Каждая крупица выкованных годами решимости и силы воли ушла на то, чтобы в ту же секунду не вложить карту в сердце.

Вместо этого Артур, превозмогая собственную суть, протянул ее отцу.

Но тот отвернулся.

– Я не могу.

– Почему? – Артур едва не впихнул ему карту силой. – Ты осознаешь, что это такое?

– Конечно, – резко ответил отец. – Артур, я пообещал королю отказаться от карт и дал нерушимую клятву никогда не покидать пограничную деревню. Я поступил так в обмен на жизнь семьи.

– Но мама и сестра мертвы!

– А ты нет. – Огонь, которого недоставало в глазах отца, вернулся – приглушенный, но не погасший. – Мое слово что-то да значит, я не променяю его на силу. Это место стоило мне всего, кроме тебя и собственной гордости.

Будь это возможно, Артур попытался бы затолкать карту прямо ему в сердце. Но он знал, что принять ее можно лишь добровольно. Вырвать карту из якорной татуировки – это одно, а сердце – совсем другое.

– Почему же тогда люди барона искали у тебя карты? – с досадой спросил Артур. – Ты не можешь? Нет, ты не хочешь!

Но отец оставался все таким же упрямым и немногословным:

– Не все обязаны давать клятву, тем более королю. Некоторые готовы нарушить слово ради карты. Но не я.

– Пап…

Артура отвлек глухой удар.

Лина упала на колени, сцепив перед собой руки.

– Милорд, умоляю, проявите щедрость. Не для меня. Я знаю, что недостойна из-за моих проступков. Но у меня две дочери. Милорд, им едва исполнилось тринадцать. Они не сделали ничего плохого, и лишь случай помог им выжить…

– Пожалуйста, встань.

Артур протянул руку, чтобы помочь ей подняться, чувствуя, как его мутит. Во время спора с отцом он забыл, что другие жители деревни будут рады любой карте.

– Разумеется, я поделюсь картами. – Он с досадой взглянул на отца. – Зачем я, по-твоему, вернулся?

Лина моргнула, а за ней и Кальван.

– Я могу выдать твоим дочерям по карте. – Артур показал толстую стопку. – Этого хватит на всех детей, которые могут принять карту, и на остальных, кто готов покинуть деревню.

В следующий миг Лина кинулась ему на шею и разрыдалась от счастья.

– Спасибо! Спасибо!

Не зная, как себя вести, Артур обратился за поддержкой к отцу. Тот покачал головой.

– Сынок, все не так просто. Люди барона этого не допустят. Детям, которые согласятся взять карту, придется уйти ради собственной безопасности.

– Я на это и рассчитываю. – Артур бережно отстранился от Лины. К счастью, она явно пыталась взять себя в руки. – Улью нужны драконьи наездники. А если кто-то не захочет сражаться, то сможет жить в городе при улье. Хорошо жить, как подобает владельцам карт.

– Но как… как вы переправите их в улей? – Лина вытерла глаза и обеспокоенно взглянула на Кальвана. – У нас нет лошадей, чтобы вывезти столько людей, а на дорогах небезопасно.

В ответ Артур поместил стопку карт в свое хранилище. Со стороны казалось, что карты просто исчезли у него из рук.

– Я спрячу их в карманном измерении. Там им ничего не грозит. Внутри не идет время. В один момент они здесь, а в следующий… уже там. – Он замялся. Лина – мать, а значит, нужно быть предельно честным. – Пройдет время, прежде чем я выпущу их из хранилища. Люди, у которых я забрал эти карты, будут искать всех с похожими способностями. Придется подождать, пока не уляжется шумиха.

Лина посмотрела на Кальвана, будто ища одобрения, и, когда тот хмуро кивнул, снова перевела взгляд на Артура.

– Но они начнут новую жизнь вдали отсюда. Получится, Каль?

Она снова повернулась к Кальвану, боясь даже надеяться.

Тот кивнул.

– Думаю, мы сможем вывезти большую часть детей, не вызывая подозрений. Я включу их в последний отчет о недавних смертях.

– Что за отчет о смертях? – спросил Артур.

Отец изменился в лице. Морщины будто врезались еще глубже.

– Сезон выдался не из легких. По деревне снова прокатилось моровое поветрие. Боюсь, мы потеряли половину жителей, включая тех, кто сбежал от страха, невзирая на клятву.

– Это возможно? – Несмотря на ужас, Артур ощутил робкую надежду.

Лина ответила вместо Кальвана:

– Зависит от того, как именно сформулирована клятва и кому дана. Мне придется остаться, но дети… в них моя надежда.

Артур понял намек.

– Припасы помогут продержаться тем, кто останется. Но чтобы вызволить детей, действовать надо быстро.

Артур выглянул наружу. Его внутренние часы показывали конец дня, но в деревне уже наступила ночь. Он снова перевел взгляд на взрослых.

