Протестантский Запад

Протестанты начали военную кампанию, чтобы расширить круг подвластных им земель вокруг ЛаРошели; они заняли Сен-Мексан, Фонтенуа, Ньор, Сен-Жан-д’Анжели, Понс, Сент, Коньяк, Сентонж и почти всё Пуату. Двор оказался еще раз захвачен событиями врасплох. Колиньи, сравнивая эти успехи, достигнутые от отчаяния, с бедами, какие принесло бы более долгое терпение, повторял вслед за Фемистоклом: «Мы погибли бы, если бы не погибали».

Плацдарм протестантов —

Ла-Рошель

Протестантские вожди сосредоточили основные силы на Западе, где большая часть дворянства была на стороне Реформации. Преимущество Орлеана, их прежнего плацдарма, заключалось в том, что он находился в центре королевства и недалеко от Парижа. Но Ла-Рошель поддерживала связь с Англией. Ее оплотами и форпостами служили острова Ре и Олерон, со стороны суши ее охраняли Сен-Жан-д’Анжели, Ньор и крепости на Шаранте. Это была гугенотская Вандея с выходом к морю.

Помощь с Юга

Протестантский Юг предпринял громадное усилие, чтобы поддержать дело единоверцев. Из Дофине, Прованса и Лангедока войска шли в таком количестве, что казались, как их полковники говорили Лану, народом, ищущим «нового места проживания». В направлении Пуату двинулись двадцать пять тысяч человек во главе с Муваном и Жаком д’Асье. В то время как основные силы королевской армии собирались на Луаре, Бурбон-католик — герцог де Монпансье с несколькими тысячами человек совершил маневр перед Пуатье, пошел навстречу армии Юга и 26 октября 1568 г. внезапно напал на два полка, расположившихся вдалеке от ядра армии. Муван, командовавший ими, был убит. Перигорские крестьяне с удовольствием добивали бежавших гугенотов.

Две армии

Это поражение было незначительным — д’Асье привел свои силы к Конде и Колиньи почти невредимыми. Последние теперь были в состоянии дать отпор герцогу Анжуйскому с королевской армией, к которому уже присоединился герцог де Монпансье. Но наступила зима. После нескольких стычек стали дожидаться сезона, подходящего для боев.

Сражение при Бассаке, или Жарнаке

(13 марта 1569 г.)

Весной обе армии встретились на берегах Ша-ранты. Конде и Колиньи собирались соединиться в Керси с армией, собранной семью протестантскими капитанами, так называемыми семью виконтами. Но герцог Анжуйский с левого берега Шаранты следил за их перемещениями. Поэтому, хоть они и заняли города от Ангулема до моря, перейти реку они не рискнули и довольствовались охраной переправ. Таванн, реальный командующий королевской армией, захватил мост в Шатонёфе и утром появился на правом берегу. Конде с основными силами стоял в Жарнаке, пехота — в одном-двух льё северней, Колиньи с авангардом занимал Бассак близ Шатонёфа. Вместо того чтобы спешно отойти на соединение с Конде, он потерял несколько часов на сбор связных и был вынужден принять бой в невыгодных условиях. Конде, предупрежденный об опасности, в какой оказался Колиньи, с тремястами всадниками поспешил ему на помощь; он предпринял столь яростную атаку, что прорвал первый строй вражеских эскадронов.

Смерть Конде

Но его маленькому отряду ударили во фланг две тысячи рейтаров и восемьсот ордонансных копий. Принц упал с коня и сломал ногу. Едва он сдался двум дворянам, обещавшим сохранить ему жизнь, как подоспели телохранители герцога Анжуйского. Их капитан Монтескью узнал пленника и раздробил ему голову выстрелом из пистолета (13 марта 1569 г.). Других протестантских капитанов перебили после боя.

