Прошла неделя. Солнечное утро ознаменовало приятное начало дня. Да еще какого дня. Только поднявшись с кровати, Сережа вспомнил, что сегодня его день рождения.

Умывшись, он начал осматривать свой скромный гардероб в поисках какого-нибудь подходящего наряда. Но все было какое-то старое, грязное, рваное. Поэтому Калашников надел то же, что и всегда, шерстяной костюм.

– Сереженька! Ну, я пошла! – крикнула Олеся из прихожей. Она наконец-то выходила на работу. – Повеселись хорошенько, только не буяньте тут сильно. Я вам все там в холодильнике оставила, котлетки на сковородке…там еще пирожное есть.

– Я разберусь, мам, – ответил Калашников, выпроваживая ее за дверь.

– Ну все, все, ладно! Я вернусь где-то в девять, – сказала она, захлопывая дверь, – С днем рождения, сынок.

Сережа решительно направился к телефону и набрал Стаса. Было раннее субботнее утро, и Стас определенно точно должен быть дома. Спустя гудков двадцать, он, наконец, взял трубку.

– Але? – послышался сонный голос друга.

– Але, Терентий! Чего спишь так долго? – весело гаркнул Сережа в телефон.

– Серега, – Стас повеселел, сбрасывая с себя остатки сна. – С днем варенья! Что, затусим сегодня?

– Ага, у меня мамка ушла, так что заваливайся.

– Отметим как следует!

– Отметим-отметим! – Сережа покрутил провод и прислонился к стене, – слушай, я вот что думаю. Надо Белова позвать.

– Хочешь Белова позвать?

– Ну да. Ну и сеструху его.

– Зови, – хихикнул Стас.

– Короче, ладно. Жду тебя, как обычно.

Сережа направился на кухню и принялся завтракать котлетами. Еды для торжества было не так уж и много: пирожные «картошка», пара салатов и котлеты, которые голодный Сережа стремительно поглощал. Не хватало самого главного. Хорошего напитка и закусок. Благо, мать подарила ему целых триста рублей.

Сережа решил не звонить Беловым так рано, а дождаться хотя бы полудня. Мысль, что к нему может прийти Лера, заставила Калашникова вести себя непривычным образом. Он побрился, помыл волосы, даже надел чистое белье. С того вечера девочка все никак не выходила у него из головы. Он впадал из крайности в крайность. Сперва ему казалось, что он, крутой и дерзкий старшеклассник, и в целом, не такой уж и урод, сможет выглядеть привлекательно. А потом вспоминал, что он, вообще-то, нищий. И тупой. И так по кругу. Сережа злобно хлопнул себя по щеке, отгоняя наваждение.

Мысли о Лере откликались в Сереже странным, доселе неизвестным страданием. Как будто его мучало нечто, не имеющее повода. Как будто страдание бралось из воздуха, подпитывало само себя, как будто он попусту чем-то заболел. Если раньше у Сережи всегда были веские и четко обозначенные причины для грусти или хандры (например, авитаминоз, недостаток финансов, дурная погода, ссора с матерью или другом), то теперь он был совершенно сбит с толку. Ему было плохо, тоскливо, тошно, но он не понятно, от чего. Он и сам не знал, чего хочет. Ясно было одно – в этом как-то замешана Лера, младшая сестра Белова. От воспоминаний о ее холодной маленькой ручке в его ладони, о ее тонком голоске (будто чирикнула птичка), о ее коротком взгляде в его сторону, о ее смущенной улыбке, чуть скошенной в уголок губ, от чего образовывалась ямочка… От этого всего Сережу брала непонятная его сердцу тоска. Лера виделась ему каким-то нежным цветком, который хотелось положить в грудь и защитить от всего мира.

Чтобы скоротать время и отвлечься, он отправился к Стасу.

Встретив друга возле лебедя из покрышек, Сережа привычно пожал теплую руку. Они двинулись к ларьку, погода стояла чудесная. Мороз и солнце, или как там говорил поэт Пушкин.

Неожиданно в самом конце улицы он заметил темный силуэт. Мужчина в кожаной куртке и темных штанах. Сережа прищурился. Он не был похож ни на одного мужчину, проживавшего в селе. А мужиков у них жило не так уж и много. Когда незнакомец заметил на себе взгляд Сережи, он замер и прекратил движение.

