Мне нечего было ответить Корнееву. Да тот и не ждал его — по взгляду было понятно.

Модернизированный вертолет Дорина уверенно шёл на северо-запад, оставляя за спиной пакистанские горы. Это я уже потом узнал, что эта модель на данный момент существовала в единственном экземпляре и носила название Ми-24/5 «Абакан». Несмотря на то, что его размеры были почти такими же, десантный отсек явно был шире стандартного. И тем не менее, уместились мы внутри с трудом.

Я сидел, привалившись к холодному борту, и смотрел в иллюминатор. Там, внизу, и не различишь, Афганистан это или все еще Пакистан. Те же горы, те же хребты, ущелья, скалы… Даже редкие огоньки разбросанных тут и там кишлаков ни о чем не говорили. Сверху-то все одинаковое, особенно в темноте.

К счастью, никаких проблем с незаконным пересечением воздушной границы соседней страны не возникло. То ли не заметили, то ли просто проигнорировали. Нас вполне могли принять за американцев или еще кого-нибудь. Да и в целом, сейчас обстановка в Пакистане сложная и напряженная, в правительстве наверняка понимали, что новая война им сейчас не нужна, не просто не потянут финансово. Соответственно, многие моменты тупо игнорировались — мол, вдруг прокатит? И это не только потому, что проблемы с таким гигантом как СССР им были не нужны, а еще и потому, что Афганистан медленно, но верно поднимался с колен. Сейчас отношения между республиками были совсем не такими, как пять лет назад.

Что касается нашей операции… Да, дело мы сделали. Пусть изначальные цели и отличались от итоговых.

Основной форт был уничтожен, а укрепленная база боевиков в горах, с пусковыми установками и ракетами теперь вряд ли для чего-то пригодна. Ракеты оттуда не взлетят, безвозвратно утеряно много оружия и боеприпасов, а тут еще и перехваченный разговор вдруг осветил, что правая рука Бен Ладена Халид, теперь мёртв. Можно сказать, это хороший результат для одной ночи. Но чем ближе мы подлетали к Кабулу, тем яснее я понимал: всё это — только цветочки. Ягоды ещё впереди.

По сути, наша операция изначально была направлена совсем на другое, это уже в процессе мы выявили угрозу, вышли на форт и подготовленные ракеты, что должны были лететь на Кабул и Кандагар. Да, уничтожили их, попутно ликвидировали ещё кучу незаконно поставленного в регион оружия и боеприпасов, чем ощутимо нарушили террористу ближайшие планы. Но по-большому счету, это действительно мелочь. Пресекли один удар, но только вывели его из себя. Теперь, ослепленный яростью Бен Ладен может нанести десяток жестоких и кровавых ударов куда угодно. Причем теперь он не будет бить по Афганистану, его цель предельно ясна — Советский Союз. Мирное население, экономика, наука. И что-то подсказывало мне, что теперь он не ограничится захватом телестудии или сожжением нефтедобывающих платформ. Теперь будет что-то куда серьезнее.

Я знал об этом человеке многое, но лишь в общих чертах. Никогда сильно не интересовался его биографией и тем, что он творил по всему миру. Я знал, кем он станет через десять, через двадцать лет. Знал про башни-близнецы, про взрывы посольств, про охоту за ним, которая продлится десятилетие. И знал, что теперь, после сегодняшней ночи, он не просто абстрактный враг.

Мы уничтожили его людей, его оружие, его планы. Сам факт того, что советская разведка вторглась в его владения и, можно сказать, дала ему пинка под зад, непременно выведет его из себя. А такой яростный фанатик как он, да еще и с огромными ресурсами на руках, подобного просто не простит. Он даже не поймет, как так получилось, не сделает выводов. Для него такие шаги неприемлемы. Он считает себя неуязвимым, безнаказанным. Считает, что ему можно все.

У него достаточно денег, достаточно фанатиков, достаточно связей, чтобы организовать что угодно. А уж с поддержкой американцев… Да, Паркер вовремя понял, что он вышел из-под контроля ЦРУ, но успел ли он доложить куда нужно? Вряд ли, там тоже обстановка до конца не ясна. Всё-таки, чьи люди сбили вертолет Паркера?

