Утро выдалось серым и ветреным. Небо над лесом затянуло тучами, в воздухе пахло дождём. Дима выглянул из избы, поёжился.

– Успеем до ливня? – спросил он у Маши, которая уже сидела с картой на коленях.

– Должны. До колонны километров пятнадцать. Если выедем сейчас, к обеду управимся.

Слава уже собрал рюкзак с лопатами – две нашлись в сарае. Завтракали быстро, молча. Каждый понимал: сегодня они прощаются с теми, кого не знали, но кто дал им шанс на будущее.

«Буханка» завелась с пол-оборота – Дима с вечера поколдовал с проводами. Они погрузились и поехали по уже знакомой дороге к колонне.

Работа заняла несколько часов. Они копали могилы на небольшой поляне рядом с дорогой, там, где земля была помягче. Тела военных складывали в ряд, стараясь не смотреть на лица. Семеро. Тех, кто остался лежать рядом с машинами. Остальных, видимо, забрали свои или… кто-то другой.

Дима работал молча, вгрызаясь лопатой в сырую землю. Слава помогал, иногда останавливаясь, чтобы перевести дух. Маша стояла на стрёме, но вокруг было тихо.

Когда последний солдат был укрыт землёй, Дима воткнул лопату в холмик.

– Не знаю имён, – сказал он хрипло. – Не знаю, откуда они. Но они дали нам оружие. И машину. Спасибо.

Слава хотел добавить что-то, но слова не шли. Просто постояли молча, глядя на свежие могилы. Потом развернулись и пошли к «буханке».

Уже стемнело, когда они вернулись на базу. Дождь так и не пошёл, но ветер усилился, завывая в трубе. Разожгли печь, сварили ужин из армейского сухпайка – впервые за долгое время нормальную горячую еду.

Сидели у огня, глядя на пламя. Тишина была тяжёлой, но не гнетущей. Просто усталость.

– Значит, Саратов, – нарушил молчание Дима, размешивая ложкой кашу. – Я всё думаю… правильный ли выбор?

Маша подняла голову, отложила кружку. Подошла к столу, где лежала карта, развернула её, подсвечивая фонариком.

– Смотрите, – она провела пальцем по карте. – Мы сейчас здесь, в Приозерском районе. Близко к Питеру, близко к границе. Тут везде люди. Или то, что от них осталось. На западе – Финляндия, но границы закрыты, там свои проблемы. На севере – Карелия, там глухо, но зимы жёсткие, и дорог почти нет.

– А на юго-восток? – спросил Слава, подходя ближе.

– Смотрите дальше. Через Вологодскую область, через Ярославскую… – палец Маши двигался по карте. – Чем дальше от Москвы и Питера, тем меньше людей. А Саратовская область… – она ткнула в точку на Волге. – Это степь. Там нет лесов, где могут прятаться заражённые. Всё видно за километры. Мало городов, много сёл, которые можно занять. И Волга – вода, рыба.

Дима всмотрелся в карту, потом перевёл взгляд на Машу. На секунду его взгляд задержался на точке, где на карте было написано «Энгельс». Всего на секунду. Потом он моргнул и отвернулся.

– Откуда ты так хорошо знаешь географию? – спросил он, размешивая кашу.

– Училась, – пожала она плечами. – Когда мы ещё были на заставе, я смотрела их карты, слушала разговоры беженцев. Многие уходили на юг. Говорили, что там тише. Что зомби в степи не так страшны – их видно издалека.

– А банды? – спросил Слава.

– Риск есть везде, – честно ответила Маша. – Но в степи сложнее устроить засаду. И легче обороняться. Один дом с хорошим подвалом, запасы, колодец… можно держать оборону долго.

Слава задумался. Он вспомнил слова Алисы из той самой записки: «Уезжайте из города. На север, в глухие деревни, где мало людей». Она сказала «на север», но тогда они были в Питере. Сейчас они уже на севере. Дальше двигаться смысла нет. А вот юго-восток… почему бы и нет?

– Алиса говорила про глухие места, – тихо сказал он. – Про то, что нужно подальше от людей. Саратовская область… там действительно мало людей. Особенно если не в сам город, а в какой-нибудь хутор за сотню километров от областного центра.

– Именно, – кивнула Маша. – Я смотрела плотность населения по старым данным. Там в некоторых районах пять человек на квадратный километр. Это почти пустота.

Дима откинулся на спину, задумчиво глядя в потолок.

– Значит, едем. Через Вологду, через Ярославль… – он прикидывал в уме. – Километров полторы тысячи, наверное. Может, больше. Если «буханка» не сдохнет.

– Не сдохнет, – уверенно сказал Слава. – Мы её проверили. Масло, тормозная жидкость, свечи. Всё в порядке. И запчасти взяли.

– Бензин, – напомнила Маша. – У нас канистры, но нужно будет где-то заправляться по дороге. Заброшенные заправки, колонны, бензовозы… будем искать.

Дима кивнул, потом посмотрел на друзей.