Колиньи — вождь протестантов

Колиньи удалось уйти; он собрал свою пехоту, оставшуюся невредимой. В этой местности, пересеченной рвами и водными потоками, где гарнизоны крепостей поддерживали Реформацию, он мог дать отпор врагу. Трубы гугенотской армии по-прежнему издавали вызывающие звуки: «Паписты! Паписты! Паписты!» Победители не посмели пойти дальше и не сумели даже взять Коньяк.

Генрих Наваррский

и Генрих де Бурбон

Жанна д’Альбре представила солдатам юного принца Конде, сына убитого героя, и собственного сына, Генриха Наваррского, одному из которых было пятнадцать, а другому — шестнадцать лет и которые были признаны вождями армии и партии; на самом деле они были не более чем «пажами господина адмирала». Но их присутствие в гугенотской армии придавало восстанию подобие легитимности, противопоставляя королю, обманутому порочными советниками, принцев крови — защитников государства и короны, защитников короля от самого короля.

Вильгельм Нассауский

во Франции

Гугеноты ждали подкреплений из Германии и Нидерландов. Еще в августе 1568 г. Людовик де Бурбон, Колиньи и Вильгельм Нассауский, принц Оранский, заключили тайный договор, пообещав помогать друг другу, «способствовать и содействовать один другому во всем, что будет зависеть» от их возможностей и сил. Этот союз должен был стать настолько тесным, что, «когда Богу будет угодно облагодетельствовать ту или иную страну, дав ей полную свободу совести… в этом случае те, кто будет столь счастлив, не прекратят помогать другой стороне, как если бы они пребывали в том же затруднении». В то время как Конде и Колиньи удалились в Ла-Рошель, принц Оранский взялся за оружие, чтобы вторгнуться в Нидерланды. Он туда вступил в сентябре 1568 г., но не сумел ничего сделать. В ноябре он перешел французскую границу, и можно было задаться вопросом, не поддастся ли он искушению примкнуть в Пуату к армии принцев. В тот момент основные силы королевских войск были заняты на Западе. Екатерина вступила в переговоры. Маршал Коссе передал Вильгельму, что король будет рад предоставить ему свободный проход для возвращения в Германию «при всей безопасности, какая может быть обеспечена…» и укажет все этапы, чтобы вывести оную армию «из бедственного положения, испытывая к ней сострадание». Тем самым он предполагает снискать его [принца] милость и дружбу. Несмотря на протесты испанского посла, Екатерина дала Вильгельму деньги и провизию. Немец на французской службе Шомберг разжигал недовольство среди солдат и капитанов, негодовавших на невыплату жалованья. 13 января 1569 г. принц был вынужден распустить войска и уйти за Мозель.

Немецкая армия поддержки

После того как эту первую угрозу устранили, речь зашла о том, чтобы преградить дорогу армии, которую на помощь французским единоверцам отправляют протестанты Германии. В январе 1569 г. Екатерина покинула Париж и направилась в Лотарингию, чтобы приблизиться к границе. Весть о победе при Жарнаке она получила в Меце. Пока немцы собирались под началом Вольфганга Баварского, герцога Цвейбрюккенского, она успела объединить силы, но назначила командовать ими двух людей, между которыми не было взаимопонимания, — герцога Немурского и герцога д’Омаля. В то время как они ждали захватчиков на Маасе, Вольфганг пошел через графство Монбельяр и Франш-Конте и вступил в Бургундию. Он взял и разграбил Бон, перешел Луару в Ла-Шарите и двинулся через Берри и Марш. 11 июня он умер — за день до того, как гугеноты и иностранцы соединились в Сент-Ирье.

