Грузовик несся вверх по ущелью, то и дело подпрыгивая на камнях.

Позади полыхало огненное зарево — укрепленная площадка с подготовленной ракетной установкой, техника и оружие, руины кишлака — все превращалось в огромный костер. Детонировали боеприпасы, все сверкало яркими рыжими всполохами, вверх поднимались клубы дыма. Эпическое зрелище. Жаль, что я не видел, как рванул первый форт. Уж там-то оружия и боеприпасов было раз в десять больше.

Надеюсь, что Халид и большая часть его людей погибла. Если же нет, что скорее всего, значит, за нами непременно увяжется погоня. Наверняка он также найдет способ доложить о случившемся Бен Ладену, а его реакцию предсказать несложно — ярость, злость, раздражение. После этого он железно попытается нанести другой удар, еще более жестокий и кровавый. Такому человеку нужен резонанс. Нужна месть.

Вообще, было бы хорошо взять в плен кого-то из его помощников, чтобы впоследствии узнать о самых ближайших планах. Это мог быть тот же Халид, но его судьба пока что была неизвестна. Впрочем, если Паркер жив, он тоже сгодится.

Я вцепился в борт, пытаясь удержаться на трясущихся досках. Рядом Лейла переводила дух, Док перевязывал лёгкую огнестрельную рану на руке. Смирнов гнал машину, почти не разбирая дороги, но при этом контролировал процесс.

Нам нужно было поскорее подобрать Шаха и Ольгу, пока еще была такая возможность. Не пройдет и часа, как все эти дороги будут перекрыты боевиками, что сбегутся со всех окрестностей — точек у них тут много. Наверняка кто-то из их полевых командиров уже в курсе, что здесь действует советская разведка.

Шут перебрался с подножки в кузов, тяжело дыша.

— Гром, тот снайпер… — выдохнул он. — Кто-то работал с высоты. Я не видел откуда, но слышал одиночные выстрелы. Били из СВД, причем толково. Кто бы там ни был, он стрелял не менее десятка раз и все точно в цель. Даже когда мы уже отъезжали, он продолжал стрелять. Профессионал.

— Может, наши? — спросил я.

— Не знаю, может и так. Только кто? Хорев других не пошлет, а если бы ГРУ отрядил в этот район кого-то еще, мы бы знали об этом заранее. Контрразведка… Не думаю, к тому же всего один человек. Но кто бы нам ни помог, он работал грамотно. Я бы сказал, работал с небольшого расстояния, метров в триста-четыреста. И в темноте, учитывая горный рельеф местности, а так не каждый сможет.

Я задумался. Неужели вмешалась третья сила? Но кто?

В этом регионе и без того хватало игроков: ЦРУ, ИСИ, местные племена, советники из разных стран. Но снайпер, работающий по боевикам Халида в момент, когда мы выбирались из ловушки — это не могло быть случайностью. Он работал в наших интересах. И чуйка подсказывала мне что делать…

Выглянув из-за болтающегося тента, я увидел в горах мерцающий огонек. Возможно, фонарь. Три длинных, два коротких. Сразу стало понятно, что это не баловство боевиков — они такого и не знают.

— Так, а ну, тормози! — обернувшись, крикнул я Смирнову.

— Гром, ты чего? Нас могут преследовать!

— Тормози, говорю! — оружие я держал наготове, поскольку Женька был прав. Взрыв не мог уничтожить всех, наверняка кто-то последовал за нами. А может и нет, может противник по каким-то причинам взял, да и отказался от преследования.

Женька послушно сбавил скорость, затем грузовик и вовсе остановился у обочины. Нас окутала тишина, было слышно только потрескивание разогретого двигателя и далекие взрывы за хребтом. По моим подсчётам, мы удалились от места взрыва примерно километра на два с половиной. Может чуть больше.

— Эй, вы что задумали? В чем дело? — удивленно спросила Лейла.

— Ждать. Если это друг, он появится. Если враг, будем решать проблему!

Не знаю почему, но у меня в голове засела твердая мысль — нужно подождать. И игнорировать сей факт нельзя. Ну, не просто же так все это.

Три минуты. Пять.

Время тянулось бесконечно медленно. Я вслушивался в ночь, пытаясь уловить любой посторонний звук — шорох оседаемых камней, шум обуви, лязг металла. Где-то в горах тихо ухал филин, ветер шелестел сухой травой. Пальцы сами собой сжимали и разжимали рукоять пистолета. Остальные заметно нервничали, но не вмешивались. Раз я что-то решил, значит, на то есть причина. По-хорошему, нужно было скорее прорываться через ту огневую точку, что была впереди, забирать наших товарищей и рвать когти в сторону афгано-пакистанской границы.