– Соберите всех, кого сможете, и поскорее.

Разумеется, Лина сразу побежала за своими близняшками.

Они оказались совершенно одинаковыми, довольно симпатичными, с клубнично-красными волосами и веснушками. И такими худыми, что малейший порыв ветра переломил бы их как тростинки.

Артур позволил девочкам выбрать из обычных и необычных карт. С картами низкого ранга им будет проще влиться в новую жизнь.

Несмотря на благоговейный трепет перед Артуром, который был для них чужаком, ведь семья Лины переселилась в деревню уже после его побега, девочкам хватило сообразительности просмотреть карты и оценить их достоинства, пусть даже они с трудом могли прочитать описания.

Одна сестра выбрала необычную карту «Малое восстановление здоровья».

Карта была универсальной и позволяла исцелять легкие недуги при помощи маны. Главный ее недостаток заключался в том, что нельзя было вылечить конкретную болезнь. Карта окутывала больного покровом исцеляющей энергии. Легкие болезни и недомогания проходили полностью. При серьезных травмах и заболеваниях состояние больного становилось чуть лучше. На врожденные дефекты, опухоли и шрамы действие карты не распространялось вовсе.

С такой картой она вряд ли свяжется с драконом, зато наверняка найдет приличную работу в городе.

Вторую сестру, которая держала на руках котенка, больше заинтересовала обычная карта «Эмпатия к животным».

Девочка вполне могла стать драконьей наездницей или устроиться на конюшню или псарню любого благородного дома.

Когда обе девочки вложили карты в сердце, Артур объяснил, что перенесет их в улей и для этого требуется их разрешение.

Вторая сестра согласилась лишь при условии, что он возьмет в хранилище котенка.

Девочки обняли мать на прощанье, хотя и явно не понимали всех последствий своего решения. Как и Артур в свое время, они не представляли жизнь за пределами пограничной деревни.

Однако ему было нужно только их согласие. Артур положил руки девочкам на плечи. Мгновением позже обе исчезли.

Лина вперилась взглядом в то место, где только что стояли ее дочери, потом посмотрела на Артура:

– Как думаете, я когда-нибудь увижу их снова?

– Обязательно, – ответил Артур. – Не знаю как и зачем, но я вернусь. И помогу людям выбраться.

В дверь легонько постучали, и Кальван открыл. На пороге стояла изнуренная пара с тремя тщедушными детьми.

Карта досталась не каждому ребенку. У Артура не было камня, чтобы проверить зрелость детей, поэтому он решил не рисковать и предложил карты только подросткам.

Некоторые родители наотрез отказывались расставаться с детьми, но с радостью принимали ящики с продуктами. Другие буквально впихивали ему младенцев – порой со слезами, а порой и с мрачной решимостью в глазах.

К счастью, грудных детей Артур смог поместить в хранилище с разрешения родителей. Личного согласия карта, по-видимому, начинала требовать с трех-четырех лет, когда у ребенка появлялась способность принимать простые решения.

Всего набралось двенадцать детей. Пятеро могли принять карты.

Взрослых не было вовсе. Скорее всего, все, кто мог, покинули деревню во время морового поветрия.

Когда ушла последняя семья, Артур остался в хижине наедине с отцом. Он вытащил стопку карт, отложил легендарную и одну из редких, затем добавил карту «Полное обездвиживание», которую забрал у стражника по имени Отто, и подвинул стопку отцу.

Тот уставился на карты на столе.

– Что мне с ними делать?

– Раздай их детям из соседних пограничных деревень – тем, кому почти исполнилось восемнадцать и кто хочет уйти. Или отдай разбойникам. Только не надо делать вид, будто не знаешь, как с ними связаться, – с улыбкой произнес Артур.

Однако Кальван не улыбнулся в ответ.

– Разве тебе они не понадобятся?

– Нельзя, чтобы меня поймали с этими картами. Мое хранилище должно быть неприступным для большинства искателей, но я не знаю, много ли усердия проявит герцог. А в улье и окрестностях их не продашь и не обменяешь. – Артур покачал головой. – В лучшем случае мне удастся продать их за монеты. Но здесь… эти карты изменят жизни.

Артур вздохнул.

– У меня только одна просьба: прибереги редкую карту для себя. Спрячь ее в самой чаще, чтобы не учуял ни один искатель. И если мне удастся найти способ снять с тебя клятву… – Он умолк.

Кальван молчал. На глазах у него выступили слезы.

– Сможешь сделать это ради меня? – спросил Артур.

– Да. – Отец протянул ему руку, чтобы пожать.

Артур озадаченно сделал то же самое.

Когда их ладони сцепились, Кальван рывком заключил его в объятия.

И хотя отцовские руки были уже не так сильны, как в его детских воспоминаниях, большего Артур не мог и желать.