Взгляд через перевал – это всего лишь краткий миг, но столь наполненный, столь плотный, что в нем невозможно отделить ликование слов, его описывающих, от ликования мускулов, счастливых тем, что цель покорена; отделить видимое глазу от воздуха, который набирают легкие. Миг этот краток, но абсолютно целостен. Если бы потребовалось отыскать смысл существования горы, то следовало бы учесть важнейшее ее свойство: все зигзаги восхождения, все казавшиеся бесполезными усилия, вызывавшие злость и досаду, остались далеко позади, по другую сторону перевала. В этот миг нет ничего, кроме самого́ этого мига.

Даже в нескольких шагах от цели еще сохраняется жгучее ощущение подчиненности, подавленности. Тропа, которой больше нет нужды увиливать и лукавить, идет напрямик к вершине и упирается в нее. Но не следует запрокидывать голову вверх, стараясь взглядом опередить обретенный наконец-то ритмичный шаг: лучше смотреть себе под ноги, чем в небо. Вот самые простые советы путнику. Случайное попадание в цель обескураживает посильнее, чем промах, – всем известно, какое это вызывает недоумение. Вершину, как и любую цель, следует воспринимать осознанно, постигая ее масштаб постепенно; необходимо соответствовать ей на всём протяжении пути: не быть чересчур расслабленным, отвергая всякое усилие, но и не доводить себя до крайнего изнеможения; следует найти то желанное состояние, при котором удается не просто справиться с усталостью, но преодолеть ее, ощутить трепетный, пьянящий момент, когда тело полностью наслаждается собой: большие пальцы ног оттопырены, как у античных статуй в подвязанных на лодыжках сандалиях, голова и плечи нагружают спину ровно настолько, насколько необходимо, в висках радостно бьется пульс, мозг ликует от осознания себя, он счастлив жить и с жадностью переваривает собственные мысли… Итак, не рваться вперед и не притормаживать, а оттолкнуться в последний раз и спокойно утвердиться на завоеванной высоте и… смотреть. Смотреть вперед, свободно дыша, ощущая, как гудит внутри мощный орга́н, как струится симфония крови, как в изваянии из чувственной плоти движутся жизненные соки. Так зрительное обладание далекими неизведанными землями питается наполненной содержанием радостью: это открывшаяся взгляду обетованная земля, но завоеванная собственной волей, и потому никакой бог не властен ни утаить ее, ни уничтожить, – это миг, принадлежащий только человеку.

Волшебный миг: преграда пробита, сила тяготения посрамлена. Гора побеждена, крепость пала. В одно мгновение исчезли все видимые границы, осталась лишь призрачная линия горизонта. Два склона чинно расступились, чтобы в обнажившемся треугольнике простора открылся взору дальний план – потусторонний мир.

Этот мир совершенно иной. До сих пор приходилось продираться через плотные сырые заросли, где повсюду журчали родники, вызывавшие чувство, противоположное жажде, – что-то вроде пытки водой, когда заставляют пить больше, чем хочется. Взгляд постоянно упирался в отвесный склон, этот склон намертво прилепился к глазам. А теперь, за перевалом, раскинулась широкая долина с покатыми, голыми, розоватыми боками, иссушенными совсем другим ветровым и солнечным режимом. И снова захватывает дух от неутоленных желаний, снова возникают надежды припасть к иссякнувшему было источнику. Характер усилий тоже меняется. До сих пор нужно было выталкивать тело наверх, с каждым шагом всё выше, а теперь оно словно струится, тянет вперед, увлекает за собой. Нагрузка на мышцы меняется диаметрально, как поворот песочных часов. Колени, что раньше тащили вверх, отныне принимают на себя вес всего тела. Натруженные икры превращаются в амортизаторы. Руки балансируют, удерживая равновесие на пересеченной местности, а взгляд, способный прыгнуть на десять лье вперед, свободно парит, обозревая пространство. Не это ли физическое воплощение радости? Неужто спуск дает ее больше, чем восхождение к вершине, или его главная ценность в том, чтобы продлить тот краткий миг: взгляд через перевал?

Но нет. Спуск – это завуалированное падение, прерывистое, лишенное даже прелести головокружения. Спуск с горы – подражание козьему прыжку, неровное соскальзывание, которое то и дело натыкается на камни или цепляется за колючки. «Спускаться» созвучно «опускаться». Ничего похожего на те картины, что рождались в моем воображении. Вскоре новые движения, повторяющиеся и однообразные, становятся невыносимы. Колени ноют, лодыжки вечно подворачиваются, и, чтобы не оступиться, приходится концентрировать свое внимание на каждом шаге. Любой, даже крохотный, ровный участок тропы уже воспринимается как отдых и наслаждение, а когда тропа идет вверх, то она заставляет пожалеть обо всех достоинствах восхождения. Если бы дорога не была дорогой, то есть не вела бы неумолимо к некоей конечной цели, к воображаемой точке за пределами гор и ущелий, я бы охотно развернулся назад к вершине, с которой теперь спускаюсь, и взобрался бы на нее с другой стороны, вновь одолел бы перевал. Восхождение по противоположному склону уравновесило бы величие первого подъема, проявило бы неповторимую гармонию, полноту и непостижимость того сотканного из противоречий мгновения – первого взгляда через перевал.