Наконец, из темноты раздался голос. Гулкий, низкий, басовитый:

— Командир, ты как всегда — импровизируешь на ходу! Я едва за вами успел!

Из-за наваленных друг на друга валунов показался человек. Крупный, широкоплечий, под два метра ростом. В руках он держал пулемет Калашникова с большим коробом, а за спиной был различим огромный вещмешок и ствол снайперской винтовки Драгунова. Лицо широкое, простоватое, но глаза — цепкие, внимательные, холодные. — блестели в полумраке.

Черт возьми, да это же Самарин! Прапорщик! Раненый во время последней операции группы «Зет» в Сирии, он единственный кто не участвовал в авантюре по вызволению моей супруги из плена в Абу-Танф, по причине того, что валялся в военном госпитале. Хорошо, что его как раз в это же время отправили на реабилитацию в Ростов. А там и до дома всего-то километров двадцать. К счастью, даже будучи в не самом лучшем состоянии здоровья, он не отказался помочь понаблюдать за безопасностью моей матери, чем оказал огромную услугу.

Я полагал, что он до сих пор восстанавливается где-нибудь в Батайске, но не тут-то было — он стоял здесь, живой и здоровый, и скалился в улыбке. Честно говоря, я терялся в догадках, ждал кого угодно, только не его!

— Дима? — я не поверил своим глазам. — Твою мать, ты как тут оказался?

— Здравия желаю, Гром, — он подошёл ближе, протянул широкую руку. — Что, удивлены?

— А то! Так какого ты здесь делаешь?

— Хорев отправил. На всякий случай. Дамиров со мной, но он на второй линии.

Показался Корнеев. Тоже удивился, обрадовался. Шут хлопнул его по могучему плечу — Самарин даже не шелохнулся.

— Димка! — Корнеев сиял. — А мы уж думали, ты в госпитале поселился! Тебя ж два месяца почти не было.

— Врачи в плен взяли, — усмехнулся Самарин, пожимая руку Доку, Лейле, Герцу. — Сказали, без меня в армии как-нибудь потерпят. А потом, где-то три дня назад, Хорев распорядился, чтобы меня выписали и в Кабул спецбортом доставили. Там меня Дамиров встретил. У него уже были инструкции. В общем, так я и оказался здесь. Сначала у границы, затем Пешавар. Чуть чуть не успел на фейерверк, у форта. Пришлось вас догонять.

— А как ты от Кабула до границы попал? — спросила Лейла.

— Очень просто, — кивнул Самарин. — Вертолетом. Меня Дорин доставил.

— Дорин? — переспросил Шут. — Он что, тоже здесь?

— Ага. Ему новую машину выдали, экспериментальную. Ми-24 какой-то, доработанный. «Абакан» называется. Дальность полета увеличена, двигатели форсированные, малошумные винты. На пяти километрах его почти не слышно. Высадил меня у границы, в условленном месте, и ушел в режим ожидания. Ждет сигнала.

— Где он сейчас?

— В горах, в двадцати километрах отсюда, севернее. Дамиров с ним. Как только дадим сигнал — будет через пять-десять минут.

— Погоди, а как ты вообще нас нашел?

— Очень просто, — Самарин пожал плечами. — Хорев дал координаты первого форта. Говорю же, ввысадился у границы, двинулся к вам. Был на половине пути, когда рвануло. Видел вас издалека, когда вы кого-то спасали, потом в горы поехали на УАЗ-зе. Я машину угнал из города, добрался по другой дороге, правда машину разбил. Дальше пришлось ее бросить, двигался быстро. Благо, тут же все дороги переплетаются друг с другом. Нашел тропу, забрался на сопку, а оттуда все как на ладони. Видел, как Шут взрывчатку закладывал, как заварушка началась. Ну я и решил, что пора вмешаться.

— Хорошо вмешался, — усмехнулся Шут. — Главное, вовремя.

— Старался, — Самарин улыбнулся в темноте. — Ладно, но сейчас некогда рассиживаться. За вами наверняка хвост будет. Эти черти бородатые так просто не отстанут. Мстить будут, железно.

— Это сколько угодно. Разрулим. Женька, выезжаем. Нужно наших подобрать, по пути и рвать к границе.

