Война памфлетов…

Вопреки советам коннетабля Бурбоны в Фонтенбло не приехали. Они продолжали игру, которая им так плохо удалась в Амбуазе: они тайно поддерживали недовольство, готовые воспользоваться успехом или откреститься от неудачи. Их сторонники обрабатывали общественное мнение. По стране ходило множество книжечек, брошюр, памфлетов, авторы которых изобличали честолюбие Гизов и предавали публичному поношению их тиранию. «Письмо, отправленное Тигру Франции», — это яростный вопль, адресованный кардиналу Лотарингскому: «Бешеный тигр! Ядовитая гадюка! Гроб повапленный!.. Доколе ты будешь злоупотреблять юностью нашего короля? Неужели ты никогда не положишь конец своему безмерному честолюбию, своей лживости, своему воровству?.. Ненавистное чудище! Каждый тебя знает, каждый видит; и ты еще жив… Так убирайся! Избавь нас от своей тирании! Избегни руки палача».

…и гражданская война

Страсти, разжигаемые этими дикими призывами, бушевали. Главным образом в провинциях Юга звучали призывы к оружию, грабили церкви, совершались набеги, гугенотские отряды вступали в столкновение с королевскими войсками. В апреле Муван, которого избрали вождем шестьдесят протестантских церквей Прованса, разъезжал по сельской местности, сокрушал образа святых и отправлял предметы культа и церковные сокровища в переплавку[9]. После того как его победили и подчинили Прованс, в августе в Дофине возобновил борьбу Дюпюи-Монбрён. Антуан де Бурбон рассчитывал захватить Лион, где реформатов было много, и дать волнениям на Юго-Востоке опорный пункт и плацдарм. Молодой Малиньи, которому была поручена эта операция, тайно собрал в городе много солдат, поселив их у единоверцев. Он ждал лишь удобного момента, чтобы приступить к действию, когда получил приказы совершенно противоположного характера. Король Наварры, вновь испытав характерный для него приступ нерешительности, передал ему, чтобы выходил из игры и вел своих людей в Лимож. Малиньи решил подчиниться и столь же тайно распустить своих солдат, как собирал их. Но созданный им склад оружия был случайно обнаружен. Капитан города, получив предупреждение, с тремястами аркебузирами направился к указанному жилищу. У Малиньи там было тридцать-сорок солдат. Они сдерживали осаждающих, когда Малиньи с пятнадцатью дворянами атаковал с тыла и отбросил противника на правый берег Соны. Полуостров между Роной и Соной остался в руках реформатов, которые воспользовались своим успехом, чтобы исчезнуть (дело было 4–5 сентября 1560 г.).

Возврат Гизов к политике насилия

Разозленные тем, что во всех заговорах обнаруживали руку одних и тех же врагов, Гизы вернулись к политике насилия. Их власть, какое-то время сдерживаемая, вновь начала усиливаться, когда Марии Стюарт показалось, что она беременна. На радостях Франциск II вернул дядьям королевы полное доверие; Екатерина Медичи, боясь восстания, сама отказалась от поползновений на оппозиционность. Филипп II, у которого она попросила поддержки, в октябре приказал герцогу Альбукерке, вице-королю испанской Наварры, мобилизовать всех боеспособных мужчин в возрасте от двадцати до шестидесяти лет.

Бурбонов вызывают к королю

Гизы хотели покончить со смутой. Капитуляция Лита, поражение католической партии в Шотландии, Лильбургский договор[10] от 6 июля 1560 г., по которому королевство Марии Стюарт подпадало под влияние Англии, как раз высвободили части экспедиционной армии. За счет этих старых банд и новобранцев на стороне Гизов оказались численность и сила. Они открыто обвинили Бурбонов. В сентябре Франциск II послал Крюссоля в Нерак сказать королю Наварры: ему известно, что уже шесть месяцев в разных местах производят вербовку военных и что «обвинить в этом прекрасном занятии можно только принца Конде». Он призывал Антуана де Бурбона привезти к нему брата, чтобы тот оправдался, «и могу вас заверить, что если он откажется повиноваться, я смогу очень хорошо дать понять, что я король».

Их поездка в Орлеан

Поставленный таким образом перед выбором между повиновением и бунтом, король Наварры решил подчиниться: он выехал ко двору вместе с принцем Конде. Его покорность вызвала у его сторонников и у реформатов удивление, смешанное с негодованием и презрением. Гизы, опасаясь, что в этом смирении кроется какой-нибудь подвох, приняли свои меры предосторожности. Они приказали губернаторам строже охранять крепости во время проезда принцев и пропускать их лишь с обычной свитой. По мере того как Антуан и его брат продвигались вперед, сеть королевских войск стягивалась и смыкалась позади них. Они стали пленниками, еще не добравшись до места.

Предположительный замысел

кардинала Лотарингского

В силу новых жалованных грамот от 2 октября 1560 г. Генеральные штаты, которые должны были собраться 10 декабря в Мо, созывались на тот же день в Орлеане. Говорили, что Гизы сосредоточили в этом городе больше солдат, чем понадобилось Франциску I для завоевания Пьемонта. Но эта армия была не слишком велика для выполнения плана, какой предположительно задумал кардинал Лотарингский. Возможно, он возмечтал раздавить одним махом врагов церкви и врагов Гизов, Реформацию и Бурбонов. Депутатам якобы собирались предложить подписать католический символ веры, благодаря чему можно было бы распознать лиц подозрительных, равнодушных, сомнительных. Король должен был обязать это сделать всех чиновников короны, магистратов, сеньоров, епископов, дворян, всех подданных. Любой, кто на это не согласился бы, потерял бы пост, должность, ранг, принадлежность к французам и даже жизнь. А разворачивание огромных сил достаточно ясно показывало, что у короля есть средства, чтобы добиться повиновения, что очистка совершится и будет доведена до конца и что восстановление порядка и религиозного единства будут обеспечены за счет искоренения заблудших, строптивых и мятежников.

