Шут, уже умудрившись где-то раздобыть и накинув на себя жилет разгрузку и чей-то автомат Калашникова, вынырнул из-за штабеля ящиков метрах в тридцати от готовящейся к убытию колонны. Он вел себя непринужденно, сосредоточенно, точно так же, как и остальные боевики, не выделяясь на их фоне. Голова и лицо у него были прикрыты пуштункой и платком, как у местных. Вооружен так же, как и они. Язык знал. Да и сам факт того, что внутрь такой крепости уже проник советский разведчик был просто немыслим для врага, который даже свои слабости анализировать не умеет.

Он коротко и быстро огляделся, оценил обстановку во дворе и, не оборачиваясь, двинулся к крайнему грузовику — старому и облезлому ЗиЛ 130, в кузове которого громоздились большие и длинные ящики с маркировкой. Вероятно, те самые ракеты, про которые говорила Лейла.

— Что он задумал? — неуверенно пробормотала девушка, наблюдая за действиями лейтенанта.

— Хочет понять, куда это их понесло, — прошептал я, наблюдая за его действиями. Раскусить их было не сложно, ведь я прекрасно знал, как это делается — вся группа «Зет», все вместе мы проходили ту же подготовку и практиковали те же навыки. — Волк в овечьей шкуре!

— Да он с ума сошел, его же все равно вычислят! — возмущенно прошипела Лейла, тронувшись с места.

Я быстро перехватил ее руку, удержав от ненужных действий.

— Все нормально! — тихо ответил я. — Он может делать все то же, что и я. Только чуть медленнее. Если решил, значит оценил и знает возможные последствия.

Она посмотрела на меня бешеными глазами, но промолчала.

Шут двигался спокойно, уверенно, как человек, который здесь работает. Подошел к грузовику, перебросился парой фраз с боевиками, грузившими ящики. Те даже не обернулись — кивнули, продолжили свое дело. Помог другим с погрузкой. Затем, Паша ловко запрыгнул в кузов и затерялся среди ящиков. Вряд ли он нас видел — далековато, да и окон по периметру полно.

— Он что, просто собрался ехать с ними? — выдохнула Лейла.

— Именно так. И это единственный шанс без риска быть обнаруженным ранее, узнать, где располагается второй форт. Тот, откуда они в дальнейшем планируют запуск.

— А если его там раскроют?

— Советский разведчик решает проблемы по мере их поступления. Не в первый раз. А даже если и так, что-нибудь да придумает.

Оно и верно. Если ничего не взорвалось, значит, Паша не старался.

Колонна тем временем пришла в движение. Последние боевики запрыгивали на транспорт, а те, что участвовали в погрузке, устало разбредались по своим постам. Пикапы один за другим потянулись к воротам. ЗиЛ-130 с Шутом на борту взревел двигателем, тронулся последним, поднимая клубы светло-коричневой пыли.

Я смотрел, как он выезжает за ворота, и анализировал обстановку, в которой Паша Корнеев сейчас находился. Мой друг, брат по оружию, лучший снайпер группы, сидел в грузовике, набитом оружием и ракетами, в окружении боевиков Бен Ладена, для которых убить советского офицера — можно сказать, дело чести. И по сути, он сейчас ничего не может сделать, кроме как играть свою роль, наблюдать и анализировать.

— Гром, — Лейла тронула меня за плечо. — Нам тоже нужно уходить. Здесь больше нечего делать.

— Знаю. Но прежде мы устроим товарищу Халиду неприятный сюрприз. Они ведь вывезли далеко не все ракеты, так?

— Да, в грузовике их было не более четырех. И помимо этого, тут арсенал на батальон минимум.

— Не знаю, успел ли Шут что-то сделать… Скорее всего, нет. Нужно все быстро осмотреть и придумать, как сровнять это место с землей.

Мы тихо покинули пустой штаб, осторожно спустились вниз, на первый этаж. Там обошли двор по периметру, используя укрытия и обходя скопления охраны. Поднятая пыль медленно оседала на ящики и бочки, а охрана и грузчики лениво занимались своими делами. Все было спокойно.

— Половина территории, это и есть склад, — заметил я, осматривая ящики. Две казармы, штаб. Несколько машин.

