам: на корешке с шахматным мотивом была напечатана надпись «Ход конем». В остальном не было никаких зацепок, указывающих на то, что здесь жил второй убийца.

Ивона даже простучала деревянный пол в поисках тайника под паркетной доской и заглянула за рамы картин на стенах, но безуспешно. Судя по всему, здесь жил обычный, пусть и несколько опустившийся, молодой человек, работавший неполный рабочий день на Пражском рыбном рынке и который из-за скудости дохода не мог позволить себе ничего большего, чем эта убогая квартирка в убогом районе.

Открыв дверь туалета, Ондржей поморщился:

– Вот черт, здесь воняет еще хуже, чем у Иржи.

Хогарт услышал, как Ондржей поднял керамическую крышку сливного бачка. Сам он прошел мимо туалета на кухню. Занавеска там тоже была задернута. За свою карьеру коммивояжера Хогарт повидал немало свиней, но Ломег превзошел всех. В раковине громоздилась гора грязной посуды. На противне в электрической духовке лежал лист алюминиевой фольги с засохшими крошками от пиццы. Пакеты с соком в холодильнике вздулись, в банках с огурцами плавала сантиметровой толщины плесень, а ломтики колбасы свернулись по краям. Вероятность внезапного появления Ломега была довольно низкой, поскольку, судя по состоянию продуктов питания, в квартиру не заходили уже несколько недель.

Хогарт обыскал все кухонные шкафы, но нашел лишь стаканы и неиспользованные столовые приборы. Наконец он увидел морозильник, тихонько жужжащий в углу. Индикатор горел красным. Хогарт уставился на крышку. От одной мысли о том, чтобы ее открыть, у него по спине пробежали мурашки. Возможно, Ломег был настолько невменяем, что собирал отрубленные части тел своих жертв в этом морозильнике. Скрепя сердце он осмелился заглянуть внутрь. Но увидел лишь замороженную пиццу.

– Здесь ничего нет! – крикнула Ивона из ванной. – Вы заметили, что в квартире нет ни одного зеркала?

Хогарт уставился на единственный шкаф-витрину на кухне, из которого вырвали стекло. Ломег старался не видеть собственного отражения? Может, поэтому задернул шторы на окнах?

– Черт, тут тоже ничего нет, – выругался Ондржей из кладовки. – Эй, детектив, вы, наверное, ошиблись!

– Или Ломег умнее, чем мы думали, – возразил Хогарт.

– Так выглядит квартира невероятного умника? – вошла на кухню Ивона. – Нам нужно убираться отсюда, пока нас не поймали.

Они вошли в прихожую. Прежде чем выключить свет, Хогарт повесил на доску стянутый Ивоной ключ. Рядом с ним на крючке висел почти такой же ключ, но с другой зубчатой бородкой и цифрой один на бирке. Хогарт снял его со стены.

– Дайте-ка я посмотрю, – попросила Ивона. – Управляющая домом мне сказала, что книга может быть не здесь, а в другой квартире.

– Какая еще квартира? – спросил Ондржей.

– Не знаю, я об этом не задумывалась.

– Давайте посмотрим квартиру с дверью номер один, – предложил Хогарт. – Возможно, полиция ее не обыскивала.

Им пришлось спуститься в подвал. Помимо голой двери в квартиру, там были лишь облицованная серой плиткой прачечная, в которой мерцала флуоресцентная лампа, и отгороженный деревянными решетками отсек, где хранились уголь, дрова, инструменты, жестяные ведра и велосипеды со спущенными шинами.

На двери квартиры не было ни таблички, ни номера дома, но это должно было быть то, что он искал. Хогарт вставил ключ; тот подошел. Он медленно толкнул дверь и шагнул внутрь. Поскольку грязные подвальные окна, вровень с серым асфальтом, пропускали лишь скудный свет, здесь было еще темнее, чем в комнатах наверху. Квартира состояла из коридора и двух комнат, в которых стояли потертый диван, несколько комодов и встроенная кухня с пластиковым покрытием, которое уже отслаивалось от фасадов. Ни ванной, ни туалета. Как и подозревал Хогарт, все ящики и шкафы были пусты – и зеркала здесь тоже не было.

– Здесь никто не живет. Кроме этой коробки, тут ничего нет. – Ивона пнула стоявшую рядом с настенным радиатором открытую картонную коробку. Друг о друга звякнули детали каких-то технических устройств.

Хогарт заглянул внутрь.

– С гарнитурой и остальным оборудованием Ломег мог откуда угодно подслушивать вас в вашем доме. – Он задумчиво посмотрел в коробку. – Следовательно, Ломег знал, что в тот вечер, когда мы встретились, вы получили от Греко дополнительную информацию, которую намеревались использовать для взлома буквенного кода преступников.

