– Один серебряник? – с притворным возмущением переспросил Артур. – Но вы же ящик имеете в виду?

– Не морочь мне голову. Один серебряник за коробку, в ящике четыре коробки.

Продавец овощей, с которым торговался Артур, скрестил руки на груди. Он был худым как жердь и, наверное, питался исключительно тем, что не успел продать. С другой стороны, Артур сам видел, как он поднимает тяжелые ящики, от которых у него самого отвалятся руки.

– Это просто грабеж, – сказал он.

Продавец закатил глаза. День клонился к вечеру, и его терпение явно подходило к концу.

– Авокадо – капризный фрукт.

«Разве авокадо не овощ?» – подумал Артур, но вслух ничего не сказал.

– Авокадо растут в южном климате – мои поставщики торгуют с Ульем клубничной луны. Их приходится собирать зелеными, и созревают они уже в пути, так что часть портится, а нам приходится покрывать убытки.

Артура это не касалось, но он решил прислушаться к соответствующим навыкам и дать продавцу выговориться.

Тот разошелся не на шутку и даже легонько пнул ящик.

– Эти созреют в течение недели, а спелыми полежат всего пару дней. Большинство поваров закупаются ими заранее и используют в готовке по мере созревания.

Артур нахмурился.

– Это все, что у вас есть?

– Все, что годится для продажи.

Артур сделал вид, будто обдумывает предложение, хотя уже успел составить план действий.

– А что насчет перезрелых? Есть такие, что перезрели совсем немного?

Продавец смерил его пристальным взглядом.

– Может, пара коробок и найдется. Я знаю, что ты повар. На Барлоу работал?

– Было дело. Но сейчас на полной ставке в «Трактире у Боба».

Барлоу не обрадовался его уходу, но отнесся с пониманием. К тому же в приюте всегда хватало мальчишек и девчонок, готовых освоить ремесло повара – и работать за меньшее жалованье, чем Артур.

– Перезрелые авокадо буреют, и у них появляется ореховый привкус, – предупредил продавец.

– Отлично, я как раз сегодня пущу их в дело, – соврал Артур.

Продавец пожал плечами, мол, сам виноват, и отвел его за прилавок.

В углу хранился залежавшийся товар. Артур отмахнулся от стайки фруктовых мушек, кружащих над переспелыми помидорами. К счастью, авокадо они не тронули.

Он нагнулся и ощупал пару плодов. Продавец прав: большинство идеально спелые, а если и переспели, то самую малость. А значит, их нужно пустить в дело этим же вечером, что неудобно для оптовых покупателей.

Всего таких коробок было три.

– Я готов забрать их за один серебряник, – предложил Артур. – Вам это выгоднее, чем просто выбросить их на помойку.

В итоге он договорился о доставке коробок в кладовую Боба, которая примыкала к кухне.

У них с Бобом была давняя договоренность: за небольшую мзду тот не задавал лишних вопросов.

Если Артур правильно понимал способность новой карты, продукты в хранилище не будут портиться. Оставалось лишь подождать, пока не кончится сезон авокадо.

Даже если они окажутся слегка переспелыми, это никого не смутит, ведь других на рынке просто не будет.

Напоследок Артур прошел несколько кварталов на север, пересек мост через канал и оказался на вонючем скотном дворе.

Пришло время поэкспериментировать.

Купленный поросенок был донельзя мил – пару недель от роду и настолько маленький, что легко помещался под мышкой. Артур старался не испытывать вины за то, что собирался сделать.

Он искренне надеялся, что правильно понял условия «Личного пространства». Однажды он уже убедился: одно неверно истолкованное слово может полностью исказить поведение карты.

Взять, к примеру, «Возврат к началу». Чтобы карта сработала, на Артура должны напасть с помощью другой карты.

Но что считается нападением? Попытка убить? Нарушение личного пространства? Чересчур назойливый, по мнению Артура, осмотр?

Вот почему он не спешил возвращать эту карту в сердечную колоду, пока не нашел другую, способную ее нейтрализовать.

Так что описанию карты «Личное пространство» он верил не до конца. Для предметов время останавливается, но что насчет живых существ? Нуждаются ли они в воздухе? Заметят ли разницу во времени?

К несчастью, выяснить это можно лишь одним способом.

Артур юркнул между двумя зловонными палатками и огляделся, проверяя, что его никто не видит. Скрывать свои способности вошло у него в привычку.

