Они не спали.

Сидели в темноте избы, прижавшись спинами к стене, и слушали. Лес молчал. Та мёртвая, глубокая тишина, которая бывает только перед бурей или после катастрофы. Ни ветра, ни ночных птиц, ни даже далёкого лая собак с заставы – всё замерло, притаилось.

Дима сжимал в руках арбалет – тот самый, который он так и не сдал в арсенал. Пистолет был у Славы. Маша держала на коленях свою газовую пушку, хотя все понимали, что против того, что могло прийти из леса, она бесполезна.

– Сколько их? – прошептал Слава.

– Не знаю, – так же тихо ответил Дима. – Много. Я слышал голоса. Не человеческие.

Прошёл час. Другой. Ничего. Только тишина, давящая на уши.

Перед рассветом, когда небо на востоке начало сереть, раздался крик. Короткий, обрывистый. Человеческий. И сразу же – выстрел. Одиночный. Потом ещё один. И ещё.

– Южный периметр, – выдохнул Дима, вскакивая. – Пошли.

Они выбежали наружу. Посёлок уже просыпался в панике. Люди выскакивали из домов с оружием, кто-то тащил детей к центру, к большой избе. С юга, откуда доносились выстрелы, небо окрасилось багровым – горел костёр? Или что-то другое?

Дима бежал к южному забору, Слава и Маша за ним. Возле прохода в периметре уже собралась группа мужчин с ружьями. Михаил с карабином в руках отдавал команды.

– Заграждения! Живее! Женщин и детей в укрытие!

Дима пробился к нему.

– Что там?

– Дозорные наткнулись на группу, – Михаил был спокоен, но в глазах читалась тревога. – Трое наших. Двое вернулись. Один… не вернулся. Говорят, видели людей. Много. И не только людей.

– Та самая банда из Тихвинки?

– Похоже. И они не одни. За ними шли… тени.

В этот момент из леса, со стороны старой дороги, донёсся звук. Низкий, горловой вой. Не волчий. Тот самый, который они слышали в городе. Тот, что издавали заражённые. Но сейчас в нём было что-то новое – организованность, слаженность. Стая.

– Занимайте позиции! – рявкнул Михаил. – Не стрелять без команды! Ждите!

Дима нашёл место у завала из брёвен, приник к щели. Лес начинался метрах в пятидесяти. В предрассветной мгле он казался сплошной чёрной стеной. Но там, внутри, что-то двигалось. Тени, скользящие между стволов.

– Вижу, – прошептал рядом Слава. Он лежал с пистолетом, целясь в темноту. – Справа. Трое.

– Жди.

Первыми из леса вышли они. Люди. Шестеро. В рваной одежде, с безумными глазами. Бежали, спотыкаясь, падая, поднимаясь. Один из них, крупный, с окровавленным лицом, размахивал обрезом и орал:

– Помогите! Люди! Помогите!

– Не стрелять! – крикнул Михаил. – Пропустить!

Беглецы ворвались на поляну перед забором. И следом за ними, из-за деревьев, хлынула тьма.

Их было не счесть. Десятки. Может, сотня. Они двигались не как обычные зомби – медленно и неуклюже. Быстро, слаженно, как стая. Впереди бежали самые быстрые – подростки, дети с неестественно вывернутыми суставами, но невероятной скоростью. За ними – взрослые, с лицами, на которых ещё читались остатки человеческих эмоций, искажённых голодом и яростью.

А позади, в глубине леса, мелькали фигуры выше, крупнее. Альфы. Те, кто командовал этой стаей.

– Огонь! – заорал Михаил.

Грохот выстрелов разорвал утро. Дима выпустил болт из арбалета – он вонзился в грудь бегущего подростка. Тот упал, но тут же попытался подняться. Слава стрелял из пистолета, раз за разом, целясь в головы. Ружья били дробью, срезая первые ряды, как косой.

Но их было слишком много. Они лезли через завалы, падали в ямы-ловушки, но следующие перебирались по телам предыдущих.

Маша, прикрытая бревном, видела всё это как страшный фильм, снятый дрожащей камерой. Её мозг фиксировал детали: свет, тени, траектории. И она заметила то, чего не видели другие.