Я прокручивал в голове возможные цели, пытался анализировать. Обосновывать самому себе, отрицать.

Нефтяные платформы на Каспии — он уже показал, что может туда добраться. Повторять не будет. Слишком мелко для него, несмотря на чудовищность. Трубопроводы в Западной Сибири — тысячи километров, которые невозможно охранять круглосуточно. Это возможная цель, но вряд ли. Слишком далеко. Атомные электростанции — их хорошо охраняют, но у него есть люди, готовые на смерть. Это направление уже усилено после Чернобыльских событий — туда бородатые даже не проникнут. Если только он задействует европейских наемников, но тоже маловероятно — КГБ бдит днем и ночью. Научные центры, конструкторские бюро, секретные институты — всё это может стать мишенью, но почти все из этого находится в глубине страны, а туда добраться непросто. Транспортные узлы, мосты, плотины гидроэлектростанций… Список можно продолжать бесконечно, но что толку? Я вообще могу думать не в ту сторону!

И ведь по сути, это только материальные объекты. А если он решит бить по людям? По школам, по больницам, по жилым домам? В моей прошлой жизни были Чечня, Беслан, «Норд-Ост» — всё это было. Взрывы жилых домов на Каширском шоссе. И начиналось все именно так.

— Гром, — вывел меня из раздумий голос Дорина. — Заходим на посадку. Кабул.

Я выглянул в иллюминатор. Внизу расползались огни афганской столицы. Город, который сейчас он выглядел мирным и спокойным. Даже сложно представить, что всего два года назад здесь шли бои.

Вертолет коснулся земли на военном аэродроме, толчок сигнализировал о том, что посадка прошла успешно. Аппарель открылась, и в лицо ударил горячий, сухой воздух. Ночь, но даже ночью здесь было жарко и душно.

Мы выгрузились. Усталые, грязные, израненные, но живые. Группа вновь вернулась без потерь. На лётном поле нас уже ждали. Несколько армейских УАЗиков, люди в форме и в штатском — никто из них не был мне знаком.

Ко мне подошёл лейтенант Дамиров. Живой и здоровый с кобурой на поясе. Впрочем, с того момента, как мы разделились, он был тут в относительной безопасности, так что и оружие ему не нужно.

— Командир, — он улыбнулся, но глаза оставались серьёзными. — Рад видеть. Хорев на связи, ждёт доклада. И… тебе просили передать, что командование ХАД хочет с тобой поговорить. Ну, их начальство.

— Какое начальство? — я посмотрел на подошедшую сзади Лейлу.

— А! Скорее всего, это заместитель начальника управления, генерал Надир Хан. Серьёзный человек. Именно он дал мне добро выдвигаться в Пешавар. Ему можно доверять.

Я кивнул. Лейла сказала именно то, что от нее требовалось. ХАД. Они тут главная сила в борьбе с остатками оппозиции и теми, кто туда-сюда незаконно пересекал границу, намереваясь вновь расшатать обстановку в республике. Если они подключатся не скрытно, а в полную силу, у «Спектра» в этой части региона будет больше возможностей.

Мы погрузились в машины и поехали через ночной Кабул.

Город спал. Мирная жизнь. Трудно поверить, что всего в сотне километров отсюда, за горами, люди готовы убивать и умирать за идею, которую сами до конца не понимают. За идею, которую им внушили, толком не объяснив для чего. Впрочем, разве Афганская война другой? Там происходило все то же самое, только не в фас, а в профиль!

Штаб-квартира ХАД находилась в неприметном трех этажном здании в центре города.

Тут нам пришлось разделиться. Кому-то требовалась медицинская помощь, кому-то новая одежда. Вся группа знала, что ей делать. А нас с Лейлой провели внутрь, в большой полупустой кабинет на втором этаже. Генерал Надир Хан оказался человеком лет пятидесяти, с усталыми, но живыми глазами и седой щёткой усов и бороды. Форма сидела на нём безупречно, на груди — ряд орденских планок, каких-то медалей. Он поднялся нам навстречу, протянул мне руку.