Сережа почувствовал, как его спина покрывается мурашками. Рукой он стиснул плечо Стаса.

– Слышь, посмотри прямо.

– А, чего? – словно спросонья спросил Терентьев. – Что там такое?

– Ты видишь его? – Сережа пальцем указал на силуэт.

– Кого?

Силуэт задвигался, меняя свою форму. Сережа закрыл глаза, понимая, что сейчас произойдет. Руки превратятся в длинные худые лапы с острыми когтями. Колени выломает в обратную сторону. Череп станет больше, рот наполнится плотоядными желтыми зубами. Неужели оно нападет на него при друге?

– Ничего не вижу, – Стас легонько похлопала Калашникова по плечу.

Раскрыв глаза, Сережа увидел перед собой пустынную дорогу. Силуэт исчез.

– Он был там, точно был, – прошептал Калашников.

– Кто был-то? Серега ты чего, накатил уже с утра? Мы так не договаривались, – шутливо сказал Стас.

– Да вон там, впереди, стоял какой-то мутный тип!

– Да там труба только, Калаш. Ну ты даешь, когда ты последний раз у окулиста проверялся? Надо тебе больше ежевики кушать и морковки…

Он, присвистывая какую-то песенку, продолжил путь. Сережа, чувствуя во всем теле потусторонний холод, двинулся следом.

Продуктовый ларек сегодня, слава богу, работал. Продавщица со стеклянными глазами отпустила им товар – винарку, папиросы, сухарики, чипсы, рогалики из слоеного теста и палку колбасы. Вот, пожалуй, и все, что удалось им купить на триста рублей. В следующий раз такая роскошь светила только на новый год.

– Четко, – Стас облизнулся, складывая улов в Сережин рюкзак.

Не дожидаясь основного торжества, ребята дома накатили по винарке, нарезали почти весь батон на бутерброды и выбрали из вороха кассет фильм. Это была «Командировка в Ораназию» – экранизация книги про пришельцев, которую приносил Стас в больницу.

В обед в дверь позвонили. С легким трепетом в пальцах Сережа побежал открывать. К его глубокому разочарованию на пороге стоял Артур, который вместо своей сестры притащил Сашку Норкина, их нелюдимого одноклассника. Видимо, за все то время, что Калашников не ходил в школу, эти двое успели как-то подружиться.

– Привет, ты же не против, что я с Сашей? – спросил Белов.

– Здорова, – сказал Сережа, пожимая холеную руку. – Да без проблем.

Норкин застыл в нерешительности. Сережа внимательно оглядел своего призрачного одноклассника. Голова у того была маленькая, с острым носом, похожая на головку галки. Тонкая шея, торчащая из-под ватника. И соломенные, будто бы подстриженные над тазиком, волосы. Калашников неосознанно поморщился. Компания Саши ему не слишком нравилась, но этот парень был не виноват, что стал для всех призраком после инцидента с покойным Гвоздревым.

Стянув варежку, Норкин опустил руки-веточки по швам, глядя себе под ноги.

– Ты с тюрьмы, что ли, откинулся, Санек? – усмехнулся Сережа.

– Не-а, – промямлил Норкин.

– Ну, ты будешь пацанам краба жать, или нет? – Сережа хлопнул Норкина по плечу и затолкал в дом.

Парни прошли в гостиную, раздеваясь на ходу. Места на диване хватало только для трех человек. Усевшись, Сережа с Стасом оставили свободное место для Артура. Белов встал перед диваном, недовольно оглядываясь.

– Ну, что стоишь как неродной? – обратился к нему Калашников. – Присаживайся, бери чипсоны.

– Тут места маловато, – Белов кинул быстрый взгляд на Норкина. – На всех не хватит.

– А Санек, – Стас помахал Норкину рукой. – На тебя не рассчитали. Сходи на кухню, за табуреткой.

– Хорошо, – тихо прошептал Саша и торопливо поспешил на кухню.

Артур сел на диван рядом с Сережей и налил в стакан «Золотой ключик». Сережа обратил внимание, что одет тот был с иголочки. Таких вещей Сережа никогда не видел ни в селе, ни в райцентре. Глотнув пузырящуюся жижу, Артур помрачнел, размышляя о чем-то своем.