– Слева! – закричала она, указывая. – Они обходят!

Группа из пяти быстрых фигур отделилась от основной стаи и рванула вдоль забора, туда, где укрепления были слабее, а защитников почти не было.

– Дима! – крикнул Слава.

Дима уже бежал туда, перезаряжая арбалет на бегу. Он встретил их у пролома. Первого сбил прикладом, второго – болтом. Третий, девчонка лет четырнадцати, с разорванным ртом и пустыми глазами, прыгнула на него. Он отшвырнул её, но она вцепилась в руку, впилась зубами в куртку.

– Блядь!

Грохнул выстрел. Девчонка обмякла. Позади стоял Глеб с дымящимся ружьём.

– Живой? – крикнул он.

– Жив! – Дима отбросил тело. Рукав был разодран, но кожа цела. – Спасибо.

– Потом благодарить будешь! – Глеб уже стрелял в следующего.

Бой длился, казалось, вечность. Но на самом деле – не больше пятнадцати минут. Когда первые лучи солнца пробились сквозь тучи, стая дрогнула. Альфы в глубине леса издали протяжный вой, и уцелевшие твари начали отступать, утаскивая с собой раненых, подбирая тела.

Последний заражённый, огромный мужик с проломленным черепом, бежал медленно, и Дима срезал его болтом в спину. Тот рухнул в траву и затих.

Наступила тишина. Звенящая, оглушительная. Только тяжёлое дыхание защитников и стоны раненых.

Перед забором лежали десятки тел. Своих – четверо. Двое убитых наповал, двое тяжелораненых. И шестеро беглецов из банды – все мертвы. Их добили первыми.

Михаил, обходя поле боя, остановился у тела одного из бандитов. Перевернул. Лицо, залитое кровью, было знакомым – тот самый крупный, которого Дима подстрелил тогда, у базы. Жив, значит, был. До сегодняшнего утра.

– Сволочи, – сплюнул Михаил. – Привели их прямо к нам.

– Они не специально, – тихо сказала Маша, подходя. – Они бежали. Спасались.

– И что с того? – резко обернулся Михаил. – Теперь мы имеем, что имеем. Четыре трупа. И стая, которая знает, где мы. Которая вернётся.

– Не сегодня, – сказал Дима, подходя, тяжело дыша. – Они потеряли много. Им нужно время.

– Время – это то, чего у нас нет, – отрезал Михаил. – Убирайте тела. Считайте потери. И готовьтесь к совету.

Они хоронили убитых на маленьком кладбище за посёлком. Четыре свежих могилы рядом с теми, что появились раньше. Никто не говорил речей. Только тишина и стук лопат о землю.

Вечером собрали совет. Михаил выглядел постаревшим на десять лет.

– Выбор у нас небольшой, – начал он. – Уходить отсюда – потерять всё, что строили. Остаться – ждать новой атаки.

– Или напасть первыми, – сказал Дима. Он стоял у стены, скрестив руки на груди. – Они ранены. Дезорганизованы. Если ударить сейчас, пока они не пришли в себя…

– Нет, – Михаил покачал головой. – Мы не пойдём в лес.

– Почему? – Дима подался вперёд. – У нас есть шанс!

– Шанс на что? – Михаил повысил голос, впервые показывая эмоции. – На героическую смерть? Я не поведу людей на убой. У нас нет разведданных, нет численности, нет боеприпасов для полноценного рейда. Если мы потеряем ещё людей, нам нечем будет защищать периметр.

– А если они вернутся через неделю? – вмешался Слава. – Их станет больше?

– Тогда будем обороняться снова. Или уйдём. – Михаил обвёл взглядом собравшихся. – Я не для того строил эту заставу, чтобы положить всех в одной безнадёжной вылазке. Мы остаёмся. Укрепляем периметр. Удваиваем дозоры. В лес никто не идёт. Это приказ.

Дима сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он хотел спорить, но Глеб, стоявший рядом, положил руку ему на плечо и тихо сказал:

– Бесполезно. Старик упёрся.

Совет разошёлся. Люди возвращались в свои дома, усталые, напуганные, но послушные. Система работала.

