Спустя несколько дней я приехала в город, который не отпускал меня. Я ненавидела его, но не могла навсегда вычеркнуть из своего сердца. Дилара, мама, даже Дима — все оставались там. И моя воспоминания о любви — тоже.

Добиралась я на байке, благо, что расстояние между двумя городами было не таким уж и большим. Правда не одна, а в компании ребят из нашей тусовки. Мы заранее договорились и двинулись в путь рано утром, с рассветом.

Три года назад я и подумать не могла, что буду ездить по трассам на мотоцикле, однако сейчас все изменилось. Бабушка, правда, думала, что я еду на поезде. Мое увлечение ей не очень нравилось — казалось небезопасным. Зато я была за нее спокойна — к ней в гости на пару месяцев приехала сестра. И я знала, что за бабушкой будет кому присмотреть.

Сделав в пути несколько остановок, мы без проблем добрались к вечеру до города и попрощались, поехав каждый по своему адресу — кто-то на правый берег, кто-то на левый. Мне нужно было попасть в район, где я когда-то жила. И, двигаясь по дорогам навстречу оранжевому закату, я ловила флешбеки. А вместе с ними — тоску.

По этим улицам я гуляла с Димой. В этом парке мы слушали музыку, используя одни проводные наушники на двоих. А в этой кафешке целовались, пока шел дождь…

Дилара уже ждала меня во дворе своего дома. Когда она жила с родителями, я приезжала и снимала квартиру, и она на время перебиралась ко мне. А сейчас подруга настояла, чтобы я пожила с ней то время, пока буду в городе.

— Полинка! — радостно закричала Дилара, едва мне удалось  припарковалась.

Я слезла с байка и, сняв шлем, крепко обняла подругу.

— Какая ты у меня красивая, — улыбнулась она, отстранившись и держа меня за руки, на которых все еще были перчатки.

— Ты красивее, — рассмеялась я. — Настоящая куколка.

— Тебе так здорово с нострилом. Подчеркивает твой бойцовский характер!

Нострил — прокол крыла носа. Мой маленький эксперимент.

Мы взяли вещи, которых у меня было не особо много, и пошли к Диларе. Она уже заказала суши и пиццу — любила меня баловать. Мы ели и болтали обо всем на свете, сидя на просторной лоджии с видом за разгорающийся закат. Игоря с нами не было — он отдыхал на море с братом и родителями.

Дилара рассказывала обо всех наших общих знакомых. А в конце выдала:

— Слышала от мамы, что Милана замуж выходит! За Женьку Соколова. Помнишь, парень из параллельного класса? Капитан баскетбольной команды. Она начала встречаться с ним, когда мы перестали общаться.

— Рада за них, — зевнула я. До этой Миланы мне не было никакого дела. — Она же в Питер хотела уехать, нет?

— Видимо, не поступила, — пожала плечами Дилара. — Или из-за Женьки не уехала. Не знаю.

— До сих пор переживаешь из-за нее?

— Нет, просто… Это все так странно. Мы ведь несколько лет дружили, — вздохнула подруга. — Были лучшими подругами. И обещали друг другу, что я позову ее на свою свадьбу, а она — меня. А теперь чужие. Я не скучаю по ней. И помню ее предательство. Но до сих пор обидно, что человек, которого ты считал своим оказался таким.

— Так бывает, — задумчиво кивнула я.

— Да еще и папа масла в огонь подливает. Услышал от мамы, что Милана замуж выходит, заладил, что и мне пора. Я ему говорю — пап, мне двадцать один, какое замужество? А он — тебя мама в двадцать один уже родила. У него в семье все рано замуж выходят, а у меня даже парня нет. И по его мнению, я не занимаюсь нормальным делом, — в голосе Дилары проскользнул сарказм. — Это ужасно бесит!

Да, врачом она так и не стала. Поступила на платное отделение факультета стоматологии, но, прежде чем родители заплатили за первый семестр, нашла в себе силы сказать им, что не хочет заниматься семейным делом. Был грандиозный скандал, но Дилара выстояла. Объявила, что будет визажистом и собрала вещи, всерьез намереваясь уйти из дома.

Если мама с трудом, но приняла ее решение, то папа кричал, что это не профессия, что она обязана получить высшее образование, что она позорит своим решением их уважаемую семью… Но Дилару уже было не переубедить. И потом даже отец сдался.

В результате они пришли к компромиссу. Дали Диларе год на то, чтобы она подумала. Вернее, одумалась. И разрешили заниматься тем, что ей нравилось. Видимо, считали, что она одумается.

Подруга осталась в доме родителей. Стала ходить на специальные курсы по визажу, потом решила заниматься бровями и ресницами. И постепенно начала работать с клиентами. Сначала это был салон красоты средней руки, потом более интересное место, а затем она стала работать сама на себя, попутно повышая уровень и участвуя в соревнованиях.

Через два года Дилара все равно ушла от родителей. Снимала квартиру, снова училась на каких-то очередных курсах, вела свою страничку в инстаграме и стала довольно известным в своей сфере мастером. Может быть, не самым лучшим, но клиентов у нее было много. Просто так, без записи, и не попадешь. Только ее отец все равно был недоволен. Он руководил стоматологической клиникой с несколькими филиалами. А его дочь делала брови. И ему казалось это ужасным.

— Твой папа хороший человек. Но у него другой взгляд на жизнь, — сказала я. — Тебе отца не изменить. Остается только принять его таким, какой он есть. Лично я считаю, что ты молодец. И однажды откроешь свой салон красоты.

— Открою! — энергично закивала подруга. — Денег только накоплю и опыта больше получу. А потом приведу его и скажу. Смотри, это я сделала! И не такая я тупая, как вы думали!

— Ты не тупая, ты умная и талантливая, — улыбнулась ей я и обняла. Мы правда скучали друг без друга.

— Я тебе брови сделаю и ламинирование ресниц, — объявила Дилара. — Будешь у меня завтра моделью! Мне фотки новые нужны.

— Без проблем, — легко согласилась я.

Мы разговаривали до самой ночи. Закат давно догорел, растворившись в ночи, а высокое небо стало темно-синим. На одной его стороне перемигивались звезды. На другой тонкими волнами стелились серебристые облака. Дилара жила на двенадцатом этаже, и с лоджии их было отлично видно.

— Пойдем спать? — улыбнулась я, чувствуя, как накопившаяся во время поездки усталость дает знать. Пора было отдохнуть.

— Пойдем, — кивнула подруга. — Я расправила диван. Чувствуй себя как дома, хорошо?

— Хорошо.

— Кстати, совсем забыла! — хлопнула она себя по лбу. — Еще одна новость! Малина беремена!

— Надо же, — улыбнулась я. Ту, которая издевалась надо мной в школе, я ни разу не видела за это время. — И от кого?

— Говорят, от Власова. Они же то сходились, то расходились. Там вообще все непонятно. Честно говоря, я не представляю такого человека, как Малина, матерью. После того, как ее выперли из школы, она то с гопниками местными тусовалась ночами, а мать ее искала. То во всякие истории попадала...

— Пожелаем ей всего хорошего и забудем, — хмыкнула я. Думать о прошлом не хотелось.

— Покатаешь меня завтра после работы на своем мотике? — попросила подруга. В отличие от меня, водить она не умела.

— Конечно, — ответила я.

— Ты ж моя зайка, — потрепала меня за щеку Дилара.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам. Дилара — в спальню. Я — в гостиную, совмещенную с кухней.