– Значит, решено. Саратов. Точнее, где-то в Саратовской области. Найдём место, сядем, переждём зиму. А там… посмотрим.

Слава полез в свой рюкзак, доставая флягу с водой. Рука зацепила что-то – из бокового кармана выскользнула старая, потрёпанная фотография. Он поднял её, хотел положить обратно, но заметил, что это не его. На снимке была женщина средних лет, с усталыми, но добрыми глазами, в простом платье, на фоне какого-то двора.

– Дима, это твоя? – спросил он, протягивая фото.

Дима на секунду замер. Потом коротко кивнул, взял фотографию, аккуратно убрал в нагрудный карман куртки. Не сказал ни слова. Просто убрал и снова уставился на карту.

Слава и Маша переглянулись, но никто ничего не спросил. Если захочет – расскажет сам. Это было его личное.

– Значит, по маршруту, – продолжил Дима, как будто ничего не произошло. – Выезжаем завтра на рассвете. Вологодская область, потом Ярославская… там, скорее всего, будет много брошенных машин на трассах. Придётся объезжать.

– Объедем, – отозвалась Маша. – У нас «буханка», не легковушка.

– Главное – Москву обойти стороной, – добавил Слава. – Если там такой же ад, как в Питере… нам не выбраться.

– Обойдём по малой бетонке, – Маша ткнула в карту. – Есть объездная вокруг области, через Рязань, потом на Тамбов. Дальше уже прямая дорога на Саратов.

Дима одобрительно хмыкнул.

– Ты у нас штурман, тебе и карты в руки.

Они помолчали. В печке потрескивали дрова. За окном выл ветер.

– Знаешь, – вдруг сказала Маша, – я никогда не была на Волге. Только в кино видела.

– Я тоже, – отозвался Слава.

Дима ничего не сказал. Он смотрел на карту, на точку, где река делала плавную излучину. Энгельс был где-то там, на левом берегу. Он не был там десять лет. Может, мать ещё жива. Может, нет. Он не знал. И не позволял себе надеяться. Надежда в этом мире была опаснее страха.

– А я вообще нигде не был, кроме Питера и области, – усмехнулся он, наконец отрываясь от карты. – Так что будет приключение.

– Не хочу приключений, – тихо сказала Маша. – Хочу просто… жить. Спокойно.

– Будет тебе спокойно, – пообещал Дима. – Волга, степь, тишина. Мы своё отбегали.

Слава посмотрел на карту, на точку, где они сейчас находились, и на ту, куда собирались. Тысячи километров. Неизвестность. Но теперь у них была машина, оружие, припасы и главное – друг друга.

– А если там тоже… это? – спросил он, кивая в сторону леса, где ещё сегодня хоронили солдат.

– Значит, будем решать по месту, – жёстко ответил Дима. – Но я чую – там наше место. Там, где можно отдохнуть. Где не надо каждую минуту ждать удара в спину.

Он встал, подошёл к окну. Ночь была тёмной, беззвёздной. Но где-то далеко, за сотнями километров, их ждала Волга. И новая жизнь.

– Завтра выезжаем, – сказал он, не оборачиваясь. – С рассветом. Всё готово?

– Всё, – ответил Слава.

– Да, – подтвердила Маша.

Дима кивнул, задёрнул занавеску.

– Тогда спать. Завтра длинный день. Самый длинный в нашей жизни.

Они улеглись по своим местам. Печь догорала, в доме становилось прохладно. Слава долго не мог уснуть, глядя в темноту и представляя бескрайнюю степь, о которой говорила Маша. Он никогда не видел степи. Только лес, болота, городские джунгли. Интересно, каково это – когда до горизонта ничего, кроме травы?

Дима ворочался на лежанке, но не от беспокойства. Просто привык. Мысли о фляге больше не приходили. Она лежала на дне рюкзака, пустая и ненужная. Он справился. Но вместо фляги теперь в нагрудном кармане лежала фотография. Он чувствовал её край даже через ткань куртки.

Маша, как всегда, проверила глюкометр. Всё в норме. Три месяца инсулина в запасе. За это время они доберутся. Или не доберутся. Но хотя бы попытаются.

Засыпая, она подумала о том, что впервые за долгое время у неё нет страха. Не того, что гложет изнутри, а просто… тревоги за будущее. Теперь будущее было. Оно лежало на карте, за тысячи километров, и называлось Саратов.

Последняя мысль перед сном: «Интересно, какая она, Волга?»

А за окном ветер гнал тучи над лесом, и где-то далеко, на юго-востоке, начиналась дорога. Дорога домой. Хотя дома у них пока не было. Но они ехали его искать.

Дима лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. Мать. Десять лет. Она даже не знает, что он жив. Или знает? Может, тоже ищет? Он не позволял себе думать об этом. Нельзя. Сначала дорога. Потом… потом видно будет.

Он закрыл глаза и провалился в тяжёлый, без сновидений сон. Последний сон на этой базе. Завтра – в путь.