Утро на базе «Глухая» встретило их холодом и сыростью. Печь за ночь прогорела, и в доме стало зябко. Дима встал первым, накинул куртку, вышел наружу – проверить, не принесло ли ночью гостей. Лес молчал. Только где-то далеко, со стороны болота, доносился крик птицы.

Вернувшись, он растопил печь заново, поставил чайник. Маша уже не спала – сидела на нарах, проверяла глюкометр.

– Норма, – коротко сказала она. – Сегодня можно не экономить на еде.

– А мы и не экономим, – отозвался Дима, кидая в закипающую воду горсть сухих листьев – какой-то лесной чай, найденный в шкафу. – Еды у нас дня на три, если не дурить. Надо идти на охоту. Или искать, где здесь люди брали припасы.

Слава сел, потягиваясь. Тело ныло после ночи на жёстких досках, но это была приятная, «рабочая» боль. Не та, что от страха.

– Может, в той колонне, про которую говорили на заставе? – предположил он. – Где-то здесь, по слухам, разбилась военная колонна.

– Слухи – они и есть слухи, – проворчал Дима. Но в его глазах зажёгся интерес. – А далеко?

Маша уже разворачивала карту.

– Если верить тому, что рассказывали беженцы, колонна шла по старой дороге на Сортавалу. Где-то в районе Кузнечного попала в засаду. Или напоролась на заражённых. – Она провела пальцем по карте. – Отсюда километров двадцать на юго-восток.

Дима посмотрел в окно – день обещал быть ясным.

– Рискнём. Если там что-то осталось – нам пригодится. Если нет – хоть местность разведаем.

Сборы заняли полчаса. Оружие, вода, немного еды, компас, карта. Дима проверил арбалет, Слава – пистолет, Маша – свою газовую пушку и свисток. Троица выдвинулась.

Дорога шла через лес, потом через старое, заброшенное поле, заросшее иван-чаем выше человеческого роста. Шли осторожно, часто останавливаясь и прислушиваясь. Дима вёл, Слава замыкал, Маша в середине то и дело сверялась с картой.

К полудню они вышли на старую лесовозную дорогу, идущую вдоль небольшой речки. И сразу поняли, что достигли цели.

Запах. Тот самый, сладковато-тошнотворный, который они помнили ещё по Петербургу. Запах разложения.

Дима поднял руку – стоп. Прислушались. Тишина. Только ветер и далёкое карканье ворон.

– Держимся вместе. Оружие наготове, – тихо скомандовал он.

Они двинулись вперёд, и через полкилометра лес расступился, открывая картину.

Колонна. Четыре грузовика – три «Урала» и один ЗИЛ. Два БТРа – один перевёрнут, второй стоит, но с развороченным бортом. Вокруг – тела. Много тел. Военные в пятнистой форме лежали вдоль дороги, в кюветах, между машинами. Некоторые были… не целы. Следы укусов, разорванная плоть. И никаких признаков заражённых – только мёртвые.

– Блядь, – выдохнул Дима. – Что здесь было?

– Засада, – тихо сказала Маша, оглядываясь. Её лицо было бледным, но голос ровным. – Но не людьми. Видишь? Они даже не успели организовать оборону. Кто-то напал внезапно.

Слава, преодолевая тошноту, подошёл к ближайшему телу. Молодой парень, почти мальчишка. В руке зажат автомат. Он отвернулся.

– Их надо похоронить.

– Не сейчас, – отрезал Дима. – Сначала смотрим, что осталось. Если тут есть трофеи, мы их берём. Потом… может, вернёмся.

Они двинулись вдоль колонны, стараясь не наступать на тела. Вокруг валялись гильзы, разбросанные вещи, разбитые ящики. Дима первым забрался в уцелевший кузов «Урала». Внутри – ящики. Целые. С маркировкой.

– Слав, Маша, идите сюда! – его голос дрогнул от возбуждения.

Он уже вскрыл один ящик. Внутри, в масле, аккуратно уложены автоматы. АК-74М. Рядом – цинки с патронами. Дима взял один, повертел в руках. Тяжёлый, пахнет маслом и металлом. Оружие. Настоящее.

– Охренеть, – прошептал он. – Это… это наш шанс.

Слава забрался следом. Он не смотрел на автоматы. Его взгляд привлекли другие ящики – с красными крестами. Армейская аптечка. Он рванул крышку – внутри были упаковки с обезболивающим, антибиотиками, жгутами, индивидуальными перевязочными пакетами. Настоящее богатство.

– Дима, тут медикаменты! Много!

– Отлично! Бери что унесёшь!

Маша тем временем обходила БТР. Внутри было темно и тесно, пахло горелым и смертью. Но в углу, пристёгнутый ремнём, висел прибор. Рация. Армейская, с длинной антенной. А рядом – коробка с запасными батареями.

Она вытащила её наружу, покрутила в руках. Включила. Зелёный огонёк загорелся. Работает.

– Дима! Связь! – крикнула она.

Дима спрыгнул с грузовика, подбежал. Посмотрел на рацию, довольно хмыкнул:

– Умница. Это нам пригодится.

