Какой будет политика королевы-матери?

Екатерина Медичи, мать малолетнего короля Карла IX, начала свое регентство в атмосфере брожения, тревог и надежд, которые вызвало падение Гизов и новое возвышение Бурбонов. Протестанты и католики задавались вопросом, какую политику она поведет. Событиям во Франции, где в игре участвовали важнейшие религиозные интересы, что должно было иметь международные последствия, не меньше внимания уделяли и великие державы. Власть Лотарингцев вызвала раздражение общества; необходимость реформировать церковь признавали почти все. Выступать против католичества побуждали злоупотребления католиков, насилия, какие совершали его вожди, и стремление к переменам. Что станется с католичеством, если королева-мать поддержит новаторов?

Портрет Екатерины

В 1560 г. ей был сорок один год. Несмотря на девять беременностей, зрелый возраст и полноту, она осталась очень подвижной, много ездила верхом, много ходила и много ела. Ее сложение когда-то было красивым и кожа еще была нежной, но со своими большими глазами навыкате и выпуклым лбом, напоминавшим лоб ее двоюродного деда, папы Льва Х, она никогда не казалась миловидной.

Любовь к искусствам, великолепию и пышности, как и ум делали ее типичной Медичи. Но чтобы считать ее способной играть первую роль, оснований было мало. Она никогда не пыталась оспаривать мужа у Дианы де Пуатье, которая была на девятнадцать лет старше нее, она с недостойной покорностью смирилась с этим разделом. Может быть, она считала себя достаточно счастливой уже потому, что ее пригласили на французский престол. Кроме того, в течение десяти первых лет брака бесплодие, грозившее ей разводом и низложением, приводило ее в отчаяние.

Среди тех, кто знал о ее страданиях, были приверженцы новой религии, убеждавшие ее обратиться к Богу. Она воззвала к нему в своей беде:

Через некоторое время, в 1544 г., у нее родился первый ребенок. Протестанты полагали, что она навсегда сохранит им признательность[12].

Став королевой, она с некоторым раздражением обнаружила, что Генрих II во время знаменитого «австразийского» похода 1552 г. не назначил ее полномочной регентшей. Она отказалась регистрировать королевскую декларацию в парламенте, потому что, по ее словам, это скорей приуменьшило бы, чем приумножило «власть, какую каждый признает за нею». Она взяла дела в свои руки и занялась решением самых трудных административных задач. Как она писала коннетаблю, она оценила «положение и бремя интенданта» и льстила себя тем, что «превзошла» это ремесло.

После поражения при Сен-Кантене она сделалась еще полезней. Взявшись собирать новое войско, Генрих II послал ее в Париж просить денежную помощь. Она пришла в ратушу, где собрались делегаты парламента, представители муниципальной власти и видные горожане. Она с таким напором говорила о государственной необходимости, что ассамблея без прений выделила ей триста тысяч ливров.

Но эти редкие проявления ее интеллекта и активности стойкого впечатления не оставили. Для массы народа Екатерина оставалась безропотной и неприметной супругой.