– Куда можно поставить табурет? – тихо спросил Норкин, возвратившись.

– Да ставь, где хочешь, блин. Хоть на унитаз поставь, – сказал Сережа.

– Чем займемся? – спросил Артур.

– Фильм смотреть будем. У вас, поди, в столице фильмы только на дисках, да?

– Нет, мы фильмы смотрим в ноутбуке, – сказал Артур, – или в ТВ-центре. Такая маленькая коробочка, которую провайдер поставляет, в ней все фильмы мира. Ее к телевизору можно подключить. Но у вас такого нет…

– Конечно нет. Да и гонишь ты. Не могут там быть все фильмы в мире, – сказал Сережа. – Вот есть там фильм «Сталинские Голуби»?

– Не знаю, но должно быть есть, – хмыкнул Артур.

– Нету, – хихикнул Стас, – потому что этот фильм в Северодарске скинхеды сняли, как они нерусских бьют. Он только на кассетах, на ярмарках продавался.

– Тогда должно быть и правда, нету.

Сережа отправил кассету с «Командировкой в Ораназию» в видеопроигрыватель, и парни приступили к поеданию угощения.

Начало фильма состояло из документальных кадров, снятых в Ораназии. Разрушенные дома из песчаника, горящие танки и советские солдаты в грязных ватниках, аппетитно курившие сигареты посреди всеобщего хаоса. Закадровый голос пояснял, что советская армия прибыла в Ораназию для защиты народа от инопланетян, высадившихся на Землю на огромном астероиде. Война длилась долгих пятнадцать лет и унесла жизни миллионов советских граждан и неизвестное число ораназийцев.

Затем на экране появился Гнидовский в чистой военной униформе с золотыми погонами. «Какая ситуация?» – спросил он у толстых и неопрятных ораназийцев. «Они идут тремя колоннами на Душанбе, насяльника, – ответили ему ораназийцы. – У нас кончайтсся пушка, винтовка, стрелять».

Гнидовский глубоко вздохнул и вытащил из кармана новенькую пачку сигарет «Оптима LUX», после чего закурил. «Тридцать первая армия уже на подходе, – неожиданно Гнидовский повернулся к камере, и, заглядываясь прямо на зрителя, медленно отчеканил: – А американцы к нам на помощь не спешат».

– Батя мой в тридцать первой армии служил, – прошептал Сережа. – Первый бой у них был в Таджикистане, высоту защищали от кальмаров.

– На реальных событиях, – подтвердил посерьезневший Стас.

Спустя еще десять минут документальных кадров, Гнидовский уже командовал подошедшей на помощь тридцать первой армией. Перепачканные сажей солдаты сурово заряжали орудия, чтобы лупить снарядами куда-то в даль. «Нельзя отступать, братцы, позади Ташкент!» – громогласно заявил Гнидовский. Затем показали наступающие колонны инопланетян в жестяных коробках со зловещими щупальцами. С хтоническим гудением из щупалец вырывалось лазерное пламя, разрезавшее танки напополам.

«Командир! – закричал молодой, но уже народный актер Евремов. – Моя колонна в огне, не удержимся».

«Держать строй, – Гнидовский уже закончил с пачкой «Оптимы», – американцы должны вот-вот подойти. Продержитесь хотя бы пару часов».

«Нет у нас пары часов, – Евремов достал из кармана бутылку водки «Столичная Premium» и налил себе последние пятьдесят боевых. – Вызываю огонь на себя. Работайте, братья».

Под трагическую музыку волна ракет и снарядов накрыла поле боя, смешав с землей и танки, и машины инопланетян.

– А американцы так и не подошли. Прямо как с Гитлером, в последний момент прилетели, – Сереже стало грустно от этого фильма, захотелось немедленно напиться.

– Хорошо, все же, что наши батьки не сдались. Но я считаю, что Ташкент можно было и сдать, – сказал захмелевший Стас.

– Можно, но не нужно, – осадил его Сережа. – Эти твари из космоса прилетели, может, их в галактике еще миллионы, а это был так, разведывательный отряд. Наши танки им показали, что на Землю соваться не надо! Артур, а ты чего не ешь?

Артур покачался из стороны в сторону и отрицательно помахал своей пшеничной гривой.