– Удачи, – пожелал он, мысленно потянувшись к карте. Поросенок исчез.

Артур молча досчитал до тридцати и потянулся за поросенком.

Вернувшись к нему в руки, тот хрюкнул от удивления, а потом и вовсе пронзительно завизжал. Что ж, хотя бы жив.

Артур снова сунул его в карманное измерение, выждал минуту и вытащил обратно.

Поросенок визжал на той же ноте.

Живой и здоровый.

Упрятав сбитого с толку поросенка обратно в хранилище, Артур направился к торговцам цыплятами. В конце сезона цыплята стоят дешево. Если действовать с умом, весной их можно продать по пиковым ценам.

Спустя пару минут Артур обзавелся целым ящиком будущих несушек и мясных кур и заодно обнаружил, что у новой карты есть еще одно полезное свойство – инвентарный список:

1 молочный поросенок

21 цыпленок породы «Рокбэри» (ж)

20 крапчатых цыплят (ж)

1 крапчатый цыпленок (м)

У Артура отвисла челюсть.

– Этот сукин сын продал мне петуха вместо курицы!

Он вытащил цыпленка из хранилища. Маленький пестрый комочек пуха пищал у него на ладони. Если честно, в этом возрасте он ничем не отличался от своих сестер. Петушиная природа проявится гораздо позже, но к тому моменту продавца уже и след простынет.

Артур подумал, не обменять ли птенца на молодую курочку, но лишь вздохнул. Может, весной найдется покупатель и на петуха. Он вернул его к остальным цыплятам.

Потом обдумал следующие покупки. Карманное измерение было довольно большим. При желании туда поместятся даже лошади.

Нет, лучше сначала выяснить, как справятся цыплята и поросенок.

Приняв решение, Артур пошел домой. К несчастью, после скотного двора ботинки покрывала темная грязь вперемешку с навозом. И эту вонь ему предстояло вдыхать всю долгую дорогу до своей квартиры.

Пора воспользоваться коротким путем.

Он снял блокировку с карты-ловушки и свернул на соседнюю улицу, где бродячие артисты устраивали представления за чаевые.

И действительно, один мужчина хвастался умением зачаровывать травяные фигурки животных. Одного магического заряда хватало, чтобы фигурки танцевали по несколько часов кряду. Дешево и радостно для детишек младше восьми лет.

Когда Артур подошел, мужчина как раз продавал плетеную лошадку молодому отцу с дочкой. Крохотная зверушка скакала по вытянутой руке девочки. Та широко раскрыла глаза от восхищения.

Закончив с лошадкой, фокусник повернулся к Артуру.

– Чем могу помочь, сэр? Хотите купить подарок для сына или дочери?

Артур положил полмедяка на стол.

– Пусть одна из ваших птичек врежется в меня. На полном ходу, если можно.

– Прошу… прощения?

– Вы все правильно поняли. Ой, одну секунду. – Артур снял грязные ботинки и аккуратно взял их одной рукой. – Вот, теперь я готов.

Мужчина посмотрел на Артура, будто тот выжил из ума, но деньги есть деньги. Он взял полмедяка и указал на травяную чайку, которая кружила у него над головой.

Двухдюймовая птица развернулась и ринулась в лоб Артуру – прямо между глаз.

Он не почувствовал удара, только увидел вспышку света.

Выполнены условия карты-ловушки.

Активирована карта «Возврат к началу».

В следующую секунду Артур уже лежал в кровати, аккуратно держа ботинки, чтобы не запачкать одеяло.

Конечно, он предпочитал хранить свою магию в секрете, но этот трюк только что сэкономил ему целый час зловонной ходьбы. Время от времени можно давать себе поблажку.

– Ну и ну, я, конечно, надеялась застать тебя здесь, но так тоже сойдет.

От испуга Артур едва не выронил грязные ботинки себе на грудь.

Привстав, он увидел Кензи. Та стояла посреди его спальни, выставив бедро, и недовольно смотрела на него.

У него отвисла челюсть.

– Ты что здесь делаешь?

Кензи пропустила вопрос мимо ушей.

– Только не говори, что пойдешь смотреть редкое яйцо в таком виде.

– Конечно нет, но как ты сюда попала… – Артур умолк, заметив за спиной Кензи приоткрытое окно.

Мгновением позже в проеме показалась серебристая голова и один большой глаз.