— Лучше всего заложить взрывчатку там, — Лейла показала на большое приземистое здание из серого камня, больше напоминавшее сарай без дверей. — Там не только ракеты. Там ещё и то, что они не успели вывезти за годы войны.

Мы двинулись к складу. Дверь оказалась не заперта — наглость и дурость охраны, уверенной в своей безнаказанности. Внутри пахло машинным маслом, порохом и еще чем-то химическим, отчего першило в горле.

Я включил фонарик. Луч выхватил из темноты ряды стеллажей, ящики, контейнеры. Бочки.

— Ничего себе… — выдохнул я. — Тут еще и БОВ имеется. Я видел подобное в Афганистане, это старые советские разработки. Как они сюда попали?

Вероятно, это продолжение той самой истории, с законсервированным советским объектом что ранее располагался в центре Афганистана, где до войны производили боевые отравляющие вещества. Тогда духи вскрыли бункер, достали часть запасов, а после растащили их куда смогли. В общем-то не удивительно, что часть оказалась и здесь. Другое дело — как Халид намеревался этим воспользоваться? А впрочем, какая разница?

Вдоль северной стены, под легкими тентами, штабелями лежали цинки с патронами — к «калашниковым», к пулеметам, ракеты ПЗРК к «Стингерам». Ящики с гранатами — Ф-1, РГД-5, китайские подделки. Китайцы вообще хорошо устроились — во многом копировали советское оружие и технику, правда, многое не отличалось надёжностью.

Рядом — россыпь противопехотных мин, «лепестков», тех самых, что калечили наших солдат. Противотанковые мины ТМ-62. Чуть дальше — длинные контейнеры с реактивными снарядами для «Градов». Самодельные взрывные устройства в жестяных коробках. Ящики с тротиловыми, дымовыми и сигнальными шашками, РПГ. С другой стороны оружейные ящики — аж глаза разбегались от обилия того, что собрал тут Бен Ладен. Это ж сколько денег.

Запущенная в эфир запись его слов, относительно нефти и науки — это так, всего лишь уловка. Ширма. Он хочет ударить туда, где ранее потерпел сокрушительный крах. Что же, логика в этом есть, хотя больше похоже на какую-то обиду неадекватного психопата. Если такие вообще бывают.

— Вот твари! Они что, готовятся к новой войне? — тихо спросила Лейла, с ужасом глядя на запасы оружия. — Здесь хватит, чтобы взорвать полгорода.

— Или один форт! — задумчиво пробормотал я, прикидывая, что будет если все это взлетит на воздух. Намек прозрачный.

В углу, на деревянном поддоне, стояли ракеты о которых говорили люди Лейлы. «Стингеры» в транспортировочных контейнерах, зеленые, с маркировкой на английском. Рядом — трубы покрупнее, советские ПЗРК «Стрела», переделанные под пуски с рук. Еще дальше — ящики с надписями на арабском.

— Откуда у них это?

— Пакистан, Саудовская Аравия, Иран… — ответила Лейла. — ИСИ на многое закрывает глаза, американцы платят. Все просто. Так весь восток и живет, деньги кочуют туда-сюда. Гибнут люди. Вернее, раньше гибли. А они хотят чтобы все закрутилось снова. И ведь ХАД знает, что здесь назревает крупная проблема, но в вашем Союзе пока еще не осознают масштаб проблемы. Думаю, на подготовку у них уйдет еще полгода. А потом…

Я посмотрел на это богатство и понял, что если мы не уничтожим его сейчас, завтра эти ракеты полетят в Кабул. В Кандагар. А может и куда-нибудь подальше.

Северный угол склада был заставлен бочками с топливом — десятки железных бочек с горючим, с окислителем, с какими-то химикатами. Рядом — штабеля ящиков с тротилом. Вообще-то хранить все это в таком виде нельзя. Никак нельзя.

Да, над частью имущества они растянули защитный тент, который спасал от солнечных лучей, но этого мало. Крыша опять же. А вот перегородок нет. Все подряд, как поставили, так и лежит. Нарушение техники безопасности — самое, что ни на есть бездарное. Что ж, это нам на руку!

— Гром, гляди! — тихо произнесла девушка.

Оказалось, что Шут все-таки успел кое-что собрать из подручных средств. Даже можно сказать, поработал на совесть.