– Я пока не голодный.

– А меня вот чего-то от кина такого вообще, – Сережа быстро проглотил бутерброд и сразу схватил еще один. – Я бы сейчас целого быка съел.

– А вот вы верите в то, что в кино показывают? – осторожно спросил Артур. – Все эти муляжи их кораблей, чучела. Ведь ни одного живого пришельца нам не показали.

– Так рядом с ними ни одна техника не работает, – возразил ему Стас. – Это ж еще сразу установили. Их окружает какое-то поле, типа, как в микроволновке. Ничего не работает. Но бойцы-то их видели, миллионы бойцов. Чего они врать будут?

– И я вот не понял, Артурка, – добавил Сережа, – во что именно ты не веришь?

– Да не знаю, – Белов пожал плечами и налил себе винорки. – Просто странно это все, великое ведь событие. Первый контакт с внеземной цивилизацией, а освещали это так, будто перевал Дятлова.

– Гостайна, – Сережа вспомнил, как это слово говорил ему отец, поднимая вверх указательный палец. – Может быть, были какие-то переговоры с ними. Может, не просто так они именно по Ораназии ударили. Официальная версия всегда не до конца правдивая.

– Смотрите, – окликнул их Стас.

На экране Гнидовский уже находился в штабе союзных сил НАТО, наконец-то пришедших на помощь советской армии.

«Так значит, вы нанесете удары здесь и здесь?» – вопрошал Гнидовский, показывая на карту.

«Ес, сэр. Ваши храбрецы, лучшие в мире русские солдерс, реально дали этим кальмарам по зубам. Теперь мы будешь файр их напалмом».

«Но нам нужны подкрепления и в наземных операциях, наши танковые части понесли огромные потери».

«Конечно, сэр. Мы выделим вам польскую бригада и французских боевых егерей».

«Французов, – удивился Гнидовский, – и они здесь?»

«Конечно, сэр. Целая дивизия. Их суппортед еще румынский и немецкий корпс».

«Значит так, – решительно чеканил Гнидовский, снова повернувшись к камере, – немцев на передовую, пускай воюют. Румын и поляков отправим в тыл, на строительные работы. А французы… сколько у них танков?»

«Ни одного, сэр».

«А что у них есть?»

«Вино и круассаны», – захохотал краснолицый американский генерал.

«И белые тряпки? – поддержал его юмор Гнидовский. – Значит, французов отправляем в Москву, пускай утешают вдов!»

Ребята дружно рассмеялись.

– А я их видел, – прошептал Норкин, – у нас над селом, в небе. Тарелка летала.

Сережа переглянулся со Стасом.

– Это было после той бражки, от которой все наши бомжи ослепли? – захихикал Терентьев.

– Не хотите, не верьте! – фыркнул Норкин.

– И какая муха их укусила? – спросил Сережа, отдышавшись от смеха. – Если они умеют между звездами летать, зачем им нападать на нас? Да еще и в Ораназии высадились. Лучше бы жахнули, как в кино, по Вашингтону.

– Мой папа говорил, – сказал Белов, – что они похожи на нас. А в нашей природе всегда остается что-то неизбывное – жажда перемен, стремление к превосходству или просто – бесконечное желание обладать. Иногда мы запутываемся в этом бесконечном поиске, даже если уже достигли того, о чем мечтали прежде. Это – иллюзия прогресса или, может быть, просто – наша природа, жажда жить и иметь…

Фильм закончился, напитки были выпиты, еда съедена. Сережа сходил на кухню за сладким. Пирожные картошка аппетитно блестели какао пылью, ровно шесть штук. Две Сереже, Стасу и Артуру по полторы и Норкину одну штучку, под его размеры.

– Во как, – с гордостью кивнул Серега, разложив «картошку» по тарелкам.

– Стой, Серега, – Стас хитро обернулся и поднял ладонь вверх. – У тебя ж денрик. Надо подарки дарить.

Сережа присел рядом и шумно выдохнул.

– А я думал, что ты уже и забыл.

Стас протянул ему небольшой пакетик-майку, натянув на лицо улыбку до ушей.

– Во, презент.