Ярость партий

Теперь силы католиков и протестантов стали почти равными. Герцог Анжуйский, укрепившийся на высотах Ла-Рош-л’Абей (близ Сент-Ирье), 25 июня оставил два пехотных полка стоять лагерем в ложбине. Колиньи напал на этот изолированный отряд и разбил его; в плен был захвачен Строцци, генерал-полковник французской пехоты. Победители взяли мало пленных и «никого не щадили». Это была месть за Жарнак. По мнению д’Обинье, реформаты, чтобы не остаться в долгу перед католиками, вели себя во время этой третьей гражданской войны «как дьяволы во плоти». Колиньи, который вообще-то не был «безжалостным», приказал перебить сотни перигорских крестьян в наказание за убийство соратников Мувана. «В замке Ла-Шапель-Фоше… их хладнокровно убили, в зале, двести шестьдесят человек.»

Осада Пуатье

(25 июля — 7 сентября 1569 г.)

Колиньи хотел было двинуться на север, захватить Сомюр и, перейдя Луару, перенести военные действия в область Парижа. Но его немецкие рейтары мечтали о выгодном грабеже и вынудили его остановиться под Пуатье, хотя он хорошо знал, что такие осады больших городов — могила для армий. В крепость бросился молодой герцог де Гиз — Генрих Лотарингский, получавший первое боевое крещение. Пуатье стоит на отроге, который огибает река Клен. Чтобы получить в качестве прикрытия более широкий ров, осажденные выпустили воды реки на луга. Они спрашивали протестантов с крепостных стен, «имеет ли их адмирал власть над этим морем».

Сражение при Монконтуре

(3 октября 1569 г.)

Нападение герцога Анжуйского на Шательро дало Колиньи повод 7 сентября снять осаду. Он хотел навязать католикам сражение, от которого они уклонялись, и был вынужден принять его 3 октября при Монконтуре в таком же расстройстве, как и при Бассаке. Предупрежденный о приближении Таванна, он приказал своей кавалерии отступать и сумел бы уйти, если бы его не задержали на несколько часов немецкие союзники, требуя свое жалованье. Пришлось сражаться. При первых же атаках Колиньи был ранен в лицо выстрелом из пистолета и вынужден покинуть поле боя. Кавалерия бежала; оставленные ландскнехты попросили о пощаде. Но швейцарцы католической армии были безжалостны. Была перебита и немалая часть гугенотской пехоты. Это была месть за Ла-Рош-л’Абей.

Радость Екатерины

Королева сочла, что протестанты повержены. Она заявила, что счастлива тем, «что Бог оказал ее сыну милость, сделав орудием столь великого свершения». Карл IX не разделял ее радости. Девятнадцатилетний король, которого мать оттеснила от власти и от участия в боях, выказал некоторую досаду, узнав об успехе при Монконтуре. Завидуя брату, он выехал в армию, чтобы получить свою долю славы. Таванн хотел погнаться за побежденными и истребить их; придворные герцога Анжуйского настояли на том, что надо поочередно взять крепости, опоясывавшие Ла-Рошель. Ньор был взят, но Сен-Жан-д’Анжели устоял. Адмирал отступил за Шаранту и направился на юг в поисках Виконтов.

Ее разочарования

Королевская армия под стенами Сен-Жан-д’Анжели стала разваливаться. После полутора месяцев осады (16 октября — 2 декабря) пришлось соглашаться на самую почетную капитуляцию. Все преимущества, добытые при Монконтуре, были утрачены.

Переговоры

Энергичность защитников, бесполезность побед навели Екатерину на мысли о заключении мира. Кастельно-Мовисьер получил поручение ехать в Ла-Рошель для переговоров с Жанной д’Альбре. Королева-мать рассердилась на испанцев, не посылавших ей никакой помощи, а еще больше на Филиппа II, который, овдовев, после того как ее дочь Елизавета 3 октября 1568 г. умерла, отказался жениться на другой из ее дочерей — Маргарите. Он даже вознамерился взять в жены старшую из австрийских эрцгерцогинь, которую она предназначала для Карла IX. Поэтому она выказала склонность помириться с гугенотами, если они согласятся на условия, какие выдвинет она. Поскольку она хотела предоставить только свободу совести безо всякого отправления культа, война продолжилась.