— Капитан Громов? — спросил он на довольно неплохом русском, почти без акцента. — Надир Хан. Лейла много рассказывала о вас. Да и слухов о вас ходит предостаточно. Без сомнений можно сказать, что вы приложили львиную долю усилий, чтобы война на этой земле наконец-то подошла к концу. И хотя работы еще много, уже сделан огромный шаг. Видели, как тихо в городе? Именно этого все ждали. Именно это мы и пытаемся сохранить. Присаживайтесь.

Мы сели за длинный стол. Лейла осталась стоять у двери, скрестив руки на груди.

— Я хочу поблагодарить вас лично, — начал Хан, глядя мне прямо в глаза. — В общих чертах я уже в курсе, какую работу проделала ваша группа. Ваше командование поставило нас в известность. Вы предотвратили настоящую катастрофу. Ракеты, нацеленные на Кабул и Кандагар… Если бы они ушли, погибли бы сотни людей, если не тысячи. Женщины, дети, старики. Вы знаете, что наша республика только начала восстанавливаться после войны и сейчас мир, что царит здесь, важен для всех и каждого.

— Мы сделали свою работу, — ответил я. — Однако, это только начало. Известный вам человек, Бен Ладен, объявил войну Советскому Союзу. Это наш общий враг.

— Да, — кивнул Хан и добавил, но уже тише. — Общий. Но наши возможности… Они крайне ограничены. У нас нет столько ресурсов, чтобы охотиться за ним на пакистанской территории, да и влияние наше строго ограничено. ИСИ нас там тоже не жалует. ЦРУ играет в свои игры, результаты которых не сулят ничего хорошего. А Бен Ладен, это змея в песке. Сегодня он здесь, а завтра где-нибудь ещё.

— Что вы планируете делать дальше?

— Мы будем работать по агентуре, по каналам поставок оружия, по финансам, — Хан развёл руками. — Но это долго. Это требует много времени и сил, которых у нас пока что недостаточно. Нас беспокоит, что ранее Бен Ладен публично объявил джихад Советскому Союзу. Пока все работы на атомной электростанции, что строится на севере республики, тоже заморожены. А нам это крайне невыгодно. Пока существует угроза от Бен Ладена, спокойствия не будет никому, а экономика Афганистана и так на низком уровне.

— Да, мы знаем.

— И что вы думаете?

Я помолчал, собираясь с мыслями.

— Я думаю, что он не остановится. У него есть огромные деньги, есть люди, среди которых множество фанатиков, готовых идти на смерть. Сегодня он хотел ударить по Кабулу и Кандагару. Завтра он захочет ударить по Баку, по Грозному, по Махачкале. Послезавтра — по Москве. И с американскими покровителями он вполне может найти способ осуществить подобное.

Хан слушал внимательно, не перебивая.

— Нефтедобывающие платформы в Каспийском море, — продолжил я. — Трубопроводы в Западной Сибири. Атомные электростанции — у нас их много, и несмотря на предпринятые нами меры, они все еще уязвимы. Научные центры, где создаётся ядерное оружие. Конструкторские бюро, где разрабатывают новые ракеты и самолёты. Плотины гидроэлектростанций — если их разрушить, затопит целые города. Транспортные узлы, мосты, железные дороги. Школы, больницы, жилые дома… Перечислять можно долго!

Хан переглянулся с Лейлой.

— Это страшный список, — тихо сказал он.

— Это реалии нового мира, — ответил я. — Последствия закончившейся ранее войны. Бен Ладен не просто шейх или полевой командир. Он угроза нового формата. Помешанный на мести фанатик. У него нет государства, нет регулярной армии, но у него есть сильная идеология, деньги и люди. И он будет бить туда, где мы меньше всего этого ждём.

— Что вы предлагаете?

