На юг

С несколькими тысячами человек, заполонивших дороги своими отощавшими лошадьми, Колиньи 16 октября выступил из Сента, чтобы дойти до берегов Гаронны. Он назначил там свидание Виконтам, ставшим хозяевами Керси и Руэрга, и Монтгомери, только что уничтожившему католическую партию в Беарне. Он взял замок Эгийон в месте слияния Ло и Гаронны и пошел к Монтобану, где Виконты его опередили и где он дождался Монтгомери; зиму 1569 г. они провели, восстанавливая силы.

Разорение Тулузской области

Католические вожди, которые должны были ему противостоять, не находили общего языка. Данвиль, губернатор Лангедока, отказался объединяться с Монлюком для разгрома адмирала, прежде чем тот соединится с подкреплениями из Беарна. Оба обвиняли друг друга в недобросовестности, между тем как Колиньи разорял Тулузскую область. Адмирал составил список магистратов и горожан Тулузы, проявивших себя как противники протестантов; их загородные дома сожгли, а мебель раздали солдатам. На развалинах гугеноты писали: «Наказание за Рапена». (См. с. 199.)

Бегство вперед

Адмирал решил продолжить движение по Югу до Роны и дальше направиться на Север, попутно в качестве подкреплений присоединив контингенты из Лангедока, Севенн, Прованса и Дофине. В марте 1570 г. он подошел к Каркассону, не стал его атаковать, но разорил местность вокруг Нарбонна, а его отряды перешли границу Руссильона, чтобы показать Филиппу II, что не все гугеноты умерли. Протестантская армия сожгла деревни вокруг Монпелье, ненадолго остановилась в Ниме, одной из столиц Реформации, чтобы перевести дух, выступила оттуда 16 апреля и двинулась по правому берегу Роны; ее тревожили вылазки из королевских гарнизонов, ее часто били, она постоянно жгла и грабила, а нападения ее подгоняли, так что получалось что-то вроде бегства вперед. Монбрён, командовавший авангардом, перешел Рону в Пузене, чтобы на левом берегу, в Дофине, забрать подкрепления, которые не пришли. Бродячее войско прошло весь Виваре и пришло в Сент-Этьен, где Колиньи слег, тяжело заболев. Туда к нему и приехали посланцы короля Бирон и Маласси, уполномоченные вести переговоры о мире. Они по-прежнему предлагали свободу совести без свободы вероисповедания. Какой-то момент они могли считать себя хозяевами положения. Если Колиньи умрет, — заявляли они, — его армия будет рада сдаться на милость победителя.

Выздоровевший Колиньи потребовал свободы вероисповедания. В то время как Бирон и Маласси повезли Екатерине его ультиматум, он продолжил движение. У него больше не было артиллерии, и, чтобы двигаться быстрее, он посадил своих аркебузиров на маленьких лошадок. По пути он 18 июня разграбил аббатство Клюни, 20 июня сжег аббатство Ла-Ферте-сюр-Грон, разорил окрестности Шалона и, прибыв в Арне-ле-Дюк, увидел приближающуюся королевскую армию.

Сражение при Арне-ле-Дюк

(27 июня 1570 г.)

Ею командовал маршал Коссе, и она насчитывала около тринадцати тысяч человек. Протестанты и католики, расположившись на двух возвышенностях, смотрели друг на друга через ложбину, где протекал ручей. Колиньи укрепился на берегу ручья, в мельнице. 27 июня Коссе не смог преодолеть это первое препятствие. Но адмирал был слишком слаб, чтобы атаковать. Ночью с 28 на 29 июня он ушел, а 4 июля добрался до Ла-Шарите. Он смог взять в этом городе, в Сансерре и Везле солдат и пушки, чтобы бороться с маршалом Коссе на равных.

Каперство в Ла-Рошели

На Западе успехам протестантской партии способствовала Ла-Рошель. Жители этого города, примкнувшего к Реформации одним из последних, отличались предприимчивостью, которая развилась благодаря муниципальным свободам и особо усилилась под воздействием религиозной страсти.

Международное право, в ту эпоху очень расплывчатое, оставляло полную свободу действий в море любым авантюристам. Ларошельцы с размахом организовали пиратство, направленное против судов французской, испанской, итальянских католических держав. Их губернатор Лану выдавал каперские свидетельства. Призы были настолько крупными, что адмиралтейство в качестве своей доли (оно изымало десятую часть) получило триста тысяч ливров. Гугеноты действовали совместно с морскими гёзами, как называли пиратов из Нидерландов. Корсары вроде Жака Сора подстерегали в районе Азорских островов испанские суда, возвращавшиеся из Америки с грузом золота и серебра[42].

Успехи на суше

На суше Лану взял Маран, Люсон, Ле-Сабль-д’Олонн. На Пюи-Гайяра, командующего католиками, 15 июня внезапно напали близ Люсона, и он потерял два прекрасных пехотных полка. После этой победы Ньор, Бруаж и Сент сдались, а Пюи-Гайяр заперся в Сен-Жан-д’Анжели.

Опала Лотарингцев

Екатерина видела, что партия, которую она считала уничтоженной, вновь поднимается на ноги на Западе, в Провансе, в Дофине, в Лангедоке и в Беарне. Матримониальная политика удавалась ей не лучше, чем война. Филипп II как глава дома Габсбургов разрешил вопрос браков по своему усмотрению. Он взял за себя старшую из эрцгерцогинь и оставил Карлу IX младшую. Чтобы подчеркнуть различие в ранге, даже брачный договор французского короля подписали через четверть часа после брачного договора испанского короля. Королева-мать также считала, что именно Филипп II воспрепятствовал браку ее дочери Маргариты Валуа с королем Португалии. И вдруг Маргарита стала благосклонно внимать любезностям молодого герцога де Гиза. Может быть, кардинал Лотарингский мечтал женить племянника на сестре Карла IX. Дерзость Лотарингцев вывела Екатерину из себя. С Маргаритой обошлись очень грубо. Однажды утром король и его мать вызвали ее к себе; они набросились на нее, избили, порвали ей одежду. Карл IX хотел заказать убийство герцога де Гиза, которому пришлось срочно объявлять о предстоящем браке с Екатериной Клевской. Кардинал покинул двор. Доверие к вождям непримиримого католичества было подорвано.

Сен-Жерменский эдикт умиротворения

(8 августа 1570 г.)

14 июля с протестантами заключили перемирие, а через две недели подписали мир. Сен-Жерменский эдикт умиротворения предоставлял реформатам свободу совести во всем королевстве и право публичного исповедования культа во всех местах, где его практиковали до войны, в предместьях двух городов на каждое губернаторство и в жилищах сеньоров, обладающих высшей судебной властью. Протестанты получили на два года четыре «гарантийных города» [villes de sûreté] — Ла-Рошель, Монтобан, Ла-Шарите и Коньяк. Король признал принца Оранского и Людвига Нассауского, мятежных подданных Филиппа II, оказавших вооруженную поддержку французским единоверцам, добрыми родственниками и друзьями. Ветер переменился, союз с Испанией и дело католичества оказались под угрозой. Сам герцог Анжуйский обещал хранить Сен-Жерменский мир.