Путь был неблизкий, и надвигающаяся на село зимняя ночь намекала, что им не следовало соваться в лес в такой час. Пальцы начинали коченеть, и Калашников усиленно двигал ими в кармане куртки в попытках согреться.

– Раньше в эту церковь ходили люди, – пояснял он Белову, – находится она рядом с кладбищем. Раньше еще священник был, бородатый дядька, офицер КГБ, а потом война, «кальмары» с неба прилетели, вот люди и перестали верить в бога.

– А ты веришь? – вкрадчиво спросил Артур.

Сережа на секунду остановился и задрал голову в небо. Миллионы звезд ярко горели в темно-синей пустоте. Где-то среди них прячутся ужасные монстры, с которыми воевал его отец. Возможно, есть и другие гуманоиды. Например, те, из рекламы «Хохланда». Но где прячется бог?

– Бога нет, – Сережа насупился зашагал пуще прежнего, – Сатаны тоже. Теперь это всем понятно.

– Слышьте, – вмешался Стас, – но мы же точно знать не можем. Не надо так, тем более рядом с кладбищем.

– Получается, тут никто особо не ходит? – спросил Артур, нервно оглядываясь по сторонам.

– Золотые купола растащили, все, что можно было, – вынесли. Бывало, что здесь тусовались бродячие собаки. Еще кирпичи мужики отсюда таскали, только они все сырые и с плесенью оказались.

– А я там был летом, – вдруг сказал Норкин. Он шел где-то за Артуром, слышно его было плохо, в уши бил ветер.

– И что ты там делал? – крикнул Сережа.

– Мелками рисовал на стене… Тогда погода хорошая была. Может, еще остался там мой рисунок…

Они свернули с безлюдных улиц и направились в лес.

– Темно хоть глаз выколи…

– Если не Надя, кому же тогда я мог понадобиться? – Сереже показалось, что, если задать этот вопрос вслух, тьма вдруг рассеется.

Откуда-то из темноты раздался глухой звук, будто что-то упало.

– Что там такое? – нахмурился Сережа.

– Я домой хочу, – заикаясь, пролепетал Норкин. Он упал на колени и безумно мотал головой. – Нам всем по домам надо. А туда не надо.

– Слышь, Дыркин. Мы тебя не держим. Хочешь домой – иди.

Саша вскочил, его трясло то ли от холода, то ли от страха.

– По-пойдемте обратно, а, – зубы Норкина едва попадали друг на друга.

– Может, действительно… – протянул Артур. – Утро вечера мудренее, зачем нам в такую темень куда-то лезть…

– А ты что думаешь, Терентий? – Сережа повернулся к другу. Стас кутался в пуховик, его глаза нервно бегали по сторонам.

– Блин, Серега… Мы как будто в ужастике каком-то. Я в это не верю, но сам понимаешь, нервы. Такое дело сгоряча не надо, это самое, сам понимаешь, да. Неужели ты сам не чувствуешь, что идея не очень? И кроссовки новые я засирать не хочу…

Калашников задумался. Никто больше не хотел идти туда. Да и сам Сережа не хотел. Но что-то подсказывало ему, что, раз его позвали ночью, в церковь, да таким необычным способом, – его ждало нечто, что нельзя было упускать. Если он сейчас развернется и уйдет, он никогда не узнает, что это было. Поэтому решение, что он принял еще дома, стало лишь тверже.

– Ясно, пацаны. Я не держу вас. Я понимаю, что записка лично мне пришла. Значит, лично я и проверю.

– Серега, ты туда один собрался?! – вытаращил глаза Стас.

Сережа покачал головой.

– Неспроста это все, я чувствую. Мне туда надо.

– Серега, блин, не ходи туда. Тебя убьют нафиг, – задрожал Стас.

– Надоело тут языками чесать, холодно, черт, – Сережа круто развернулся и зашагал дальше, вглубь лесной чащи. – Сказал пойду, значит, пойду. А вы – как хотите.

– Серега!..

Некоторое время он не слышал ничего за своей спиной. Глаза защипало от колючего ветра. Вдруг дорога перед ним осветилась.

– Стой!..

Сережа удивленно оглянулся. Белов, перешагивая через кусты и сугробы, поравнялся с ним, включив на своем телефоне фонарик.

– Ты же сгинешь здесь без света, – сказал Артур. Всматриваясь назад, Сережа заметил, что никто больше не пошел.

– Мне что день, что ночь… – пробормотал Сережа, ускоряя шаг.

– Слушай, – сказал Артур. – Ты же можешь ей просто позвонить. И узнать.

– Теперь уже поздно, здесь связь почти не ловит. Да и не Надя это.

Кроны деревьев покачивались на ветру, издавая протяжные стоны. Немноголюдные улицы Глухого остались далеко позади.