В центре этой композиции, прикрытые мешковиной, лежали два спаренных куска тротила — на килограмм, примерно. В один из них был аккуратно вставлен длинный огнепроводный шнур ОШП, уходящий к стене. Длина — метров пять, может чуть больше.

— Ну, Пашка… Все-таки сделал! — сказал я, показывая на шнур. — Поджигаем и уходим. Это примерно шесть-семь минут, потом детонация.

— Да мы же не успеем выбраться, Гром! — тихо возразила Лейла. — Если пойдем подземным проходом, его же завалит вместе с нами.

— Не факт! — ответил я, прикинув масштаб и силу взрыва. — Слишком большое расстояние, плюс толща земли в несколько метров. Проход под юго-восточной частью, а здесь северо-запад. Взрывная волна уйдет в стены и вверх, а не в землю. По пути наименьшего сопротивления. Мы отойдем подальше, выйдем за границы форта. А там как повезет.

Лейла посмотрела на меня. В ее глазах не было страха. Была отчаянная решимость.

— Ну, тогда давай…

Используя механический воспламенитель, я поджег ОШП, убедился, что процесс воспламенения активен. Поставил таймер на часах.

— Все! Уходим!

Мы выскочили из склада и все так же используя укрытия, рванули к подземному ходу. Двор форта был практически пуст, охрана не спешила — взрыва они не ждали. Правда, у казармы было какое-то оживление — человек десять стояли с оружием в руках, словно собирались куда-то выдвигаться. Не важно, у нас все упирается во время, а его в обрез.

Мы нырнули в подвал, нашли лестницу, спустились в темноту.

— Быстрее! — подгонял я Лейлу, хотя она и так бежала изо всех сил.

Коридор петлял, мы перепрыгивали через камни, пролезали в узкие щели. Фонарик выхватывал из темноты только кусок пути, остальное угадывалось на ощупь. Заблудиться, учитывая интенсивность, не так уж и сложно.

Мы преодолели примерно две трети пути, когда бабахнуло. Земля ощутимо дрогнула.

Сначала — глухой, тяжелый удар, от которого частично заложило уши. Потом второй, третий — пошла цепная реакция. Стены заходили ходуном, сверху посыпалась пыль, мелкая каменная крошка, глина. Камни. Видимость резко упала.

— Беги! — заорал я, подталкивая Лейлу вперед.

Земля под ногами, стены и потолок, ходили ходуном. Повсюду ползли трещины. Грохот нарастал, превращаясь в сплошной рев. Я обернулся — в конце коридора, откуда мы прибежали, что-то обвалилось.

Лейла вскрикнула. От мощного толчка нас швырнуло о стену. Сверху рухнуло несколько камней, частично перегородив проход. Мало того, что было темно, так все еще и затянуло густой едкой пылью. Мы кое-как нашли небольшой карман, куда и забились. Нужно было переждать, иначе нас просто раздавит по пути.

Прошло секунд тридцать.

— Лейла! — крикнул я, но голос утонул в грохоте обрушивающихся сводов. — Цела?

— Да!

Нащупал ее руку, потянул на себя.

— Гром… — прохрипела она, дыша через ткань. — Завал… Мы дальше не пройдем…

Я наощупь отыскал и вновь включил фонарик — тот лишь чудом уцелел. Луч, сквозь пелену поднятой пыли, едва сумел высветить стену камней, закрывшую проход. Полностью. И скорее всего, намертво.

— Ну, получилось чуть хуже, чем я рассчитывал! — отчетливо произнес я, едва не закашлявшись.

— Гром, ты сумасшедший! — отозвалась девушка, ворочаясь где-то рядом. — Но по-другому было нельзя!

По итогу, прошло шесть минут двадцать две секунды. Мощная детонация уничтожила весь склад и наверняка часть форта тоже. Вот только теперь и мы были под землей, в тесной каменной ловушке, с ограниченным запасом воздуха.

Лейла прижалась к стене, пытаясь отдышаться.

— Как думаешь, отсюда есть другой путь? — спросил я, хотя сам понимал, что шансов мало.

— Не знаю… Эти подземелья старые… Может, где-то есть ответвление… Но если они и были, вполне могли обвалиться! Те, кто строил это, и подумать не могли, что будет творится внутри крепости!

