Проснулась я поздно, когда Дилара уже убежала на работу. Она и еще несколько девочек вместе снимали помещение неподалеку, где каждая занималась своей работой. Встав и позавтракав, я снова оседлала свой черно-зеленый байк. Сейчас у меня был довольно мощный и высокоманевренный «Кавасаки», не самый новый, но с классным тюнингом и великолепной управляемостью. Я хотела завезти его одному спецу в мастерскую, чтобы он заменил масло и фильтр и посмотрел одно колесо.

После этого хотела посидеть в кафе, но позвонила мама. Трубку брать не хотелось, но пришлось.

— Полина, твоя бабушка сказала, что вчера ты приехала к нам. Почему не предупредила? — с обидой спросила мама.

— Еще не успела, — ответила я.

— А в гости зайти? Я же скучаю, дочка…

В ее голосе было столько грусти, что мне стало не по себе.

— Зайду, — пришлось пообещать мне. Хотя видеться мне ни с ней, ни с отчимом не хотелось от слова совсем.

— Может быть, сегодня? Мы как раз дома с Женечкой.

Женечка — это мой братик. В мае ему исполнилось два годика. Он хорошенький, светловолосый и милый, но вредный и точная копия Руслана в детстве.

— Я могу приехать сейчас. На пару часов. Вечером занята, — ответила я.

Ладно, я плохая дочь. Вечером мне хотелось погулять с Диларой и покатать ее. Да и Андрей придет домой. А мне с ним видеться не хочется.

— Приезжай, — обрадовалась мама. — Женечка тебя очень ждет!

— А я думала, меня ждешь ты, — вырвалось у меня.

— Ну что ты такое говоришь? И я тоже!

Пришлось ехать к ней.

А так не хотелось. До ужаса.

Они все так и жили в том же доме. Еще три года назад он находился почти на самом краю нового дорого района, неподалеку от лесопарка, а сейчас за ним выстроился еще один жилой комплекс. Дома росли как грибы после дождя. А расстояния между ними сокращались все больше.

От остановки до дома мамы и отчима я шла медленно, словно нехотя. Стало тяжело дышать от нахлынувшей волны непонятного страха.

Снова воспоминания. Они накрыли меня и не отпускали.

На этой улице мы с Лехой и парнями искали Лорда. На этой лавочке сидели с Димой. А в этом дворе… В этом дворе я узнала, что его больше нет. В нашем дворе.

Чтобы справиться с панической атакой, мне пришлось купить ледяную воду и сесть на лавочку. Только тогда мне стало лучше.

Перед тем, как зайти к маме, я забежала в супармаркет, накупила всяких детских сладостей для Жени, конфет для мамы и пошла к подъезду, отгоняя от себя проклятые воспоминания, как назойливых мух.

Позвонила по домофону, поднялась на лифте на нужный этаж и попала в объятия мамы.

— Полинкин, ты приехала!

Я поморщилась вместо того, чтобы улыбнуться. Ненавидела, когда она называла меня так. Хотя несколько раз просила этого не делать. Мама забывала.

Дома, как назло, мама была не одна с братиком. Приехала мать Андрея, Фаина Ивановна, которую я ненавидела так же сильно, как и его самого.

— Она без предупреждения, — шепнула мне мама. — Я не знала, что приедет… Полин, дай я на тебя посмотрю. Ты такая у меня красавица!

Она взяла меня за руки и улыбнулась. Только улыбка у нее была не такой, как раньше. Она стала тусклой, будто то солнце, что появилось в маме вместе с Андреем, начало гаснуть.

В последнее время мама похудела, и, хотя все так же была хороша собой, я видела, как ее лицо осунулась, а в глазах появился усталый блеск. Она стала более нервной, замкнутой и, как мне казалось, одинокой. Но все так же пыталась делать вид, что счастлива. А ее семья — идеальна.

— Слушай, а что это у тебя такое в носу? Колечко? — удивилась мама.

— Да, — осторожно ответила я.

— Неожиданно! Но тебе идет! Прямо твое, — удивила меня она.

— Я думала, тебе не понравится.

— Мне все в тебе нравится, дочка. У тебя замечательный вкус.

— А байк? — вздернула я бровь. — Тебе он тоже нравится?