— Кого? — спросил Самарин. — Вроде всё здесь.

— Не совсем. Ольга и ещё сотрудник ХАД — Шах. И раненый американец.

Смирнов завел двигатель. Мы уверенно двинулись к тому месту, где оставили Шаха и Ольгу. Удивительно, но нас почему-то все ещё никто не преследовал, хотя казалось бы…

Дорога петляла по серпантину между скалами. Через пять минут показался знакомый поворот. Укрепленная огневая точка была брошена — ни машины, ни людей. Сарай пуст, огонь в бочке догорает. Неужели боевики уже успели покинуть точку? Но тогда куда они выдвинулись?

Мы проехали еще метров шестьсот, остановились на обочине. Я выглянул из кабины, увидел брошенный УАЗ, рядом с которым никого не было. Я резко свистнул. Ольга показалась справа, у небольшого гребня, вооруженная автоматом Калашникова. Рядом сидел Шах, бледный, но живой.

— Давайте сюда, свои! — крикнул я.

Они быстро приблизились, влезли в кузов, Герц и Док помогли. Ольга села рядом с Лейлой, а Шах повалился на дно, тяжело дыша.

— Целы? — спросил я. — Хорошо! А где Паркер?

— Его забрали.

— В смысле? Кто? — удивился я.

— Не знаю. Сорок минут назад появилась странная группа. Человек пять, все были в темном камуфляже, с оружием. Они его забрали. Сначала разговаривали, потом подняли на руки. Мы спрятались сверху, они и не заметили.

Тот факт, что ценного пленника у нас больше не было — разочаровывал. Но, куда деваться?

— Наверное, это ИСИ, — коротко сказал Самарин. — Или ЦРУ. Неважно. Лучше сваливать отсюда поскорее.

Смирнов выжал газ, грузовик рванул вперед. Километров пять ехали петляя по горной дороге, затем показалось малоприметное ответвление, очень узкое, но вроде бы проходимое. Свернули туда. Примерно этой же дорогой пользовался и Самарин, но он не был уверен на сто процентов — в темноте, да еще и в горах, все одинаковое.

Самарин развернул имеющуюся у него карту, подсвечивая фонариком.

— Нам сюда, — он ткнул пальцем в точку. — Двенадцать километров по ущелью, потом подъем на плато. Там точка эвакуации. Это почти что граница. Там небольшой кишлак, с местными. Они к боевикам не имеют никакого отношения. Дорин будет ждать сигнала. Сам он в Афгане, границу пока еще не пересекал. Но по первой команде долетит минут за пять. У меня радиостанция с собой.

— Жми, Женя, — сказал я, обращаясь к Смирнову. — Лучше бы нам убраться подальше!

Грузовик уверенно несся по ущелью, поднимая тучи пыли. Благо, почти вся дорога была прямой.

Первые минут десять прошли спокойно. Мы уже начали надеяться, что пронесло, когда сзади нас, в темноте, мелькнули огни. Потом еще раз.

— Твою мать, — выдохнул Шут, вглядываясь. — У нас хвост!

Такого лексикона в те годы еще не было, это я своих ребят научил таким словечкам. Особенно Шут любил мои выражения, особенно те, что звучали крепко и эмоционально. Это может и странно, зато я своих понимал с полуслова. Да и что в этом плохого?

Три точки, быстро приближающиеся. Пикапы. С пулеметами в кузовах.

— Откуда они взялись? — крикнула Лейла.

— Из первого форта! — ответил Самарин. — Те, кто был в окрестностях! Наверняка предупредили те, кто слышал второй взрыв. Вот почему на укреплённой точке никого не было. Халид держал там резерв! Они шли на звук взрыва, просчитали наш маршрут. Впрочем, какая разница?

Первый пикап открыл огонь издалека, метров с четырехсот. Пули хаотично зацокали по камням, по дороге. Пара пуль звякнула по металлу, высекая искры, а несколько выбило щепки из досок.

— Ложись! — заорал я. — Все на дно! Димка, готовь свой пулемет. Нужно дать им понять, что у нас есть чем ответить. Держи их на расстоянии.

— Принял!

Мы попадали на дно кузова. Пули свистели над головами, впивались в дерево, рикошетили от камней.

Смирнов вел грузовик, не сбавляя скорости, лавируя между валунами. Дорога петляла, поднималась вверх, но пикапы все равно были быстрее и маневреннее.