Открыв пакет, Сережа едва не задохнулся от радости. Внутри, обернутый в гофрированную бумагу, лежал бластер. Это была маленькая копия всем известного бластера «Рапид-Ган», которым полковник Железновольный уничтожил сотню гуманоидов при битве за Ушкенд-Маркенд.

– Ох, Терентий, – Сережа вытащил бластер из пакета и представил его на всеобщее обозрение.

– Это не просто сувенир, – пояснил Стас. – Он еще и умеет пускать пузыри!

Сережа нашел маленькую красную кнопочку на бластере и нажал ее. Тот час из дула в воздух посыпались искрящиеся мыльные шарики.

– Вот это подарок, – завороженно сказал Сережа.

Бластер так приятно сидел в руке, что его не хотелось выпускать.

– А у меня тоже кое-что есть, – неожиданно сказал Артур.

– Да ну? – Сережа взглянул на Белова словно впервые. Тот выглядел до ужаса серьезным, несмотря на дурацкую шляпу из волос и круглые глаза. Серьезным, как уже взрослый, проживший жизнь мужчина.

– Вот, – он протянул Сереже небольшую картонную коробочку. – Думаю, тебе понравится. Это от нас с мамой. И еще раз спасибо за Леру…

Волнуясь, Калашников снял крышку, и то, что он увидел, заставило его застонать от удивления. Внутри были часы. Не глупые пластиковые часы с электронным дисплеем, которые продавались теперь на любом рынке. Нет, это были настоящие часы с блестящим серебряным ремешком и тонкими стрелками на циферблате. Внутри часы были украшены маленькими красными звездами. А на задней крышке красивым каллиграфическим почерком была выгравирована надпись: «За верную службу».

– А-аа, – сорвалось с губ Сережи. – Это…

– Часы, – ответил Артур. – У тебя же нет часов?

– Жесть, – у Стаса от удивления выпал язык. – Это че, нафиг, котлы командирские?

– Ага, – кивнул Сережа, сглатывая, – такие у офицеров Ораназии были. А у бати моего не было.

Размашисто обхватив Артура за плечи, он встретился взглядом с Беловым и твердо заявил:

– Спасибо!

– Да ладно, – на губах Артура заиграла улыбка. – У тебя же день рождения. Вот тебе подарок.

– Но откуда у тебя они? – Сережа замолчал, задумавшись. – У тебя отец служил?

– Нет, – Артур мотнул головой и устало откинулся на спинку дивана. – Эти часы принадлежали какому-то его другу. Он редко рассказывал о нем, почти ничего не говорил. Знаю только, что они очень дружили. А потом он погиб, вроде бы. И отец подарил эти часы мне, но мне, – Артур немного замялся, – короче, мне было немного стыдно их носить.

– Да ну, – Сережа уже нацепил часы на руку. – Что тут стыдного? Ты глянь, как сидят! Да я при таких часах, да мне бы костюм еще!

– И бумер! – добавил Стас.

– Точняк, бумер еще. Семерочку. С кожаным салоном. Черный.

– Ну, я смотрю, тебе понравилось? – улыбнулся Артур.

– Шутишь!? Еще бы!

Мельком Сережа окинул взглядом притихшего Норкина. Тот смущенно сидел в углу, сжимая в руках небольшой пакетик.

– Вот, – он протянул свой подарок, устремив глаза в пол.

В пакетике была книга «Махабхарата. Легенды Индии».

– Эм… спасибо, – ответил Сережа, отшвыривая книгу в сторону. – Ну вы даете, пацы, все по подарку принесли. Вот это да.

– Ну Белый выдал, жесть!

– Да и у тебя неплохой подарок, Стас, – согласился Артур, оглядывая бластер.

– Давайте уже пирожные есть, я щас чаек соображу.

Хоть «картошка» и была самым дешевым десертом в их магазинчике, но, тем не менее, вкус парням очень понравился. У Сережи так вообще картошка была любимой сладостью. Нежная какао-масса таяла на языке, а кусочки «Юбилейного» аппетитно похрустывали.

Стас торопливо умял свою порцию, с жадностью поглядывая в тарелку Саше, который неожиданно проявил волчий аппетит. Только Артур вел себя сдержанно и культурно, отламывая кондитерское изделие вилочкой.

