Утро на базе «Глухая» встретило их холодной сыростью и густым туманом, который лежал на земле тяжёлым одеялом. Дима поднялся первым, хотя почти не спал. Ворочался, слушал, как за стеной шумит лес, и думал о том, что ждёт впереди.

Он вышел на крыльцо, закурил – последнюю сигарету из старой пачки. Затянулся глубоко, глядя, как дым смешивается с туманом. Потом раздавил окурок, спрятал в банку из-под консервов – чтобы не оставлять следов.

В избе зашевелились. Слава вышел следом, зябко кутаясь в куртку.

– Не спится?

– Нет, – Дима пожал плечами. – Волнуюсь, наверное.

– Я тоже.

Они стояли молча, глядя на туман. Где-то далеко крикнула птица, и снова тишина.

– Саратов, – тихо сказал Слава. – Никогда не думал, что поеду туда. Даже в мыслях не было.

– А я думал, – неожиданно ответил Дима. – Давно. Когда-то давно.

Слава покосился на него, но не спросил. Дима и так сказал больше, чем обычно.

– Ладно, – Дима хлопнул его по плечу. – Буди Машу. Завтракаем и выдвигаемся. Дорога длинная.

Завтракали быстро, почти молча. Армейский сухпаёк, разогретый на печке, кипяток вместо чая. Маша проверила глюкометр, сделала укол. Все движения были отработаны до автоматизма, но сегодня она делала их особенно тщательно. Впереди была дорога, и нельзя было рисковать.

Потом началась погрузка. Всё, что осталось от их запасов, перекочевало в «буханку». Ящики с патронами, канистры с водой и бензином, тёплые вещи, аптечка, инструменты. Дима лично проверил, как уложен ВСС – под рукой, на переднем сиденье, чтобы в любой момент схватить. Маша положила свой ПМ с глушителем в бардачок, но после той ночи на заставе она носила его в кармане куртки. Слава повесил «Кедр» на плечо и больше к нему не притрагивался.

Перед самым отъездом Дима зашёл в избу. Постоял посреди комнаты, оглядывая стены. Потом подошёл к печке, сунул руку под подушку лежанки и достал что-то. Слава, заглянувший в дверь, увидел только край фотографии, которую Дима быстро спрятал в нагрудный карман.

– Всё, – сказал Дима, выходя. – Больше мы сюда не вернёмся.

Они сели в машину. Дима за руль, Маша рядом с картой, Слава сзади, среди ящиков. Мотор чихнул раз, другой, потом завёлся ровным, урчащим звуком.

– Поехали, – сказал Дима и выжал сцепление.

«Буханка» медленно выкатилась со двора, проехала мимо сарая, мимо колодца, мимо старого забора. На выезде Дима остановился, заглушил мотор. Вышел, обошёл машину кругом, проверил, всё ли закреплено. Потом посмотрел на базу.

– Хорошее место было, – тихо сказал он. – Жалко.

Слава и Маша молчали. Каждый думал о своём.

Дима сел обратно, и «буханка» тронулась в путь. Лесная дорога, уже знакомая, вела их на юг. Прочь от базы. Прочь от всего, что осталось позади.

Первый час пути прошёл спокойно. Дорога петляла между сосен, иногда выныривая на открытые участки, поросшие кустарником. Маша сверялась с картой, диктуя повороты. Дима молча вёл машину, объезжая ямы и поваленные ветки.

Слава смотрел в окно. Лес, лес, лес. Иногда попадались заброшенные избушки, покосившиеся заборы. Иногда – брошенные машины у обочины, ржавые, с выбитыми стёклами. Один раз они проехали мимо сгоревшего дома. Чёрные головёшки, труба, одинокая печь среди пепелища.

– Смотри, – Маша ткнула в карту. – Через пару километров будет развилка. Если поедем прямо – выйдем на старую трассу. Если налево – там заправка. Я на карте видела.

– Заправка? – оживился Дима. – Это хорошо. Бензин лишним не будет.

– Только она, скорее всего, не работает, – заметил Слава. – Электричества же нет.

– В бензоколонках насосы от генераторов работали, – отозвался Дима. – Если там есть запасы в цистернах, можно слить вручную.

– Или там кто-то уже всё выгреб, – добавила Маша.

– Или там кто-то есть, – мрачно закончил Слава.

Дима пожал плечами.

– Риск. Но без бензина мы далеко не уедем. Надо проверять.

До развилки оставалось километра два, когда лес кончился. Дорога вынырнула на открытое пространство – огромное поле, заросшее бурьяном и молодым осинником. А вдалеке, у самой кромки леса, виднелись тёмные силуэты каких-то построек.

– Это та заправка? – спросил Слава.

– Не похоже, – Маша прищурилась, вглядываясь. – Скорее, какая-то база. Или ферма.

Дима сбросил газ, притормозил. Слишком открытое место. Если там кто-то есть, их увидят за километр.

– Объедем по лесу, – решил он. – Не будем высовываться.