Самарин раскинул сошки ПКМ, установил его прямо на полу, просунув ствол через выломанную доску. Принялся долбить короткими прицельными очередями, по три-пять патронов. Шугануть однозначно получилось — пикапы стали менее дерзкими, но и сами огонь не прекратили. Было очевидно, что живые мы им не нужны.

— Не могу попасть наверняка, — выдохнул он. — Трясет сильно.

— Это и не нужно! Просто выиграй нам время!

— Хорошо.

Самарин продолжил стрельбу, поливая противника. Но тут, буквально из ниоткуда, справа выскочил еще один пикап, без пулемета, но зато с двумя стрелками в кузове. Один из них готовил к выстрелу РПГ-7.

— Ага, конечно! — процедил я, оценив угрозу. Кое-как держась, я выхватил пистолет. Почти не целясь, выстрелил по ним несколько раз. Пули разбили лобовое стекло пикапа, но водитель уцелел.

Гранатометчик, с трудом удерживаясь внутри, прицелился. Хотя его и качало все стороны, но он был полон решимости произвести выстрел.

— Снимите его уже, наконец! — рявкнул я, когда выпустил всю обойму от «Макарова».

И в этот момент Герц, тщательно прицелившись, выпустил по ним длинную очередь из автомата. Та легла точно — гранатометчик дернулся и повалился обратно в кузов, выронив гранатомет.

— Сделал! — крикнул он, падая на дно.

Но другие пикапы не отставали. Пулеметчик на втором пикапе открыл огонь, пули прошивали борт грузовика.

— Гром, — крикнул Смирнов из кабины. — У нас бензин на исходе! Бак почти пуст! Эти черти его толком и заправить не могли.

Я выругался. Пикапы приближались. Еще немного — и они нас догонят.

— Герц! — крикнул я. — Давайте сигнал Дорину! Сейчас!

Прапорщик отстранился от пулемета, выудил из своего рюкзака рацию — это была носимая Р-148 «Малыш». Теперь понятно, чего он с таким баулом по горам носился. Самарину нужны были патроны, еда и инструмент. И связь.

— Жаворонок, я Скала! Нас преследуют! Срочно нужна помощь, сами не отобьемся! Координаты…

Он не договорил. Очередь из пулемета прошила борт рядом с ним. Самарин упал, но рацию из рук не выпустил.

Герц огрызнулся. Швырнул гранату, отчего грохнуло так, что сверху камни посыпались.

— Дима! — заорал Шут. — Цел?

— Устанут меня убивать, — прохрипел Самарин, поднимаясь и глядя на рассеченную кожу на бедре. — Ерунда, царапина.

В этот момент грузовик дернулся, мотор зачихал и через несколько секунд вовсе заглох. Мы остановились посреди ущелья.

— Все, приехали! — выругался Женя, ударив по заранее.

— Дорин вылетает!

— Отлично!

Пикапы тоже затормозили, метрах в пятидесяти. Из них высыпали люди — человек пятнадцать, с автоматами, пулеметами. Повисла глухая тишина, никто не пытался стрелять. Пауза затянулась.

— Выходите! — наконец с той стороны заорали по-пуштунски. — Выходите, русские свиньи!

Мы переглянулись. Хотя из серьезного оружия у нас был только один автомат Калашникова, винтовка и ПКМ, это вовсе не значило, что мы безоружны. У каждого был еще и пистолет. Советского разведчика просто так не взять — много кто пытался. А уж из группы «Зет» так тем более. Еще ни у кого не получилось.

— Принимаем бой, — сказал я. — Но осторожно. Рассредоточиться. Боеприпасы экономить. Ждём помощь с воздуха.

Времени было мало. Боевики не получив ответа, двинулись сами.

Мы тактично заняли позиции за камнями. Противники приближались, стреляя на ходу. Пули щелкали по камням, высекая искры.

— Нас попытаются взять в кольцо и задавить, — спокойно сказал Самарин, проверяя пулемет.

— Знаю, — перекрикивая грохот, ответил я. — Но у них ничего не получится!

Мы открыли огонь, полетели гранаты. Боевики, не ожидавшие такого отпора, потеряли пятерых убитыми и вроде как даже прекратили продвижение. Ждали подмогу.

Вдруг в небе, откуда-то сверху, донесся нарастающий гул. Негромкий, словно шелест, но с каждой секундой все более явственный.

— Что это? — спросила Лейла.