За окном уже стемнело. Сережа достал из кармана папиросу и высунул голову в открытое окно. Темные улицы села были погружены в тишину, нарушаемую лишь отдаленным лаем бродячих собак.

– Первый раз вижу такие сигареты, – сказал Артур, прислоняясь к стене рядом.

– А это и не сигареты, – возразил Сережа. – Это полезные травы нашего леса, слышишь, как туей пахнет?

– Действительно, – сказал Белов, принюхиваясь.

– Как тихо на улице. Я скоро опять в школу пойду, а ты как, ходишь?

– С переменным успехом. Все жду звонка от отца. Он же в Москву вернулся.

«Значит, Лера мне не приснилась», – подумал Калашников.

– А чего не звонит?

– Не знаю, наверное, у него дела плохи.

– С серьезными он типами связался? – вмешался Стас. – Московские бандосы лютые?

– Ага.

– А ты про них не знаешь ничего? Что за банда, кто авторитет? Как твой отец вообще с ними связался?

Артур печально вздохнул.

– Он бухгалтером на заводе работал. Завод этот селитру продавал в Австралию, а оттуда компьютеры шли и телефоны, как бартер. А потом завод отжали, и так отец стал работать на бандосов. Главный у них какой-то Рустам, вроде как, с ФСБ связан. Поэтому могут делать все, что захотят, и ничего им не будет. Они миллиардами ворочают, так отец говорил.

– Серьезно, – присвистнул Сережа. – Но есть и хорошее в этом. Серьезные люди – не отморозки. Поэтому батю твоего не грохнут, может, просто отработать заставят, —Сережа выкинул бычок на улицу и захлопнул окно. – А я из бандосов только одного знал… Ну, он отморозок был дикий, – Сережа присел на диван, запивая послевкусие от папиросы чаем. – Крышевал он ларек в райцентре, ларек, который цветами торговал. А хозяин там – нерусский, – отказался ему платить. И тот тогда решил ему отомстить. Он тогда на «БМВ» ездил, тройке. Собрались они с пацанами, встали у дома этого нерусского и ждали его дочку. Посадили девочку в машину и… – Сережа осекся. – Короче, отморозок он был.

– Вообще без башки, – согласился Стас.

– Слушай, а зачем твой батя убил кого-то? – решил перевести тему Сережа.

– Не убивал он никого. Кто тебе такое сказал?

Сережа и Стас переглянулись.

– Ладно, не суть. Перепутал, значит.

– А давайте конкурс устроим, – неожиданно встрял Норкин. – Какое-нибудь развлечение!

– Точняк, а то че сидим, телек пузырим.

– И какой еще конкурс? – нехотя поинтересовался Артур.

– Ну, – задумался Норкин, – может, конкурс страшных историй.

– А что, нормальная тема.

Для пущего антуража Сережа выключил в гостиной свет, погружая комнату во мрак. Погас пузатый телевизор, и стало совсем тихо. Сережа принес из кухни толстую парафиновую свечу и зажег ее.

– Кто будет рассказывать, будет держать свечку в руках.

Стас зябко поежился, озираясь на пляшущие по комнате тени.

– Жутко… – прошептал Саша, боясь потревожить установившуюся сакральную тишину.

Ребята уселись на ковре по кругу.

– Кто начнет? – спросил Стас.

– Ну, давайте я, – предложил Артур. Он перенял у Сережи свечу, и его лицо подсветилось снизу оранжевым светом. – Я как раз придумал прикольную страшилку, пока ты за свечкой ходил. Шел как-то один парень по улице. Был сильный ливень, он очень торопился. Опаздывал на встречу. Дождь струился по его одежде, стекал по рукам, по пальцам. И вдруг неожиданно… Его кольцо с пальца соскользнуло. Это было его любимое кольцо. Он не снимал его с тех пор, как женился на одной женщине. Спустя какое-то время его жена умерла, но кольцо он все равно никогда не снимал. Носил в память о ней.

Сережа нахмурился, пытаясь угадать, какой будет концовка.

– Кольцо это укатилось и упало в отверстие ливневой канализации. Мужчина ползал на коленях, заглядывал туда, внутрь, куда-то под землю, куда стекала вся вода. Но достать так и не смог. Да и спешил он. С тяжестью на сердце он ушел по делам. Вернулся он домой за полночь, – Артур сделал паузу и оглядел всех.