Дима, Слава и Маша шли к своей избе молча. Только когда захлопнулась дверь, Дима выдохнул:

– Они все сдохнут. Мы все сдохнем, если будем просто сидеть и ждать.

– Михаил боится, – тихо сказала Маша. – Он отвечает за всех. Рисковать жизнями людей для него – последнее, что он сделает.

– Я понимаю, – Дима сел на кровать, запустил руки в волосы. – Понимаю, блядь. Но это не значит, что я готов тут сидеть и ждать, пока эти твари вернутся и перегрызут нам глотки.

Слава посмотрел на него.

– А что ты предлагаешь? Уговорить его мы не сможем. Ты видел – он даже слушать не стал.

– Знаю. – Дима поднял голову. В его глазах был тот самый холодный, просчитанный взгляд, который Слава видел только в критические моменты. – Мы уходим.

– Куда?

– Дальше. На север, как Алиса говорила. В глухие места, где нет ни этих тварей, ни таких, как Глеб, ни таких, как Михаил. Найдём место. Построим сами. Или найдём уже готовое, но пустое. Лес большой.

– А если там то же самое? – спросила Маша.

– Значит, будем искать дальше. – Дима встал. – Я не могу здесь оставаться. Не после того, как понял, что они будут просто ждать, пока нас не сожрут по частям.

Он посмотрел на них.

– Вы со мной?

Слава не колебался ни секунды.

– Да.

Маша кивнула, хотя в её глазах читался страх. Не за себя. За них. За то, что этот уход может стать последним.

– Надо собраться, – сказала она ровно. – Воды, еды, инсулина у меня ещё на три месяца. Если экономить – на четыре.

– Берём только самое нужное, – кивнул Дима. – Оружие, аптечку, инструменты, тёплые вещи. Всё остальное оставляем.

Сборы были быстрыми, тихими, без лишних слов. Каждый знал свой рюкзак, свои вещи, своё место. Дима, проверяя арбалет, поймал себя на том, что рука привычно тянется к карману за флягой. Он замер. Посмотрел на флягу. Потом резким движением сунул её обратно в рюкзак. Не сейчас. Не здесь.

Маша перебрала свои медицинские запасы, разделив их на три рюкзака – чтобы в случае потери одного не потерять всё. Инсулин, тест-полоски, шприцы, антибиотики, обезболивающее. Всё аккуратно упаковано в герметичные пакеты.

Слава взял на себя еду: консервы, сухари, соль, сахар. Всё, что осталось от их запасов и что они успели получить на заставе.

Они выскользнули из избы, когда посёлок уже спал. Только редкие дежурные ходили по периметру, но трое подростков знали, где есть лазейка – старый пролом в заборе, прикрытый кустами. Тот самый, через который сегодня чуть не прорвались заражённые. Его ещё не успели заделать.

Последний раз они оглянулись на спящий «Рассвет». Огни в окнах гасли один за другим. Люди не знали, что трое чужаков уходят в ночь. Не чтобы сражаться. Просто чтобы найти своё место в этом мире. Место, где не нужно будет ждать смерти, сидя за чужим забором.

– Готовы? – тихо спросил Дима.

Слава кивнул. Маша сжала в руке свой неизменный свисток.

Они шагнули в темноту леса. За их спинами оставался хрупкий, чужой мир, который так и не стал для них домом. Впереди была неизвестность. Холод, голод, опасность. И свобода.

– Куда именно идём? – спросил Слава, когда лес сомкнулся за ними.

– На север, – ответил Дима. – Там, где людей меньше. Где можно найти заброшенную деревню, лесную избу, старую базу. Место, которое станет нашим.

– А если не найдём?

– Будем искать, пока не найдём. Или пока не кончатся силы. – Дима остановился, посмотрел на звёзды, пробивающиеся сквозь кроны. – Мы уже прошли через ад, Слав. Через город, через смерть, через этих тварей. Мы выжили. Значит, у нас есть цель. И эта цель – не просто дышать. А жить. По-настоящему.

Маша подошла ближе, взяла его за руку. Слава положил руку ей на плечо. Трое. Как всегда.

Лес шумел, но теперь это был не враждебный шум. Просто голос природы, равнодушной и вечной. Они были в ней маленькими, хрупкими точками. Но они были вместе.

И они шли дальше.