– Потом он приказал Михе убить меня и сжечь мой дом, – продолжила ход его мыслей Ивона. Сознавая свое бессилие, она посмотрела на устройства в коробке.

– Но достаточно ли этой коробки, чтобы арестовать Ломега?

– Едва ли.

Ондржей вошел и плюхнулся на диван, взметнув облако пыли.

– Зачем этому сумасшедшему снимать пустую квартиру?

Ивона пожала плечами:

– Возможно, здесь он держал в плену своих жертв.

– Ни единого следа, сестренка, – пробормотал Ондржей. – Комнаты чистые.

– Чистые?

– Ты понимаешь, что я имею в виду.

Хогарт больше не слушал. Он вышел из комнаты и остановился в конце коридора перед неприметной оклеенной обоями дверью, запертой на засов и тяжелый навесной замок. Засов, похоже, совсем новый. Он был неплотный, позволяя двери немного приоткрываться. За дверью царила кромешная тьма.

– Эй, сыщик! – Ондржей стоял позади Хогарта. – Что ты нашел?

Хогарт постучал в дверь.

– Вы нашли в квартире подходящий ключ?

– Нет.

– Можете ли вы взломать такой замок с помощью проволоки? – спросил Хогарт.

– Я? Эй, я устанавливаю торговые автоматы. Я не взломщик!

– Жаль, – вздохнул Хогарт.

– Сыщик, ты действительно уверен, что Ломег – один из двух убийц?

– Почти уверен.

– Просто почти уверен или абсолютно уверен?

– Почти уверен, – повторил Хогарт.

Ондржей задумался.

– К черту!

Прежде чем Хогарт успел что-то сказать, Ондржей оттолкнул его. Он пнул дверь сапогом. Сначала дерево скрипнуло. Со второго удара засов погнулся, а затем треснуло дерево. Дверь распахнулась и ударилась о внутреннюю стену.

В коридор вбежала Ивона.

– Вы, ребята, сошли с ума?

Хогарт и Ондржей заглянули в дверной проем. Перед ними был мрачный, без окон чулан. Хогарт дернул за свисавшую с потолка цепочку. В следующее мгновение голая лампочка осветила помещение. Оно было не больше шести квадратных метров, но зато до последнего угла завалено хламом.

– О боже! – воскликнул Ондржей.

Хогарт вошел.

– Ничего не трогайте! – предупредила Ивона.

– Не волнуйтесь.

Хогарт вытащил из кармана пиджака шариковую ручку. Стена была оклеена десятками, нет, сотнями газетных статей, словно обоями из бумажных вырезок. Все было прямо перед ними: статьи, интервью и фоторепортажи о серии убийств. Проверь Морак подсобника с рыбного рынка тщательнее, он нашел бы эту комнату. Хогарту стало противно до тошноты. Были проведены сложные полицейские операции, и все на полпути сошли на нет. После брифинга можно было спасти как минимум четырех человек, включая Александру Шеллинг. Эти несколько квадратных метров содержали достаточно улик для ареста и судебного разбирательства. Хогарт приподнял ручкой листки бумаги, приклеенные полосками скотча. Среди них были старые статьи за март и апрель.

На противоположной стене висела пробковая доска, усыпанная фотографиями. Однако на этот раз это были не газетные фото, а полароидные снимки. На черно-белых фотографиях были головы погибших – жуткая коллекция искаженных лиц.

Ивона тоже протиснулась в комнату. Оглядевшись, она указала на темную фотографию.

– Мне дурно… Это Хана Зайицова.

Хогарт внимательно изучил снимок. Глаза женщины были закрыты, блестящая прядь прилипла ко лбу, остальные волосы зачесаны назад. Были отчетливо различимы вырезанные на лбу буквы.

– Месть! Возможно, это связано с тем, что она потворствовала изнасилованиям. После того, как Миха вырезал это слово у нее на лбу, ему ничего другого не осталось, кроме как ее обезглавить, чтобы голова исчезла.

– Следовательно, обезглавливание преследовало цель всего лишь удаления улики, – размышляла Ивона. – Посмотрите на эти фотографии. Интересно, что у Ломега есть и фотографии других жертв Михи.

Ивона с отвращением посмотрела на стену.

– Эти двое, вероятно, работают вместе теснее, чем мы подозревали.

Извлеченной из кармана парки шариковой ручкой она раздвинула предметы на низком деревянном столике.

– Банки с хлороформом, которые использовали для оглушения жертв.

Между банок обнаружилась книга в кожаном переплете. Ивона шариковой ручкой открыла ее. Взгляд Хогарта упал на плотные записи, сделанные неразборчивым почерком.