В этот момент Слава, копавшийся в разбитом ящике у одного из тел, вдруг замер.

– Дима… смотри.

Он держал в руках оружие, которого Дима раньше не видел вживую. Длинный ствол, массивный глушитель, приклад, цевьё – всё было каким-то… плавным, что ли. И тяжёлое.

– Это… – Дима подошёл, взял оружие в руки. – Это же «Винторез»! ВСС! Я только в играх видел…

Он повертел его, привыкая к весу. Приклад лёг к плечу, как влитой. Прицел – открытый, но на ствольной коробке была планка для оптики.

– Патроны должны быть рядом, – деловито сказала Маша. – Ищите ящик с маркировкой 9х39.

Они нашли. Три цинка, полных, в соседнем грузовике. Дима открыл один, достал тяжёлый, тёмный патрон. Посмотрел на свет.

– Это не игрушки, – тихо сказал он. – Это зверь.

Он присел на корточки, положил ВСС на колени. Посмотрел на Славу и Машу.

– Теперь мы не просто беглецы.

Слава вернулся к ящику с ПП. Нашёл «Кедр» – компактный, лёгкий, почти игрушечный на вид. Но магазин с патронами 9х18 был настоящим. Он взял его, привыкая к весу. Не страшно. Просто инструмент.

Маша тем временем, обходя кабину разбитого «Урала», наткнулась на тело офицера. Старший лейтенант, судя по погонам. На поясе – кобура. Она расстегнула её, достала пистолет. ПМ. Рядом, на ремне, болтался продолговатый цилиндр. Глушитель.

Она отстегнула его, прикрутила к стволу. Пистолет стал длинным, нелепым на вид. Но в руках лежал правильно.

– Маш, ты чего там? – окликнул Дима.

– Думаю, – тихо ответила она. – Теперь я смогу стрелять первой. И никто не услышит.

Дима посмотрел на неё, потом на оружие в её руках, и в его глазах мелькнуло что-то странное. Не страх. Уважение.

Они уже собрали приличную кучу трофеев, когда Дима вдруг замер и посмотрел в сторону леса, чуть дальше по дороге.

– Погодите. Там, за поворотом, что-то есть. Я когда сюда шёл, краем глаза видел какой-то силуэт.

Слава и Маша переглянулись. Рюкзаки и так уже весили под тридцать килограммов каждый.

– Дима, мы еле тащим это, – простонал Слава. – Куда ещё?

– А если там машина? Целая? – Дима уже шагал вперёд, не дожидаясь ответа. – Вы тут постойте, я быстро гляну.

Минут через десять он вернулся. Но не с пустыми руками. Он буквально светился.

– Там «буханка»! УАЗ! Стоит в кустах, метрах в трёхстах. Похоже, оторвалась от колонны – или наоборот, ехала к ней. Целая! Стёкла целы, колёса на месте!

Слава присвистнул.

– Завести сможешь?

– Попробую. Если аккумулятор не сдох или есть провода, чтобы прикурить от чего-нибудь… – Дима уже соображал на ходу. – Слушайте план: мы сейчас тащим это всё к машине. Сгружаем. Я ковыряюсь с «буханкой». Вы возвращаетесь к колонне и собираете всё, что сможем унести, когда я подгоню её сюда. Поняли?

– А если не заведётся? – спросила Маша.

– Тогда мы хотя бы попытались. Но я чую – заведётся. Не зря мы всё это нашли.

Они дотащили трофеи до «буханки». Машина стояла в густых зарослях молодого осинника, будто специально спрятанная. Ржавчины почти нет, кузов цел. Видно, что владелец берёг её. Дима заглянул в кабину – ключей не было.

– Ладно, без ключа тоже можно, – пробормотал он, открывая капот.

Слава и Маша, оставив его колдовать, вернулись к колонне. Теперь, когда у них появилась настоящая грузовая машина, можно было брать не только самое лёгкое и ценное, а всё, что реально пригодится в долгой дороге.

– Составляем список, – сказала Маша, достав блокнот. – Что нам нужно для трёх-четырёх тысяч километров?

Они работали быстро, методично, перетаскивая добро к обочине, куда через час должна была подъехать «буханка».

Что взяли:

Патроны – всё, что осталось. Цинки с 5,45, 9х39 для ВСС, 9х18 для ПП и пистолетов. Десятки тысяч патронов. Вес – под триста килограммов. Но в дороге лишними не будут.

Гранаты – все. РГД-5 и Ф-1, штук двадцать в двух ящиках. Дима потом объяснит, как ими пользоваться.

Сухпайки армейские. Три полных ящика. Калорийные, долго хранятся. Еды теперь на месяц-полтора.

Вода. В колонне были канистры с питьевой водой. Десять штук по двадцать литров.

Топливо. В грузовиках оставался бензин и солярка. Они нашли пустые канистры и слили сколько могли. «Буханка» жрёт бензин, так что лить соляру нельзя, но канистры пригодятся.

Тёплые вещи. В вещевых ящиках нашли армейские спальные мешки, бушлаты, шапки, перчатки. Зима не за горами, а им через полстраны ехать.