– Чем же все кончилось? – пропищал Норкин.

– Когда он подошел к двери своей квартиры… он увидел надпись. На двери кровью были написаны два слова. «Я согласна».

Сережа тихо усмехнулся, когда до него дошел смысл истории.

– Сам придумал, говоришь?

– Ага.

– Ну, страшненько, ага, – согласился Стас, – Красава, сочинил такое.

Сережа заметил, что у Саши на лице застыло непонимающее выражение.

– А я не понял, кто это написал? – спросил тот.

– Саня, ну ты че? – гаркнул Сережа. – Умный вроде, книжки дарит, а смысл не понял. Типа в канализации жила какая-то тварь, ей прикатилось кольцо, а она подумала, что ее замуж зовут. Ну, и она согласилась.

– Наверное, эта змея теперь его дома поджидает, – вставил Стас. – Впрочем, одной змеей больше, одной меньше… Какая разница?

– Ладно, кто следующий? – Сережа обвел всех взглядом. – Кто переплюнет?

– Я!

– Давай, Терентий.

Свечка страшилок оказалась в руках у Станислава.

– Значит так, слушайте и не обоссытесь от страха. Жила-была одна девочка, – начал Стас, – и вот как-то ее маман ушла на работу. Сказала она девочке, не включай радио. А девочка не послушалась и включила. И вдруг по радио передают: «Девочка, девочка, черный гроб на колесиках выехал с кладбища, твою улицу ищет.»

Сережа эту историю слышал уже миллион раз. Стас не смог придумать ничего нового.

– Прячься, убегай, сказало радио. Но девочка не поверила, подумала, что просто какую-то страшилку рассказывают. И осталась дома. А ей опять говорят: «Девочка, девочка, гроб на колесиках нашел твою улицу, уже ищет твой дом». И называют ее адрес. И тут-то до нее дошло, а было уже поздно. Побежала она дверь запирать, из дома-то уже не убежишь. А радио снова передает, мол, девочка, девочка, гроб на колесиках нашел твой дом. В квартиру въезжает! – Стас сделал драматическую паузу. – Вернулась мамка с работы, а там трупешник лежит дочки ее. И рядом какое-то колесико валяется.

– Ну ты даешь, Стас, более заезженной истории и вспомнить сложно, – сказал Сережа, – а тебе как, Артур? Ты такую слышал?

– В летнем лагере рассказывали, – кивнул Белов.

– Во-во, даже он слышал. Не удивил, Стас, не удивил.

– Ну на тогда, сам придумай. Я посмотрю, – Стас всучил Сереже в руку уже теплую свечку. Капелька белого парафина обожгла Сереже палец.

– Ну слушайте, пацы, – сказал Сережа. – Ушел мужик в армию. И жене своей молодой сказал: «Смотри, не гуляй, а то я приду и убью тебя». Баба сказала, мол, ты что, конечно, я не буду гулять, я же не гулящая какая-то. Через год приходит ей похоронка, погиб ее муж. Ну, она поплакала, поплакала, и завела себе нового хахаля. С той же деревни. Понравился он ей, решили свадьбу сыграть. Собрались гости, ее семья, семья того мужика. Еды кучу навалили, водку принесли, и вот, в разгар праздника принесли главное блюдо. На подносе с крышкой. Открыли крышку, а на блюде голова черного дембеля – ее погибшего мужа. Он глазами на них всех позыркал и говорит: «Веселитесь, сволочи?» А на следующее утро их всех мертвыми нашли. Такая вот история.

– Ну, блин, и история, – протянул Стас, – и чем она лучше моей?

– Тем, что я ее сам придумал! – огрызнулся Калашников.

– А я ее слышал! – вдруг сказал Норкин. – В фильме каком-то.

– Да нифига ты не слышал! – возмущенно завопил Сережа. – Артур, ты слышал?

– Нет, – мотнул головой Белов.

– Вот! Давай, свою трави. Что там у тебя? – Сережа всунул в костлявые Сашины руки свечку.