Тяжелая пыль потихоньку оседала.

Через несколько минут я посветил вокруг снова. Мы были в каком-то расширении, похожем на естественную, но очень узкую пещеру. Три прохода — тот, что мы пришли, завален. Сзади, тоже все рухнуло, а даже если и нет, туда идти уже бессмысленно. Но справа был еще один проход, который уходил в темноту.

— Выбираемся туда…

Лейла кое-как поднялась, я за ней. Двинулись вперед, иногда приходилось двигаться чуть ли не наощупь. Проход сужался, становился ниже. Пара раз мы были вынуждены ползти на четвереньках, а потом и вовсе, на животе.

Сколько так прошло времени — точно не знаю, но минут двадцать точно.

— Здесь… — прохрипела она где-то впереди. — Щель… Но очень узкая…

Я подполз ближе. Луч фонаря показал расщелину в скале — сантиметров тридцать в ширину, не больше. В высоту — примерно такая же. Неровные края, выступы. Где-то за ней, судя по тяге воздуха, было свободное пространство.

— Ты можешь попробовать пролезть, — сказал я, указав на ее худощавую фигуру. — Ты меньше меня, легче и более гибкая. Если избавишься от лишней одежды, есть хороший шанс протиснуться.

— А как же ты?

— Без вариантов, я тут застряну. Иди за помощью, приведи наших. Там, за расщелиной, должен быть выход на поверхность. Найдешь Шаха у границы города, приведёшь помощь. Понятно, что там сейчас черт знает что творится, но ты справишься!

— Гром… Но так нельзя!

— Лейла, нет времени спорить. Иди, чего зря воздух сотрясать? Камни сами не раздвинутся!

Лейла посмотрела на меня внимательным взглядом, затем кивнула. Решительно скинула куртку, разгрузку, стянула штаны. Осталась в бесформенной тонкой майке и нижнем белье.

Вообще-то у них в Афганистане подобное приравнивается к хараму, но Лейла не обычная женщина. Она проходила обучение в Ташкенте, делала мужскую работу и вертелась в такой среде, где эти предрассудки просто не нужны. Во многом на нее оказало влияние советская культура. Она давно уже отошла от привычных правил — чего женщине нельзя, она берет и делает. Если потребуется, она разденется и полностью. Однако, это вовсе не для каких-то интимных моментов. Это другое.

— Так и впрямь легче, — сказала она и полезла в расщелину.

Я светил ей, видел, как она протискивается, задерживает дыхание, когда камни царапают кожу. Она двигалась медленно, но упорно. Через минуту ее ноги скрылись в темноте.

— Получилось! — донеслось приглушенно. — Здесь проход дальше! Подай одежду, я вернусь!

— Хорошо! — крикнул я, швырнув не вещи в темноту. — Иди быстро!

Голос стих. Я остался один.

В темноте, в пыли, с ощущением, что стены давят со всех сторон. Ничего, бывало и хуже.

Я выключил фонарик — экономил батарею. Прислушался. Где-то наверху еще продолжали грохотать взрывы, но они были слабыми, одиночными — это детонировали оставшиеся боеприпасы. Но здесь, под землей, было почти тихо. Только собственное дыхание, да стук сердца. Черт возьми, даже сложно представить, что там сейчас на месте форта. Ох, представляю реакцию главного террориста, когда он увидит результаты случившегося! Впрочем, рано радоваться! Дело еще не сделано. Только его часть…

Сколько прошло времени — не знаю. Минут десять? Двадцать? Час?

Я начал терять счет, когда где-то сверху, сквозь толщу земли, прорвался странный гул…

Окраина Пешавара. Руины у аэродрома.

Ольга сидела, прижавшись к стене, и смотрела в темноту. Рядом Док перебирал медикаменты, Смирнов полулежал у стены, положив на колени автомат Калашникова. Герц несколько минут назад закончил разговор с Хоревым, ждал решения.

— Сколько уже прошло? — снова спросила Ольга.

— Час сорок, — ответил Герц, не отрываясь от приемника.

— Долго.