– Необычный день рождения получился, да? – сказал Сережа, прерывая нависшую тишину.

– Ну, на таких я точно не был, – Артур замолчал, что-то обдумывая.

– Слушай, Белов. Я, честно говоря, удивился, что ты с этим прицепом пришел. Мне, конечно, по барабану, но все-таки, почему?

– Саша – прикольный парень, если его разговорить. Он столько всяких историй знает про это село. Странно, что с ним никто не дружит. Я подумал, что если мы все соберемся, выпьем, посидим, то он раскроется и вы с ним нормально пообщаетесь. Он серьезно парень неплохой.

– Да? – рассеянно ответил Сережа. – А почему Лера не пришла? Не хочет меня видеть?

На лице Белова промелькнуло удивление.

– Я и не знал, что ее нужно было тоже позвать.

– Ай. Ничего ты не знаешь. Ну конечно.

Вскоре они вышли из леса и оказались на пустоши, усеянной покосившимися крестами. Редкие ограждения и памятники были покрыты толстым слоем снега и торчали из-под земли неровными холмами.

– Осторожнее, – одернул Калашников Артура, – тут под снегом много всякого хлама. Не споткнись.

– Жутко здесь, – прошептал Артур, продираясь сквозь ряды надгробий.

Ради интереса Сережа счистил рукой снег на одной из мраморных плит. С треснутой поверхности на них смотрело стершееся от времени лицо пожилой женщины.

– Кузьмина Влада, – прочитал Артур, светя фонариком на черный камень, – ничего себе. Родилась век назад.

– Кстати, где-то там есть могилка моей бабки и деда. Только без монумента. Просто крест деревянный… Сейчас его уже и не сыскать, – сказал Сережа, оглядывая пустынное кладбище. – Когда-нибудь все здесь будем.

Они двинулись дальше, оставляя позади кладбище. Лес снова обступил их со всех сторон. Чаща смотрела на них злым, немигающим взглядом.

***

На маленьком экране мобильника отображалось время – полпервого ночи. Если кто и ждал их в этой церкви, то уже давно замерз бы насмерть. Чем ближе было место встречи, тем сильнее мурашечные иголки впивались в хребет Сережи. Он кусал губы, ковырял кожу на пальцах, смолил папиросой.

– Артур, – прошептал Сережа, – а твоя мать не сойдет с ума от того, что тебя так долго нет?

– Надеюсь, она уже спит, – ответил Белов. – А твоя? Будет волноваться?

– Не-а.

– А мне показалось, она о тебе так беспокоится.

– Мне тоже так кажется, когда она трезвая. А когда пьет, ей как будто на всех все равно. Алкоголичка.

На горизонте, на фоне иссиня-черного неба, вырисовывались очертания какого-то заброшенного здания.

– Это оно? – шепнул Артур, замедляя шаг.

Калашников молча кивнул и устремил свой взгляд прямо на церковь. Они не спеша подошли чуть ближе. От церкви оставался только облупленный, голый кирпичный каркас. Крыши не было, остался лишь заржавелый от времени шпиль над башенкой с колоколом. По крайней мере, там он когда-то был и кода-то издавал славную музыку.

По периметру первого этажа располагались фигурные вырезы под окна. Так как вход заколотили досками, Сережа принял решение влезать через пробитое окно.

Ему вспомнилось, как в эту церковь он ходил с мамой в далеком-далеком детстве. Церковная атмосфера ему никогда не нравилась, он не понимал, чем заняты все эти люди с озабоченными, благоговейными лицами, для чего они шепчут что-то и жгут маслянистые свечки. Неужели там их кто-то и в самом деле слышит? Лица с икон казались ему жуткими, неземными, с толикой осуждения во взгляде… «Не в своей тарелке» – так бы описал Сережа свое самочувствие в этом месте. Но в конце мероприятия батюшка с длинной седой бородой всегда давал Сереже ириску «Золотой ключик», и это как будто сглаживало все, что было ДО, оставляя в его будущих воспоминаниях теплый осадок карамели во рту.

Сережа перестал дышать, напрягая слух. В ушах зазвенела колючая тишина.

Он переглянулся с Артуром.

– Погнали.

Сережа подошел к зданию вплотную. От стен пахнуло холодом и чем-то еще. То ли пылью, то ли сыростью. Он подергал рукой доски, забитые ржавыми гвоздями. Те скрипели, но не поддавались.

– Через окно придется лезть.

Артур нерешительно встал на цыпочки и посветил внутрь одного из черных провалов.

– Есть там кто? – крикнул Сережа.

«Есть там кто?» – повторило эхо.

– Походу, нет никого, – прошептал Белов. – Да и я ничего и не вижу там. Кажется, только мусор валяется.