Он свернул с дороги на едва заметную колею, уходящую в подлесок. «Буханка» запрыгала по кочкам, продираясь сквозь кусты. Но через полсотни метров колея упёрлась в стену молодого ельника. Дальше было не проехать.

– Чёрт, – выругался Дима. – Придётся пешком. Я гляну, что там. Вы сидите в машине.

– Опять один? – нахмурился Слава.

– А кто ещё? – Дима уже доставал ВСС. – У меня ствол тихий. Если там есть кто – я их раньше замечу.

Он вышел, прикрыл дверь. Огляделся, прислушался. Потом быстрым, бесшумным шагом двинулся в сторону построек.

Маша перебралась на водительское место, завела мотор, чтобы в любой момент сорваться. Слава положил «Кедр» на колени. Они ждали.

Дима шёл быстро, держась опушки. Постройки приближались – старая ферма, судя по всему. Несколько длинных коровников, пара жилых домов, водонапорная башня. И никаких признаков жизни. Только тишина и ветер.

Он присел за кустом, всмотрелся в бинокль. Пусто. Двери открыты, окна выбиты. Похоже, место брошено давно. Но у одного из домов – следы. Кострище, свежее. Кто-то здесь был. Недавно.

Дима двинулся дальше, обходя постройки с подветренной стороны. ВСС висел на плече, готовый к выстрелу. Он крался вдоль стены коровника, заглянул внутрь через разбитое окно. Пусто. Только мусор да старый навоз.

Он уже собирался возвращаться, когда услышал звук. Голоса. С той стороны, где осталась «буханка».

Дима замер. Сердце пропустило удар. Он рванул обратно, забыв про осторожность, ломая кусты, не видя дороги.

Всё случилось за несколько минут.

Маша сидела за рулём, вглядываясь в сторону, куда ушёл Дима. Слава крутил головой, вслушиваясь в лесные звуки. Вдруг сзади, со стороны дороги, донёсся шум моторов. Не один – несколько.

– Что это? – прошептала Маша.

Из-за поворота вылетели два мотоцикла, за ними – старый грузовик с брезентовым верхом. Люди. Много. Они ещё не видели «буханку», замаскированную кустами, но ехали прямо на них.

– Назад! – крикнул Слава. – Сдавай назад!

Маша вцепилась в руль, но задний ход вёл прямо в лес. Она сдала назад, но колёса забуксовали в грязи. Мотор взревел, привлекая внимание.

Мотоциклы развернулись и рванули прямо к ним.

– Выходим! – заорал Слава. – Бежим!

Он выскочил из машины, увлекая Машу за собой. Они побежали в лес, но мотоциклы их уже засекли. Один проскочил мимо, развернулся, отрезая путь. С другого спрыгнули двое с ружьями.

– Стоять! Стрелять буду!

Слава рванул «Кедр» с плеча, но выстрелить не успел. Сзади подскочил третий, сбил его с ног ударом приклада. Слава упал лицом в мох, из разбитой губы хлынула кровь.

Машу схватили за руки, вывернули их. Она закричала, но кто-то зажал ей рот грязной ладонью.

– Тихо, тихо, девочка, – прохрипел ей в ухо голос с запахом перегара. – Сейчас мы с тобой познакомимся.

Из грузовика высыпали остальные. Их было много. Десятка полтора, не меньше. Ржавые, грязные, с бешеными глазами. Кто-то с топором, кто-то с обрезом, кто-то просто с арматурой.

– Смотри, что нашли, – заржал лысый верзила, подходя к «буханке». – Целая машина! И бабла, судя по ящикам, навалом.

Он заглянул внутрь, присвистнул.

– Патроны! Оружие! Мужики, мы сорвали джекпот!

Славу подняли с земли, поставили на колени. Он сплюнул кровь, поднял глаза. Их было много. Очень много.

– А это кто? – верзила ткнул в Машу пальцем. – Девочка? Симпатичная.

Он подошёл, схватил её за подбородок, повернул лицо к себе. Маша попыталась вырваться, но её держали крепко.

– Не трогай её! – крикнул Слава.

– Чего? – верзила обернулся, усмехнулся. – Это твоя? Ну прости, парень, теперь наша.

Он размахнулся и ударил Славу по лицу. Слава упал на бок, в глазах потемнело. Кто-то пнул его ногой в живот.

– Не убивай сразу, – сказал другой, с татуировками на руках. – Пусть посмотрит. Как мы сегодня повеселимся.

Машу рванули за волосы, заставляя поднять голову. Она смотрела на Славу, на этих людей, и не могла пошевелиться. Страх сковал всё тело.

– Отпустите её, – прохрипел Слава, пытаясь подняться. Его ударили снова, прикладом по голове. Он рухнул, не двигаясь.

– Кажется, твой дружок уснул, – засмеялся лысый. – Ну ничего, мы и без него повеселимся. Давай, ребята, тащите её сюда.

Машу потащили к грузовику. Она закричала – дико, отчаянно, но кто-то снова зажал ей рот.

– Кричи, кричи, – шепнул ей тот, с татуировками. – Лес большой, никто не услышит.