— Ну, предлагать пока нечего. Да и не мне говорить о таких вещах. Я всего лишь капитан. Предлагать могут люди в погонах намного больше моих.

— Уверен, у вас впереди большое будущее! — улыбнулся генерал. — И я не говорил бы сейчас с вами, если бы генерал-майор Хорев не указал на вас. Мне кажется, он вам доверяет решение практически любых вопросов. А это привилегия…

Я кивнул. Смысл был понятен.

— Возвращаясь к вашему вопросу… Я считаю, что нужно тщательно анализировать, собирать информацию, искать его связи здесь, в Пакистане, в Саудовской Аравии, в Иране. Нужно понять, кто оказывает ему поддержку, кто распределяет деньги, кто прикрывает и обеспечивает безопасность. Это работа на месяцы, а может, и на годы вперед.

— А вы?

— А я буду делать то, что умею.

Хан кивнул, что-то записывая себе в блокнот. А я не стал уточнять, что именно имел в виду.

— Хорошо, капитан. Мы будем рады сотрудничать по мере наших возможностей. Лейла останется вашим контактным лицом. Если у нас появится важная информация— вы узнаете первыми.

Мы пожали друг другу руки, и я вышел из кабинета.

В коридоре меня ждал Дамиров.

— Командир, Хорев на связи. Срочно.

Оказалось, что лейтенант уже обосновался здесь и даже получил отдельный кабинет, выделенный под нужды Спектра. Туда же провели связь с Москвой.

Я взял трубку телефона.

— Громов слушаю!

— Максим, — голос Хорева звучал устало, но твёрдо. — С возвращением, рад что вы успешно предотвратили угрозу. Но это только начало, отдыхать некогда.

— Я понимаю, товарищ генерал. Бен Ладен в курсе, что мы засветились. Сложно сказать, куда он нанесет следующий удар.

— Ты прав. Это очень серьезный вопрос. Кстати, военная контрразведка тоже подключилась к решению этого вопроса и готова оказать самое плотное содействие уже сейчас. Они разрабатывают свои меры, но без нашей информации им не обойтись. Ты теперь чуть ли не главный эксперт, работающий по Бен Ладену. Готовься.

— К чему?

— К серьёзной работе. «Спектр» будет заниматься этим вплотную. Собирайте информацию, анализируйте, ищите слабые места. Нужно объединить все усилия, чтобы информация о возможной подготовке Бен Ладена к новому удару не смогла пройти мимо нас. Нужно систематизировать ресурсы, распределить силы. В отдел прибудут новые сотрудники. Все организационные работы я доверю нужным людям, а свою задачу ты знаешь. Делай то, что умеешь!

— Так точно, товарищ генерал!

— Хорошо. До утра отдыхай. Завтра жду подробный доклад по всей операции. Всё.

Связь прервалась.

Я вышел на улицу. Ночь стояла жаркая и душная, звёздная. Где-то вдалеке работал генератор, слышались голоса.

Я задумчиво сел на скамейку у входа, достал флягу. Пить хотелось неимоверно, а воды в ней оставалось совсем чуть-чуть.

— Задумался, Максим? — раздался женский голос за спиной.

Я обернулся. Конечно же, это была Лейла. Подошла, села рядом. Тоже уставшая, грязная, все еще в рваной одежде, но в глазах — тот же огонь.

— Да, слишком многое нужно обдумать, — согласился я. — Мы уничтожили ракеты, убили Халида. Но это капля в море. У Бен Ладена десятки таких, как Халид. Тысячи фанатиков по всему Ближнему Востоку. И он не остановится.

— Знаю, — тихо сказала Лейла. — Я тоже об этом думала.

— И что решила?

— Пока ничего. У нас нет ресурсов, чтобы вычислить все его ходы и возможные цели. ИСИ нам здесь не поможет, ЦРУ тем более. Они играют в свою игру и будут только рады, если у нас появятся проблемы. Остаётся только ждать.

— Ждать — значит проиграть, — жёстко заявил я. — Нужно искать его логово. Нужно найти его самого. И уничтожить.