Калашников подтянулся на оконной раме, перекинул ноги и, на миг зажмурив глаза, спрыгнул вниз с гулким стуком.

– Ты идешь? – спросил он, глядя макушку Белова по ту сторону церкви. Сереже послышался какой-то шорох в глубине здания. – Хотя стой-ка. Мне кажется, тут кто-то есть.

– Кто? – прохрипел Белов и спустя несколько секунд так же оказался внутри.

Он осветил жуткие облезлые стены. Сверху, через редкие деревянные ставни, сыпался мелкий снег. Они медленно бродили кругами, осматриваясь. Под ногами то и дело попадались кирпичи, куски арматуры, мусор.

Теперь в этом пустом зале Сережа не узнавал ничего, что напоминало бы ему о прошлом.

– Слушай, – сказал Сережа, наклонившись к земле и всматриваясь. – Это наши следы, или они тут уже были?

Артур присел рядом и сощурился, уставившись на истоптанный снег вперемешку с камнями.

– Либо наши, либо здесь кто-то был, – мрачно заключил он.

Сережа посветил на другую стену. На кирпичной стене сохранились остатки белой штукатурки. Размером в несколько метров на ней виднелся рисунок. Хаотичные линии складывались в жуткие образы, кальмарообразные головы с людскими телами, всполохи пламени, горящие дома. Вглядевшись в картину, Сережа понял, что это батальная сцена какого-то сражения с инопланетянами. Все было нарисовано обычными разноцветными мелками.

– Неужели это Саша нарисовал?

Сережа провел пальцами по рисунку, а затем потер их друг об друга. На пальцах осталась засохшая пыль.

Он вновь уставился на рисунок. В центре сцены находился человечек в зеленой форме и морской тельняшке, его руки и ноги были охвачены черными щупальцами. Человечек пытался защитить деревню, но дома на заднем плане уже были объяты огнем. На самом деле, сражение уже было закончено. «Кальмары» схватили последнего выжившего солдата и готовились разорвать его на куски.

– Жуть какая, – сказал Белов.

– А ты говоришь, парень неплохой… – протянул Сережа.

Калашников отвел взгляд от стены, разглядывать эту мазню дальше не хотелось. Кроме этого рисунка в основном зале не было ничего примечательного. Только груды мусора и битого кирпича.

– Нужно в башне с колоколом посмотреть, – сказал Сережа.

– Ты еще не понял, здесь ничего нет, – устало возразил Артур. – Пошли уже по домам.

Вдруг до них донесся тихий стон, будто скрипнула плохо смазанная дверца. Сережа похолодел.

– Ты тоже это слышал?

Артур неуверенно кивнул. По мере того, как они приближались к башне с колоколом, странные звуки усиливались. Винтовая лестница, что спиралью восходила наверх, была разрушена. От нее осталось всего несколько ступенек и торчащие из стены прутья.

– Кто там? – хрипло крикнул Сережа.

Ответа не последовало.

– Давай я полезу, – предложил Белов.

Они в нерешительности застыли возле лестницы.

– Нет, первый пойду я.

Калашников вскарабкался по лестнице, будто альпинист. Холод бетонных ступеней обжигал ладони.

– Нормально вроде, все держит. Лезь, не бойся.

Белов полез следом, едва не оступившись на последней ступеньке. Сережа подал ему руку, и они оба неуклюже ввалились на пол второго этажа.

В тесном помещении бывшего колокола царил мрак и затхлый запах. Самого колокола не было – его с корнем выдрали с потолка. Башенка слабо освещалась светом из оконных дыр.

В углу комнатки будто скапливалась дрожащая тень.

– Что там? – прошептал Белов.

Сережа шумно втянул воздух носом и, слабея, облокотился об стену. Артур, минуя его, приблизился к тому, что находилось в этой башне.

– Кто ты?!

Калашников смотрел на происходящее словно в замедленной съемке.

Луч фонарика выцепил из темноты очертания, которые сложились в фигуру девушки. Она сидела на холодном полу, среди осколков от бутылок и другого мусора, прижав лицо к коленям. В оборванном белом халате, словно пациентка психиатрической больницы. Длинные светлые волосы раскинулись по всему ее телу, закрывая лицо. Было не понятно, живая ли она вообще. Девушка не двигалась, а ее кожа была мертвенно-белой, как у фарфоровой куклы.

Сережа не мог повернуть оцепеневшую шею, не мог оторвать от нее взгляда, чтобы увидеть реакцию Артура. Но он был уверен, что Белов шокирован не меньше его. Артур тронул девушку за плечо. Она, будто очнувшись ото сна, качнулась и подняла голову. Два глаза остекленело посмотрели куда-то сквозь них. Сережа словно впервые в жизни увидел привидение. Реальный мир затрещал по швам, переворачивался с ног на голову, обрывая все прежние логические связи. Выдыхая, Калашников слышал, как с его губ непроизвольно сорвалось ее имя – Света. Лопухова.