— Для таких дел — нормально. Они не на прогулку вышли, тут повсюду враг. Мы в таких условиях уже работали и не раз. И каждый раз одно и то же, все сроки нарушаются.

Вдруг вдалеке, со стороны форта, глухо, но очень громко, почти оглушительно ухнуло. Земля ощутимо вздрогнула.

— Что это? — Ольга вскочила.

Все замерли. Через секунду — серия разрывов, но уже тише — один за другим, сливающихся в сплошной гул.

— Наверное, форт! — крикнул Смирнов, вскочил, бросился к двери. — Проверить бы не мешало!

— Гром велел не вмешиваться и ждать здесь! — отозвался Док. — Ждем!

Но ждать было невозможно. Предчувствие. Небо на юге полыхало багровым заревом, взрывы не стихали. Ясно, что-то пошло не по плану.

— Я иду, — сказал Женька.

— И я, — Ольга шагнула за ним.

— Ладно! — выдохнул Док, поднимая автомат. — Герц?

— Поддерживаю! Сидеть тут и сопли жевать, дело бессмысленное!

Транспорт пришлось угнать — какой-то древний, потрепанный и покрытый густой пылью УАЗ, брошенный в проулке кем-то из хозяев. Смирнову не составило труда завести его без ключа. к счастью, топливо было, а вот колеса не мешало бы и подкачать. Но на это не было времени.

Они поехали на юг, в сторону зарева. Дорога была пуста — местные где-то попрятались, полиция не совалась.

Через десять минут показались очертания форта. Вернее, того, что от него осталось.

Стены обрушились, над развалинами поднимался столб пламени и дыма. Все еще рвались оставшиеся боеприпасы, разгорался пожар. Зрелище было жутким и завораживающим.

— Тормози! — вдруг крикнул Герц.

Из-за камней, метрах в двадцати от дороги, выскочила фигура. Женщина, в рваной одежде, вся мокрая и грязная. Но зато с пистолетом в руках.

— Лейла! — Док решительно выпрыгнул из машины, рванул к ней. — Лейла, свои!

Она едва не упала ему на руки, тяжело дыша.

— Гром… — прохрипела она. — Там… под землей… Его нужно вытащить. Я покажу дорогу!

— Где он⁈ Цел?

Она неопределенно махнула рукой в сторону холмов, где угадывался вход в подземелье.

— Там…

— В машину! — Смирнов уже начал разворачивать УАЗик.

Они поехали вдоль холмов, пытаясь найти другой вход. Лейла показывала направление, но все выглядело одинаково — камни, пыль, редкие кусты.

— Стой! — вдруг крикнул Герц. — Глядите!

Из-за валуна вышел Ахмад Шах. Живой, но с окровавленной головой, шатающийся. Без оружия. Он не видел машину.

Шах покачнулся, и в этот момент из-за холмов вынырнули трое. Бородатые, с автоматами в руках. Увидели машину, закричали, вскинули оружие. Шах тоже увидел, что-то крикнул.

— Ложись! — заорал Док, без раздумий вскидывая автомат и открывая огонь.

Боевики ответили, пули зацокали по камням, несколько звякнули по металлу. Смирнов выжал газ, УАЗик рванул вперед.

Герц и Док били короткими очередями, стараясь не тратить патроны. Один боевик упал, двое залегли за камни.

— Уходим! — крикнул Док. — Сейчас сюда сбегутся остальные. Их тут полным-полно.

— Шах! — заорала Лейла, понимая, что его нельзя бросать.

Но из-за камней уже бежали новые фигуры. Много. Человек десять. Не пройдет и двадцати секунд, как образуется полукольцо.

— Прикройте меня! — крикнул Док, выпрыгивая из машины с автоматом. Герц и Женька усилили плотность огня, заставив боевиков залечь за укрытия.

Он решительно побежал к раненому Шаху, таща его за собой. Пули свистели вокруг, одна чиркнула по капоту. Пробила лобовое стекло.

— Давай! Давай! — орал Герц, стреляя почти не целясь. Срезал еще двоих. Гулко грохнуло. Лейла кинула дымовую шашку — зашипело, повалил едкий белый дым.

Док, спотыкаясь, кое-как дотащил Шаха до машины, закинул в кузов. Хлопнул дверью.

— Погнали! Жми! Иначе нам кирдык!