– Моя история… Она на реальных событиях основана, – гулко сказал Саша из темноты. – В селе нашем ходит легенда одна. Что живет в лесу злое существо, полудемон, получеловек. Когда-то это просто человек был, но слишком много плохих дел он натворил, и за это его заметил сам Сатана. Дал ему Сатана вечную жизнь, а сам мужик изменился до неузнаваемости. Выросли у него когти длинные, клыки желтые, острые, а само лицо осунулось и стало как у вампира. Теперь он живет в лесу, поджидает там одиноких путников. Если в ночи услышишь знакомый голос, как зовет тебя кто-то по имени, никогда не откликайся, потому что это может быть он. Заманит он тебя в самую чащу и…

– Закройся! – вдруг не своим голосом заорал Сережа, вскакивая с пола. – Ты че, тупой, Норкин?! Нафиг ты рассказываешь то, что и так все знают?!

– Серега, ты чего?.. – обомлел Стас.

– Хрен через плечо!

– А я вот не слышал эту историю, – пожал плечами Артур. – Мне интересно, что там дальше…

– Ничего там дальше, – резко оборвал его Сережа, – это не конкурс бабкиных сказок, надо было свое придумать.

– А Стас тоже не свое придумал, – буркнул Норкин, не выпуская свечу из рук.

– Слышь, Дыркин! Завали хавальник!

Сережа включил везде свет, сел на диван и уставился в телевизор.

– Все истории фигня, только у Белова нормальная.

В прихожей хлопнула дверь. Олеся в пуховом платке, припорошенная снегом, вернулась домой. Ее лицо было красным от мороза.

– Ну и холодрыга там, мальчики. Как повеселились?

Сережа подошел к матери и принюхался. Спиртным не пахло.

– Мой большой мальчик, – вдруг Олеся прижалась губами к его щеке, встав на цыпочки.

– Ну мать, – отшатнулся Сережа.

– Здрасте, – смущенно поздоровались Артур и Саша.

– Кстати, Сереженька. Там тебе в почтовом ящике письмо лежало, вот, я принесла, – сказала Олеся, снимая платок.

– Письмо? Мне? – удивился Сережа. Он сразу же подумал про отца. Может, он решил поздравить его с днем рождения, написав письмо?

– Да, вот, – мать протянула ему странного вида конверт. Без подписей и марок, – Пахнет какими-то вкусными духами. Может, девочка какая-то оставила? – хитро улыбнулась Олеся и ушла в свою комнату.

– Надька, что ли, поздравить решила? – Стас заинтересованно подошел поближе.

Сережа развернул конверт и вытащил оттуда вырванный из тетрадки разлинованный листик. На нем хаотично были приклеены буквы и обрывки слов из каких-то газет или журналов. Прищурившись, Сережа увидел, как разноцветные вырезанные буквы складываются в слова, а слова в предложения.

– «Сереженька, приходи сегодня в полночь в заброшенную церковь. Будет тебе подарок», – прочитал по слогам Артур, вырастая у Сережи из-за спины.

– Что это за чушь? – дрогнувшим голосом спросил Сережа.

Стас перехватил это письмо у него из рук и принюхался.

– Действительно духами пахнет. Ты такие Наде дарил, – заключил он.

– Не может это быть Надя. Духи она свои выкинула. Да и она никогда бы таких фокусов не сделала.

– Ну, а кто еще это может быть? – спросил Стас. – Просто она все поняла, что слишком долго от тебя морозилась, и решила попросить прощения.

– Но в полночь? В заброшенной церкви? Это совсем странно, – Калашников все еще не мог в это поверить.

– Я думаю, она просто шутит над тобой, – сказал Артур, – хочет, чтобы ты туда в полночь пришел и стоял, ждал ее там, как дурак.

– Ладно, пацаны. Погнали вместе туда сходим, посмотрим. Вы как?

– Пойдем, – пожал плечами Артур. – Дома все равно делать нечего.

– Пойдем, сходим, блин, – кивнул Стас, – только если там реально будет Надя, неловко получится. А ты как, Дыркин? С нами?

Саша растерянно застыл возле дивана.

– Ну, не знаю… Далековата эта церковь. Еще и в темноте…

– Ничего, Артура за ручку возьмешь, не так страшно будет, – съязвил Сережа.

Посовещавшись еще немного, единогласно было принято решение пойти на встречу. Вчетвером они вышли на улицу, и ночной мрак поглотил их в свои недра.