Словно услышав его, она медленно обернулась и взглянула на парней, окруживших ее. Взгляд Светы напугал Сережу. Он совсем ничего не выражал. Ни удивления, ни тревоги, ничего.

– Света. Ты чего здесь делаешь? – прохрипел Сережа.

Артур был не менее взволнован.

– Вы пришли наконец забрать меня? – сухо и тихо произнесла она.

Говорила она как робот. Совершенно без эмоций, словно читала своей матрицей уже существующий текст.

– Я… я не знаю, мне пришло какое-то странное письмо, о том, что здесь меня кто-то ждет.

– Вот как, – хрипло усмехнулась Лопухова. – Вот как он решил подшутить надо мной!

– Кто? – Сережа протянул девушке свою тонкую куртку. – Дима?..

– А может, он над вами решил подшутить?

– Кто? Света, – Калашников помахал перед ее лицом руками, – ты как здесь оказалась?

– Он привел меня. Сказал ждать.

Одноклассница медленно оделась в одежду, которой поделились с ней парни. Артур обхватил Свету за талию и помог подняться. Вместе они кое-как выбрались на улицу. Там Света продолжила:

– Я просто шла домой, из ларька. Дедуля попросил купить меня винорки. Я купила две бутылки ему, а себе печенья. Вечером мне нужно было встретиться с девочками, мы бы посидели, попили бы чай с «Юбилейным». Иду я, иду, никого не трогаю, вдруг голос сзади, мужской. Он в форме был, в синей. Говорит, девушка, за распитие спиртного в общественном месте вам полагает штраф. А я говорю ему, это я дедушке взяла, я сама пить не буду. А он подошел, взял меня за руку и говорит, пройдемте. А я ведь не видела его раньше. Я хотела закричать, но на меня что-то нашло, я не могла и рта раскрыть. Он повел меня в лес, мы шли долго, мне стало холодно. Я думала, наверное, он меня изнасилует. А он… – Света шмыгнула носом. – А он привел меня к какой-то бытовке. А внутри нее люк. Я ничего не ела, а потом он начал кормить меня чем-то вроде собачьего корма. Я думала, что он убьет меня. Каждый день об этом думала, но делать ничего не могла. Только ела этот корм с его рук, как собака. Я не знаю… Сколько времени прошло? Он пришел и сказал мне, пойдем… И мы пришли, сюда. Я думала, все закончится. Я думала, я умру.

У Сережи внутри образовался небольшой склизкий комок. Ему стало страшно как никогда раньше. Бытовка. Маньяк в синей форме. Лес. Он видел ее ботинки перед тем, как… А теперь она оказалась здесь, он нашел ее, последовав «приглашению».

Девушка остановилась и упала на колени. Ее начало трясти, она опустила лицо почти в самую грязь.

Артур мягко коснулся ладонью Светиной руки.

– Нам очень жаль, что с тобой это произошло. Никто не заслуживает такого.

– Вот именно, – что-то злобное вдруг послышалось в ее металлическом голосе. – Вот именно. Мне просто не повезло? Почему это произошло со мной? Почему?

– Послушай, Света, – вмешался Калашников. – Где эта бытовка?

– В лесу, – холодно ответила Лопухова. – Моя мама, наверное, умерла. От сердечного приступа. А дедушка как? Он еще жив?

– Жив твой дед. Бухает по-черному, – Сережа опустился на корточки рядом со Светой. – И с мамой твоей все нормально. Ты нам скажи лучше… Эта бытовка, она где? Как она выглядит?

– Вам. Не. Стоит. В это. Лезть, – отчеканила она. Ее лицо содрогнулось. – Вы не понимаете. Вы ничего не знаете. Вы думаете, он просто человек?

Света гулко засмеялась. Ее глаза по-прежнему ничего выражали, в то время как рот растянулся в безумной ухмылке.

– Это… Это такое страшное место. Там… Там так темно. И очень холодно. Я думала, он будет меня насиловать, но он не стал. Он только кормил меня этим вонючим кормом… А я видела, что он не человек. В этом подвале были разные двери, он открывал их и уходил. Иногда я слышала, как он издает какие-то звуки, люди таких звуков не делают…

– Зачем он привел тебя сюда? – прошептал Сережа.

– В лесу есть заброшенные военные катакомбы, – захрипела Света. – Эти лабиринты длиннющие и очень запутанные. Там холодно, сыро, пусто и страшно. Коридоры проходят под всем нашим селом, они очень старые, очень холодные. Он сам живет там… И он следит за вами…

Последние слова дались ей с трудом. От холода и голода она совсем ослабла.

– Он ждет вас там…