Инструменты. Ящик с ключами, отвёртками, молотками, топором, пилой. Для ремонта в дороге – святое.

Аптечка. Слава уже взял самое ценное, но теперь они забрали вообще всё: бинты, жгуты, обезбол, антибиотики, даже хирургические инструменты в стерильной упаковке.

Рации. Три штуки плюс зарядные устройства.

Карты. В кабине одного из «Уралов» нашли атлас автомобильных дорог России. Бесценная вещь.

Фонари, батарейки, спички, сухое горючее. Всё, что горит и светит.

Посуда, котелки, кружки. Мелочь, а жить помогает.

Через час из-за поворота показалась «буханка». Дима вёл её, высунувшись в окно, с довольным лицом. Машина тарахтела, дымила, но ехала.

– Завёл с толкача! – крикнул он, выпрыгивая. – Аккумулятор сел, но движок живой! Теперь грузимся.

Погрузка заняла ещё два часа. «Буханка» проседала на рессорах, но держалась. Внутри, на задних сиденьях и в багажном отсеке, выросла настоящая крепость из ящиков, канистр и тюков.

Когда последняя коробка была загружена, солнце уже клонилось к закату. Дима обошёл машину, похлопал по капоту.

– Ну, здравствуй, кормилица. Теперь мы не пешие.

Маша сидела на пассажирском сиденье, сжимая в руках рацию. Слава устроился сзади, среди ящиков с патронами. Они были втроём в машине, гружённой под завязку оружием и припасами. Лес вокруг темнел, но теперь это был не враждебный мрак, а просто ночь. У них была машина. У них была цель. У них были они.

Дима сел за руль, повернул ключ. «Буханка» чихнула, завелась, и её тарахтение разнеслось по вечернему лесу.

– Куда? – спросил он, обернувшись.

– На базу «Глухая», – ответил Слава. – Переночуем. Завтра – в путь. На юго-восток. К Саратову.

– К Саратову, – эхом отозвалась Маша. – К Волге. К степи.

«Буханка» тронулась, подпрыгивая на ухабах, и медленно поползла по лесной дороге, увозя троих подростков в новую жизнь. За кормой осталась разбитая колонна, мёртвые солдаты, которых они похоронят завтра утром. Впереди была неизвестность. Но теперь они были вооружены, экипированы и, главное, вместе.

Это было начало большого пути. Самого длинного в их жизни.

Вечером, сидя у печи и разбирая трофеи, они молчали. Каждый переживал этот день по-своему.

Дима сидел, положив ВСС на колени. Он протирал ствол, проверял механизмы. В его движениях была та же аккуратность, с которой он когда-то чинил телефоны или разбирал зажигалку.

– Знаешь, – сказал он вдруг, не поднимая глаз, – я думал, что после того боя на заставе мне станет легче. Ну, когда мы отбились. Не стало.

– А сейчас? – спросила Маша.

– Сейчас… – он помолчал. – Сейчас я чувствую, что мы можем не просто бегать. А давать сдачи. По-настоящему.

Слава чистил «Кедр». Оружие было простым, почти примитивным внутри. Но в этом была своя правда.

– Главное, чтобы это чувство не убило нас, – тихо сказал он. – Оружие – это не сила. Это инструмент.

– Ты прав, доктор, – Дима усмехнулся. – Но с хорошим инструментом и сила появляется.

Маша сидела в стороне, положив ПМ с глушителем на колени. Она не чистила его. Просто смотрела.

– Я никогда не думала, что буду держать в руках пистолет, – сказала она. – В кино это выглядит иначе. Красиво, драматично. А на самом деле… он просто холодный. И тяжёлый.

– Стрелять пробовать будешь? – спросил Дима.

– Завтра. Надо научиться.

Они помолчали. Потом Дима встал, подошёл к окну. Ночь была звёздной, лес молчал.

– Завтра идём хоронить тех ребят. А послезавтра… в путь. До Саратова.

– До Саратова, – повторил Слава. – Никогда там не был.

– Я тоже, – отозвалась Маша. – Говорят, там степь. Простор. Мало людей.

– Значит, наше место, – Дима усмехнулся.

Печь догорала, в доме становилось прохладно, но никто не хотел ложиться. Слишком много мыслей, слишком много нового.

Дима достал свою старую флягу. Посмотрел на неё. Открутил крышку, понюхал. И, помедлив, вылил остатки спирта в печь. Пламя вспыхнуло ярче, загудело.

– Хватит, – сказал он, закручивая пустую флягу и убирая её в рюкзак. – Теперь только вода.

Слава и Маша переглянулись, но ничего не сказали. Это был его выбор. Его шаг.

Ночь опустилась на базу «Глухая». Трое подростков, вооружённые до зубов, сидели в старом доме посреди леса и смотрели на огонь. Завтра им предстояло вернуться к колонне – похоронить мёртвых. Послезавтра – выезжать. А потом – Саратов. Волга. Степь. Тишина.

Было страшно. Было неизвестно. Но впервые за долгое время в этом страхе появилась цель. И это меняло всё.