— Я горжусь, что ты на нем ездишь, — сказала она.

— Знаешь, а другие мамы своим дочерям запрещают гонять на байках, — хрипло рассмеялась я, вдруг на какое-то время почувствовав себя не взрослой и самостоятельной девушкой, какой привыкла быть, а покинутым подростком, каким уезжала от нее три года назад.

— Это несовременно. Они не доверяют своим дочерям так, как я доверяю тебя.

— Да? А я думала, тебе просто все равно, — стало смешно мне.

— Ты опять начинаешь ревновать, — выдохнула мама. — Я думала, мы уже прошли этот этап. Но Андрей говорит, что это может затянуться надолго и…

— Стоп, — оборвала я ее. — Про Андрея и его умозаключения, основанные ни на чем, даже слушать не хочу.

В глазах мамы заблестели слезы, но она, слава богу, не стала плакать. А сменила тему, взяв меня за руку.

— Что это мы с тобой в прихожей застряли… Ну же, идем, Женечка очень хочет тебя увидеть!

Она потянула меня в прихожую, где я увидела Фаину Ивановну на диване и Женю на полу, который сидел перед ней на специальном коврике и с увлечением играл в кубики. Увидев меня, он улыбнулся и неуклюже встал. Светленький, голубоглазый, с пухлыми щечками — настоящий ангелок. И так вырос за то время, пока я его не видела. Совсем большой стал.

— Здравствуйте, — сказала я Фаине Ивановне, которая недовольно уставилась на меня. И помахала братику. Он отвернулся. Застеснялся.

— Здравствуй, Полиночка, — просюсюкала она. С виду мать Андрея была божьим одуванчиком. Но на деле — настоящая ведьма.

— Женечка, это твоя старшая сестра, Полина, — сказала мама, с любовью глядя на сына. — Обними сестренку, сынок!

Разумеется, Женя не помнил меня. А поэтому обниматься не побежал, застыл рядом с бабушкой.

— Это он подарок ждет, — выдала Фаина Ивановна. — Что там Женечке привезли?

Спохватившись, я вытащила из пакета сладости.

— Ему ведь такое можно? — спохватившись, спросила я у мамы.

— В ограниченном количестве, — кивнула она. — Не нужно было ничего покупать, Полин. Ты что!

Однако и за сладостями Женя ко мне не пошел. Отвлекся и вновь принялся играть, но уже не с кубиками, а с паровозиком. До взрослых ему не было дела.

— Это он подарок от тебя ждал, а не вкусняшки, вкусняшки у него каждый день, — назидательно сказала Фаина Ивановна. — Андрюша покупает специальные, чтобы полезные были. Что ж ты к братику без подарка-то? Да, Женечка? Мы привыкли к подарочкам, машинки любим! Бабушка каждый раз новые приносит!

И она тут же захихикала, давая понять, что это, мол, шутка такая. А я рассердилась.

— Фаина Ивановна, да какие машинки? — нахмурилась мама. — У нас ими и так весь дом забит.

Она взяла малыша на руки.

— Женечка, смотри, это твоя сестрёнка Полина! Скажи: «Привет, Полина»!

— Пивет, Лина, — сказал Женя, глядя на меня своими большими голубыми глазами. Милый до невозможности — таким детям только в рекламе сниматься. Но как будто чужой…

— Возьми его, — предложила мама, и я послушно взяла брата на руки. Однако на руках он сидеть не хотел — захныкал, желая, чтобы его отпустили. Хотел играть дальше.

Женю мама оставила с Фаиной Ивановной, которая все так же подозрительно на меня смотрела, и повела меня на кухню. Пока она готовила что-то, я решила зайти в свою старую комнату, которую теперь переделали под детскую.

Ничего моего не осталось. Цвет стен — и тот поменялся. Только вид из окна оставался прежним. Оно все так же выходило на дом, в котором жил Дима. На его окна.

Я подошла поближе, рассматривая дом и вспоминая, как снимала видео для своего тик-тока. Что-то монтировала, накладывала эффекты и музыку… Теперь забросила.

Мой взгляд по старой привычке остановился на окне Диминой комнаты. И я вздрогнула — в его квартире кто-то был. Какой-то парень стоял у окна и смотрел на меня.

Он был похож на Диму.

И я забыла, как дышать.