Она пролистала страницы.

– Похоже, дневник. Ломег ведет подробные записи.

– Но не каждый день – посмотрите. – Хогарт указал на дату. С 5 по 8 марта записей не было.

Ивона продолжала листать страницы. Она постоянно натыкалась на пробелы в хронологии, но никакой закономерности не находила. Последняя запись была от вторника этой недели, того дня, когда Ломег заметил ее во время визита в Пражский Град. Холодок пробежал по телу Хогарта. Это означало, что Ломег был здесь совсем недавно и сделал эту запись.

Хогарт указал на стол:

– Давайте посмотрим в ящике.

Стараясь не оставлять отпечатков пальцев, Ивона вставила ручку в маленькое металлическое кольцо и открыла ящик. Хогарт уловил легкий аромат эвкалипта, исходивший от Ондржея, когда великан наклонился и заглянул ему через плечо.

В деревянном ящике лежало удостоверение личности. Кончиком шариковой ручки Ивона его развернула.

– Паспорт Ломега. Подделка, да еще и не очень качественная, – заметила она. – Согласно ему, Ломег родился в Кладно.

– Точно как Миха.

Хогарт порылся в ящике, отодвинул какие-то бумаги и нашел карту Праги, на которой, как и на его собственной карте, была нарисована шахматная доска. Таким образом, они окончательно схватили Ломега за причиндалы. Рядом лежал лист бумаги с написанными от руки ходами.

– Я схожу с ума! – пробормотала Ивона. – Рети против Шлаге, Гамбург, 1910.

Над каждой сбитой фигурой стояло имя соответствующей жертвы. Это были случайные люди, выбранные наугад. Черную королеву звали Александра Шеллинг. Завершал список белый слон. Над ним карандашом было торопливо нацарапано имя Иеронима Веселого. У Хогарта пересохло во рту. Дело принимало все более зловещий оборот. Ломег приходил сюда совсем недавно, в течение последних двадцати четырех часов.

– Нам нужно исчезнуть, – раздался голос Ивоны. В нем появились резкие нотки; видимо, Ивона подумала о том же, что и он.

– Одну минуту.

Хогарт перевернул лист, и на обороте обнаружилась стилизованная королевская корона, нарисованная всего несколькими штрихами. Хотя имя под ней было несколько раз перечеркнуто, его все еще можно было прочитать.

– Ярослав Зайиц! – воскликнул Хогарт. – Он – последняя мишень нашего убийцы.

– Теперь все понятно, – пробормотала Ивона. – После того как была взята последняя фигура, королю поставили мат, и отец потерпел окончательное поражение.

– Вероятно, Веселый – не единственный, кто должен умереть сегодня вечером. Нам срочно нужна полицейская защита для Ярослава Зайица, – сказал Хогарт.

– Зайица, этой свиньи? – выпалила Ивона. – Вместо этого нам нужно выяснить, где держат Иеронима.

Они обыскали каждый уголок комнаты, но не нашли никаких указаний на то, куда Ломег отвозил своих жертв.

В этот момент половицы позади них предательски скрипнули. Первым обернулся Ондржей.

Перед ними стояла женщина в кухонном фартуке и бигуди. Управляющая уставилась на них широко раскрытыми глазами. Ее взгляд, прежде всего, остановился на Ондржее. Вскоре она принялась кричать и угрожать вызвать полицию.

– Не волнуйтесь, мы сами ее вызываем, – успокоила ее Ивона.

В следующий момент она схватила мобильный и набрала номер Новачека, но он был занят, поэтому она позвонила Сватеку.

– Антонин Ломег – второй убийца, – сказала она по-чешски. Она недолго слушала, а затем заявила: – Мы у него в квартире. Доказательства? Шутишь? У него в подвале их полно. Он – наш убийца!

Она закончила разговор.

– Морак уже начинает задаваться вопросом, откуда его люди получают наводки. Он подозрителен, как старая гиена. Но Сватек разберется со всей этой ерундой.

Ивона вышла из комнаты.

– Но это займет какое-то время, потому что сейчас они не могут задействовать личный состав сотрудников. – Она понизила голос: – Кстати, группа наблюдения Морака потеряла Миху на станции метро рядом с главным вокзалом.

В какой-то момент тупая пульсирующая головная боль Хогарта снова стала острой, и он подумал, что его череп вот-вот лопнет.

– Морак начал охоту на него, – сказала Ивона. – Сватек предупредил нас, чтобы мы больше не предпринимали никаких самостоятельных действий.

Хогарт помассировал виски.

– Думаешь, люди Греко утащили Миху прямо у нас из-под носа и уже нацелились на него?