Я поднял голову. Из темноты, со стороны скал, вынырнул вертолет. Стремительный, хищный, с приплюснутой кабиной и странными наплывами по бокам. Он шел низко, почти над самой землей, и только нестандартный шелест лопастей выдавал его присутствие. Шум двигателей тоже не был характерен для типичного «крокодила». Это явно что-то новенькое. Да-а, советское авиационно-конструкторское бюро работало день и ночь, производя новые образцы техники.

— Дорин! — заорал Самарин. — Это он!

Вертолет пронесся над нашими головами и обрушил на боевиков шквал огня. Носовая установка с крупнокалиберным пулеметом заработала, выкашивая нападающих. С боков ударили НУРСы — и два пикапа почти одновременно взлетели на воздух, осветив пространство вокруг. Дорин работал ювелирно, бил так, чтобы не задеть нас. Не каждый пилот сможет контролировать площадь поражения неуправляемых ракет, в непосредственной близости со своими. Но Хорев и не прислал бы абы кого на помощь.

Боевики заметались, пытаясь укрыться, но боевая машина была неумолима. Дорин развернулся, прошелся над ущельем, добивая оставшихся.

Через минуту все было кончено. Вертолет мягко опустился рядом с нами, поднимая тучи пыли.

Аппарель открылась. В проеме стоял капитан Дорин — высокий, поджарый, с хищным лицом летчика-аса.

— Залезайте! — крикнул он. — Быстро!

Мы рванули внутрь. Самарин замыкал, держа в ручищах пулемет.

Аппарель закрылась, вертолет рванул вверх. Я выглянул в иллюминатор — внизу, в ущелье, догорали остатки пикапов и валялись тела боевиков.

— Красиво работаешь, — сказал я Дорину, используя гарнитуру.

— Стараюсь, — усмехнулся он. — Машина позволяет. «Абакан» — это тебе не старый «крокодил». Приборы ночного видения, лазерный дальномер, новая система управления огнем. Я их как куропаток щелкал, что бы они там не пытались предпринять. Правда, границу нарушил, но тут без вариантов…

— Спасибо, — кивнул я. — Вытащил.

— У меня приказ от генерал-майора, — ответил Дорин. — А я приказы выполняю. Особенно безумные.

Вертолет уверенно набирал высоту, уходя к границе. Внизу проплывали горы, ущелья, редкие огоньки кишлаков.

— Минут пять, и будем на нашей территории, — сказал Дорин в гарнитуру. — Там вас встретят.

Я облегченно выдохнул, привалился к борту. Рядом сидели свои — усталые, израненные, но живые.

— Все, — выдохнул Шут. — Домой.

Я выглянул в иллюминатор. Внизу, на дороге, мелькнули огни горящих машин.

— Пока вас не было я перехватил интересное сообщение, — произнес у гарнитуру Дорин. — Отдельная группа боевиков Бен Ладена выдвинулась сюда еще утром и где они теперь, можно только догадываться. Они шли на звуки боя, но не успевали.

Вертолет уходил все выше. Огни внизу остановились, замерли. Уже ничего нельзя было толком разобрать — сплошная чернота. И вдруг, Дорин снова привлек мое внимание.

— Гром, слушай!

Я кивнул. В наушниках послышался отчетливый мерзкий голос, искаженный помехами и акцентом.

— Командир. Шейх, это были русские. Мы опоздали. Они ушли на вертолете. Да, это точно русские. Мы видели их, нашли следы. Это точно они.

Пауза. Потом в эфире раздался другой голос — холодный, спокойный, с металлическими нотками. Бен Ладен.

— Ты уверен? — спросил он. Говорили на пушту.

— Да, шейх. Русские. Они уничтожили форт, они уничтожили ракеты. Убили Халида. Они ушли.

Долгая пауза. Потом Бен Ладен заговорил снова, и даже через помехи в его голосе чувствовалась ледяная ярость.

— Они заплатят! Вздумали шутки со мной шутить⁈ Ну так они еще не знают, с кем связались. Объявляю джихад Советскому Союзу. Всем, кто носит погоны. Всем, кто поддерживает эту империю зла. Это война. Союз слаб!

Связь прервалась. У меня остался неприятный осадок. Этот террорист даже не собирается останавливаться!

Хорошо. Придется заниматься им вплотную.

Вертолет уходил в ночь. Впереди была граница, дом, семья. Но каждый из нас понимал — это только начало.

— Гром, — тихо сказал Шут, который все слышал. — Что будет дальше?