Арест принца Конде

Антуан де Бурбон и его брат ехали, чтобы отдать себя в руки этим заклятым врагам. Когда 31 октября они вступили в Орлеан, охраняемый как осажденная крепость, двор навстречу им не вышел. Они проехали между рядами солдат, осыпавших их оскорблениями и насмешками. Когда они предстали перед королем, Гизы сделали вид, что удаляются, словно бы предоставляя инициативу в принятии решений ему. Франциск II обвинил принца Конде в подготовке заговоров и приказал его арестовать. Король заточил его в доме, окна которого были забраны решетками и подступы к которому охраняла пушка.

Поведение короля Наварры

Король Наварры остался на свободе, но за всеми его действиями следили. Его дворяне покидали его, противники над ним насмехались. Он не уступил своего места в Тайном совете. Он обхаживал Гизов, он требовал суровых кар для мятежников; этим угодничеством он хотел спасти жизнь брату. Он неотступно следовал за кардиналом Лотарингским, и Брантом заметил, что он чаще говорит с последним открыто, чем обиняками. Однажды при всем Совете он не смог сдержать душевной боли. Он напомнил об услугах, оказанных его домом, и воскликнул, что, если король так жаждал крови Бурбонов… Королева-мать резко прервала его и пообещала, что решения ее сына будет вдохновлять только чувство справедливости. Он вытер слезы и извинился за свой порыв.

Болезнь Франциска II

Но тот, кого он хотел спасти, проявлял несговорчивость. Конде, крича на всех, на стражников и солдат, выражал ненависть к министрам. Последние после долгих колебаний поручили суд над принцем чрезвычайной комиссии, составленной из магистратов, государственных советников и рыцарей Ордена. Этот чрезвычайный суд 26 ноября вынес смертный приговор, но мнения резко разделились. Граф де Сансерр отказался подписывать этот приговор; так же поступили и другие; канцлер Лопиталь отложил всякое решение. Дело было не только в щепетильности и гуманности — фортуна Гизов уже оказалась под угрозой. Юный король умирал. Этот ребенок, больной с рождения, окончательно доконал свой организм излишествами на охоте и на супружеском ложе. 16 ноября он упал в обморок. Болезнь прогрессировала так быстро, что всякая надежда на выздоровление уже казалась утраченной. В то время как кардинал заказывал крестные ходы и молебны за исцеление больного, герцог исходил «проклятиями и богохульствами» и грозился повесить медиков.

Екатерина хочет обеспечить

себе регентство

В общей неразберихе Екатерина не потеряла голову. Конечно, именно она в свое время расставила ловушку, куда попались Бурбоны, но она умела быстро сменять лагерь. Утверждают, что Гизы предлагали ей ускорить смерть принца Конде. Это убийство поставило бы ее в зависимость от сообщников. Ее интересы диктовали ей только ограничивать притязания Антуана де Бурбона до тех пор, пока Франциск II не умрет. Поскольку ее сын Карл, будущий наследник, был несовершеннолетним, она могла обеспечить себе мирное исполнение должности регентши, только добившись отказа первого принца крови от притязаний на регентство. Закона, который бы регулировал делегирование власти в малолетство короля, не существовало; исторические прецеденты были противоречивыми. Пример Бланки Кастильской был выгодным для Екатерины Медичи, но салический закон, не допускавший женщин на престол, казалось, по аналогии исключает для них и управление страной. Регенты назначались либо волей королей, либо решением Генеральных штатов, либо даже постановлением парламента. Екатерина предпочла бы полюбовное соглашение, чем гражданскую войну или обращение к магистратам либо к депутатам трех сословий. Простодушие короля Наварры сулило ей выгодную сделку.

Ее встреча с Антуаном де Бурбоном

Чтобы внушить ему ужас, она заявила, что решила завоевать власть, даже ценой крови Бурбонов. Сочтя, что достаточно убедила его в своих преступных намерениях, 2 декабря она пригласила его к себе в кабинет; он думал, что идет на смерть. У дверей его остановила дама и шепнула на ухо, что надо на все соглашаться, иначе ему конец. Он вошел; в кабинете были герцог де Гиз и кардинал Лотарингский. Екатерина суровым тоном напомнила о заговорах Бурбонов. Отпираться было бессмысленно — доказательств хватало в изобилии. Из-за этих провинностей Антуан лишался прав на управление королевством, на какие он мог бы претендовать. Король Наварры, заявив о своей невиновности, сказал, что охотно отказывается от притязаний на регентство. Королева приняла это заявление к сведению и обещала взамен, «что он будет королевским наместником во Франции… и что ни одного повеления не будет делаться без ведома его и других принцев крови». Обеспечив таким образом будущее, она пожелала начать свое правление с примирения партий. Беззастенчиво, в то время как ее сын умирал, она приписала арест Конде ему и только ему одному, сняв всякую ответственность с фаворитов. Король Наварры принял и это объяснение и заключил мир с Гизами. Одураченный комедией, которую разыграла Екатерина, трепеща за жизнь брата и за свою жизнь, он упустил случай, представлявшийся ему, и оставил судьбу своей партии в чужих руках[11].

Смерть Франциска II

Через три дня, 5 декабря 1560 г., Франциск II испустил дух, Гизы покинули власть, и руководство делами взяла на себя Екатерина Медичи.