— Легко сказать, — невесело усмехнулась она. — Таких мест у него — десятки. Он постоянно перемещается, не спит в одном месте дважды. У него личная гвардия, обученная саудовскими и американскими инструкторами. К нему не подобраться.

— Значит, надо подбираться по-другому. У каждого есть слабое место.

— У него их нет, — покачала головой Лейла. — Он фанатик. Ему не нужны деньги, ему нужна идея. Пока есть идея, будут люди. Пока есть люди, будут деньги. Замкнутый круг.

— У всех есть слабые места, нужно только их найти!

Лейла не стала возражать. Где-то в здании ХАД раздались голоса, потом всё стихло.

— Гром, — вдруг сказала Лейла. — А что, если попробовать внедриться? Заслать своего человека в его окружение?

— Нет. Это годы работы, — устало вздохнув, возразил я. — И огромный риск. У нас просто нет такого человека, который подошёл бы для этой роли.

— Но попробовать-то можно?

— Кто сможет притвориться фанатиком, жить с ними, дышать с ними, убивать с ними — и при этом оставаться нашим? Это непростой путь, провалиться можно на любом этапе, а результата можно ждать месяцами и не дождаться вообще!

Лейла промолчала. Она все понимала.

Из здания вышел Дамиров.

— Гром, — крикнул он. — Лейлу в штаб вызывают. Срочно.

Лейла поднялась, поправила форму.

— Иди, — сказал я. — Отдохнуть всё равно не дадут.

— А ты?

— А я посижу. Подумаю.

Она кивнула и ушла. Я остался один.

Ночь тянулась медленно. Я думал о Лене, о ребёнке, который должен был вот-вот родиться. О том, что сказал Хорев. О том, что сказал Хан. О проклятом террористе, что угрожал безопасности страны. О том, чего ждать в ближайшие дни. Несмотря на усталость, сна не было ни в одном глазу.

— Что, майор, — вдруг раздался голос из темноты. — Не спится?

Я вздрогнул. Обернулся.

Майором меня могли назвать только случайно. Или же, имелось в виду совсем другое. В моей прошлой жизни я закончил службу в звании майора, а знать об этом мог только один человек. Тот, кому я сам рассказал об этом.

Из-за угла здания вышел человек. Среднего роста, в местной одежде. Оружия при нем я не заметил. Он подошёл ближе. Я даже не удивился.

Савельев. Лейтенант КГБ, с которым мы уже несколько раз пересекались ранее. Тот, кто попал сюда раньше меня, кто успел предотвратить аварию на ЧАЭС. Человек, который знает то же, что знаю я. В общих чертах.

— Савельев? — я не поверил своим глазам. — Ты здесь откуда?

— Живой, как видишь, — он усмехнулся, присел рядом на скамейку. — Только я теперь старший лейтенант. Повысили недавно.

— Поздравляю! И все же, что ты тут делаешь?

— Работаю! — он пожал плечами.

— На кого?

— Забыл? — поправился он. — Контрразведка. А все потому, что такие как мы знаем, кто такой Бен Ладен в будущем! Наши знания бесценны, но применять их нужно грамотно и осторожно.

— Знаю! Ты хочешь предложить что-то конкретное?

— Бен Ладен не просто так начал эту войну. Он чувствует угрозу, потому что хотя и богат, но не бессмертен. Мы должны просчитать его планы, первыми нанести удар.

— Если ты что-то предлагаешь, то не тяни. Я весь во внимании. Есть какой-то план?

— Ты помнишь, как его вычислили в нашем времени?

— Ну, так… — честно говоря, не помню. Я знал только, что операция была сложной, дерзкой, но увенчалась успехом. Террорист был ликвидирован.

— Что на войне главное? — ухмыльнулся он. — Координация и управление, так? Нет управления, нет контроля. Нет победы. И у боевиков тоже. С учетом наших знаний из прошлого, вывод напрашивается сам собой. Мы можем вскрыть его убежище только хитростью и коварством. Получить контроль над их каналами связи можно задолго до того, как они станут значимыми. Понимаешь, к чему я?