– Греко не знает того, что мы узнали о Михе, – отметила она. – Может быть, он за нами шпионит. Возможно, Дмитрий все это время шел за нами по пятам. – Ивона побледнела.

Ондржей схватил телефон. После короткого разговора с Иржи он повесил трубку.

– Эй, без проблем. У Иржи все под контролем. Он и его люди все еще следят за Михой. Этот парень сейчас на Виноградах, совсем недалеко от нас. Я сказал ему, если он потеряет Миху из вида, я ему такое устрою, что он больше никогда не сможет играть в спектакле!

– Молодец, пойдем. – Ивона направилась к двери квартиры.

Хогарт последовал за ней. Проходя через гостиную, он еще раз бросил взгляд на технические приборы в картонной коробке. Он услышал, как Ондржей, Ивона и управляющая выходят из квартиры, но остановился и уставился на гарнитуру и транзисторы.

– Что случилось? Идите сюда! – позвала Ивона из коридора.

– Подождите! – пробормотал Хогарт. – Эти наклейки с киностудии «Баррандов». Устройства должны были принадлежать Михе. Но что они делали в квартире Ло-мега? Их, должно быть, принес Миха, – как и фотографии своих жертв. Связь между двумя убийцами становилась все более очевидной.

Хогарт вернулся в чулан. Включил свет, выдвинул ящик стола и открыл паспорт. Обуреваемый скверным предчувствием, посмотрел на дату рождения. Ломег родился 31 января 1979 года.

– Оба родились в один и тот же день! – воскликнул он.

К нему подошла Ивона.

– Ломегу, как и Михе, в день первого убийства исполнилось тридцать три года, а на следующий день было найдено тело матери Михи, – сказал Хогарт.

– Что это значит? Что Ломег – внебрачный ребенок Ханы Зайицовой? – размышляла Ивона.

Брат Михи! Мысли Хогарта неслись вскачь. Он вспомнил легенду о Големе, возвращающемся каждые тридцать три года, и слова Ивоны: «Возможно, Миха считает себя перевоплощением Голема». Или, возможно, перевоплощением Голема считал себя Ломег. Ломег и есть Голем, повторил про себя Хогарт, и вдруг что-то мелькнуло в его голове.

– У вас есть листок бумаги?

Ивона скептически посмотрела на него.

– Просто носовой платок. – Она полезла за пазуху.

Хогарт нарисовал на ткани буквы «Г-О-Л-Е-М». Затем он переставил их, чтобы получилось слово «Л-О-М-Е-Г».

– Это анаграмма.

Ивона стояла рядом с ним, не в силах вымолвить ни слова, пока его мысли продолжали лихорадочно нестись вперед. Это не могло быть совпадением, как и одинаковые даты их рождения.

– Что общего у Ломега и Голема? – прошептал он, обращаясь скорее к себе, чем к Ивоне.

– Нам пора идти! – настаивала Ивона. – Мы можем обсудить это на улице.

– Нет, подождите минутку. – Хогарт попытался вспомнить историю Веселого. Зачем Ломег составил имя из букв имени Голема? Возможно, Ломег, подобно Голему, сотворенному из грязи Влтавы, считал себя бескровным существом, продуктом процесса творения. Сотворенным, как и его искусственное имя. Сотворенным, как и его поддельное удостоверение личности.

До этого они видели Ломега всего дважды: на фотографии с брифинга и на записи с камеры видеонаблюдения. Но он этого парня видел где-то еще, и будь он проклят, если ошибался. Хогарт вытащил из кармана распечатку с брифинга и цветную ксерокопию, которую Музиль сделал на киностудии. Он сравнил две фотографии. На Ломеге была бейсболка «Бостон Ред Сокс», а на Михе – очки в стальной оправе. Они были не просто одного возраста, они еще и внешне очень похожи. Один работал на рыбном рынке по утрам, другой – на киностудии после обеда.

– Черт возьми! – воскликнул Хогарт.

Он поспешно вышел из чулана и побежал к управляющей домом.

– Ломег хромает? – спросил он ее по-чешски.

Женщина смотрела на него в замешательстве.

– У Антонина Ломега косолапость? – повысил он голос.

Кивок.

Хогарт протянул ей фотографию, на которой Миха Зайиц стоял с братом перед киностудией.

– Один из них – Антонин Ломег?

Домуправша на мгновение задумалась. Наконец, она указала на Миху.

– Это мог быть он. Только Ломег не носит очков.

Хогарт с облегчением опустил плечи. Наконец-то он понял, откуда знает этого парня… из дома доктора Ярослава Зайица. Антонин Ломег был не кто иной, как Миха Зайиц!