Они ошибались.

Дима бежал сквозь лес, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, рвали одежду. ВСС он держал в руках, передёрнув затвор ещё на бегу. В голове было пусто. Только одно: успеть. Успеть.

Он вылетел на поляну и увидел их.

Грузовик, мотоциклы, толпа людей вокруг «буханки». Машу тащат к грузовику. Слава лежит на земле, не двигается. Кровь на лице.

Дима остановился.

Время будто замерло. Он видел их всех. Считал. Четырнадцать. Пятнадцать. С оружием, с топорами, с арматурой. Они смеялись, перекрикивались, толкались. Они не видели его.

Дима опустился на одно колено, поднял ВСС. Приклад лёг в плечо, щека прижалась к прикладу. Он выбрал первого – того, кто тащил Машу. Самый главный. Самый громкий.

Выстрел был тихим – только щелчок и свист пули. Лысый дёрнулся, схватился за голову и рухнул, как подкошенный.

Тишина на поляне длилась секунду. Потом кто-то заорал.

Дима уже стрелял во второго. В третьего. Четвёртый успел вскинуть ружьё, но пуля вошла ему в грудь раньше, чем он нажал на спуск.

– Там! – заорали они, показывая в сторону леса. – В лесу!

Дима сменил позицию, перекатился за ствол упавшего дерева. Пули защёлкали по коре, выбивая щепки. Он пригнулся, достал новый магазин, перезарядил. ВСС работал как часы.

Высунулся на секунду – выстрел. Ещё один. Двое упали.

Они начали разбегаться, прятаться за машины, за грузовик. Дима не давал им опомниться. Он бил по ногам, по корпусам, по головам. Каждый выстрел находил цель.

Один из бандитов вскочил на мотоцикл, попытался уехать. Дима выцелил его, выдохнул, нажал спуск. Мотоцикл вильнул и врезался в дерево.

Другой побежал к лесу, туда, где лежал Слава. Дима не дал ему добежать – пуля догнала в трёх метрах от цели.

Маша лежала на земле, закрыв голову руками, и не понимала, что происходит. Выстрелы, крики, топот. Потом всё стихло.

Она подняла голову.

Дима вышел из леса. Медленно, держа ВСС наготове. Он обошёл поляну, проверяя тела. Кто-то ещё шевелился – он добивал короткими, без жалости.

Потом подошёл к ней, протянул руку.

– Жива?

Маша не могла говорить. Только кивнула.

Дима помог ей встать, потом подошёл к Славе. Тот уже приходил в себя, пытался сесть. Лицо было в крови, но глаза открыты.

– Цел? – спросил Дима.

– Кажется… – прохрипел Слава. – Что здесь было?

Дима оглянулся на поляну, усеянную телами. Пятнадцать человек. Они лежали в неестественных позах, в лужах крови, среди брошенного оружия.

– Я не знаю, – тихо сказал Дима. – Я просто… не мог иначе.

В его руках ВСС всё ещё дымился. Сам он был весь в грязи, в крови не своей, в царапинах от веток. Но глаза были пустыми. Слишком пустыми.

Слава с трудом поднялся, подошёл к нему, положил руку на плечо.

– Ты спас нас.

– Я убил пятнадцать человек, – ответил Дима. Голос его был ровным, как сталь. – Я их не считал. Просто стрелял.

Маша подошла, взяла его за руку.

– Дима.

Он посмотрел на неё. Взгляд немного прояснился.

– Надо уходить, – сказала она. – Быстро. Пока не пришли другие.

Дима кивнул. Механически, как заводной, он подошёл к грузовику, забрал свой рюкзак, который бандиты уже вытащили, проверил «буханку». Машина была цела. Повезло.

– Собираем всё, что можем, – сказал он. – Патроны, оружие, еду. И уходим.

Они работали быстро, молча, стараясь не смотреть на тела. Через полчаса «буханка» была снова загружена, и Дима вывел её на дорогу, объехав завал по лесной колее, которую нашла Маша.

Никто не оглядывался. Никто не говорил.

Дима вёл машину, глядя прямо перед собой. Его руки на руле дрожали, но он сжимал их, не давая дрожи перейти в тело. В кармане куртки лежала фотография, и он чувствовал её тепло даже сквозь ткань.

Маша сидела рядом, вцепившись в карту. Она не плакала. Просто смотрела вперёд.

Слава сзади перевязывал разбитую губу и думал о том, что сегодня они видели Диму настоящего. Того, который живёт внутри маски шута. И этот Дима был страшнее любых зомби.

«Буханка» уходила на юг, оставляя позади поляну смерти. Впереди была дорога. Длинная, опасная, непредсказуемая. Но они были живы. И были вместе.

Дима вдруг заговорил, не оборачиваясь:

– Никогда не заставляйте меня делать это снова.

Слава и Маша молчали. Они понимали, что это просьба, а не угроза. И что Дима только что пересёк черту, за которой уже не будет прежним.

Но в этом мире черту переходили все. Рано или поздно. Вопрос был только в цене.