– Привет, Артур, – вежливо поздоровалась Мартин. Она выросла в изящную драконицу, которая легко могла заглянуть в окно на втором этаже. – Почему от тебя несет навозом?

– Потому что я гонялся за поросенком по свинарнику.

– А, тогда понятно, – беззаботно отозвалась драконица и опустила голову – наверняка чтобы обнюхать очередного прохожего.

– Спасибо за подробности. – Артур улыбнулся, и Кензи закатила глаза. – Короче, я зашла напомнить, чтобы ты явился сегодня вечером, а еще выяснить, почему мои рекруты не удосужились рассказать, какие редкие карты им достались.

Она смерила его испытующим взглядом.

– Я знаю, что вы наконец собрали карты из осколков. Так что выкладывай. Наш ворчун получил световую карту?

Артур поморщился.

– Нет.

– Что-нибудь стоящее на обмен?

Немного помедлив, Артур покачал головой.

– Боюсь, она слишком хороша для обмена, так что он в тупике.

Кензи вопросительно подняла брови, но он не захотел делиться подробностями. Карты – личное дело каждого.

Да, ему хотелось получить боевую карту, и хотя он доволен карманным пространством, но был бы так же доволен, достанься ему карта Горацио. Сколько всего можно удвоить…

– Значит, Горацио не в духе. – Кензи скрестила руки на груди. – Ему бы научиться держать настроение в узде. Жизнь не станет справедливой сама по себе, даже если дракон выберет тебя своим наездником.

Артур хотел было кивнуть, но вдруг сообразил: уголки губ у Кензи опущены, она явно чем-то расстроена.

– Что-то случилось?

– А что? Ты тоже обзавелся эмпатической картой?

– Нет, просто у тебя на лице все написано.

Кензи вздохнула и села рядом, будто не замечая, что от него разит фермой.

– Уже больше полугода никто из моих подопечных не связался с драконом выше обычного ранга. А вы с мистером Грозовая Туча – мои единственные редкие рекруты. Мне очень нужен результат, но… – Она прикусила губу.

– Но? – подтолкнул ее Артур.

Кензи вздохнула.

– Говорят, новое яйцо не просто редкое, а еще и мерцающее, причем высокого класса. Попытать с ним счастья захочет каждый знатный сопляк в королевстве.

А это означает, что Артур и Горацио окажутся в самом конце очереди. В который раз.

Впрочем, ему все равно. Пока у него в сердце легендарная карта, ни один редкий дракон его не выберет. А Горацио интересует лишь Сэмс.

– Если в скором времени ничего не изменится, меня понизят обратно до седьмого уровня, – продолжила Кензи. – Мартин слишком большая и не поместится ни в одних из тех апартаментов, а значит, ей придется спать снаружи. Либо я начну делать вылеты на моровые извержения.

– И улей тебя заставит? – удивился Артур. – У тебя же нет боевых карт.

Кензи отмахнулась.

– Я могу по дешевке купить заклинательную карту обычного ранга. Но нет, скорее всего, нас определят в Койоты – спасательную команду. Ну знаешь, успокаивать людей в истерике. Я уже и так занимаюсь особо тяжелыми случаями, когда их привозят в улей, но находиться среди этих эмоций постоянно… – Она поморщилась.

Моровое извержение не лучшее место для пары, работающей с эмоциями и аурами.

Артура знакомо кольнуло виной. Возможно, Кензи не понизят, если узнают, что у ее рекрута есть легендарная карта.

С другой стороны, легендарные яйца откладывают так редко… может, его признание и не принесет ей особой пользы.

Конечно, жаль, что Кензи переселится на уровень ниже, но его жизни это не стоит.

Должно быть, она увидела или почувствовала его стыд, но неверно истолковала причину.

– Не переживай. Нам просто надо будет слетать в баронства, откуда серебристые драконы давно не набирали рекрутов.

– А такие еще остались? – спросил Артур.

С учетов скромных размеров в Улье волчьей луны обитало чересчур много серебристых драконов. Кензи и Мартин были самыми младшими, и к выбору территорий их допускали последними.

– Скорее всего, мне придется на время покинуть улей, – призналась Кензи. – Но не раньше, чем проклюнется редкое яйцо. А значит, вы с Горацио должны постараться привлечь внимание этого детеныша.

Для Артура это пустая трата времени, но он уже не слушал.

Где-то в глубине его разума наконец треснула оболочка дремавшего семени одной идеи – ровно настолько, чтобы обнажить скрывающийся внутри зеленый росток.