Мизери любит меня. Лоу тоже, пусть даже через какую-то супружескую «передачу по цепочке». Но быть лидером значит уметь заключать трудные компромиссы. А Коэн, вне всякого сомнения, лидер.

— Да, — произносит он наконец, кладёт на тумбочку спутниковый телефон, которого я раньше не видела, и, подключая зарядку, смотрит на меня неодобрительно. — Это тебе.

Чёрт. Он звонил, чтобы предупредить меня о Бобе? Я так и не узнаю, мой телефон разряжен и остался в хижине. Стоит ли напомнить ему, что я вообще-то умею обращаться с электроникой?

— Спасибо. За это.

— Ты уже благодарила, и я сказал, что не поклонник благодарностей. Или отплати мне протерев фары моей машины, или молчи.

— Нет, я не про то, что ты спас мне жизнь. — я сажусь. — Спасибо, что ты… на моей стороне. Из-за Аны.

— Это твоё толкование? — фыркает он. — Я не на твоей стороне.

— Но ты ведь не возражал.

— Не возражал, потому что не счёл нужным. Лоу и вампирша поступили правильно, пытаясь вбить тебе в голову, чтобы ты не лезла в дерьмо.

Его взгляд пронизывает меня насквозь. Он наклоняется вперёд, упирается ладонями в матрас, зажимая мои бёдра между своих рук. Сплошная стена жара и лесного запаха. Он так близко, что я могла бы пальцами обвести каждую мелкую шраминку на его лице.

— Я просто запру тебя, убийца, — говорит он тихо, но с хриплым рычанием. — Если придётся приковать тебя к моей чёртовой кровати, чтобы ты осталась жива — я сделаю это, не моргнув.

Я отказываюсь позволить ему меня запугать.

— Ты и правда редкостный засранец.

«Да неужели?» его взгляд выражает это без единого слова.

— Если тебе так уж хочется самопожертвования и смерти, я могу это устроить. Необязательно втягивать в это другие виды.

— Это не самопожертвование. Это стратегия. Поставить себя под удар, чтобы что-то выиграть. Взять на себя риск ради команды. Как Мизери, когда она вышла за Лоу.

Коэн поднимает брови.

— Эти двое так влюблены, что это почти отвратительно. Что бы она ни «взяла на себя», это точно не ради команды.

Я морщусь.

— Спасибо, что вызвал в моей голове крайне неприятную картинку с моей сестрой…

— Всегда пожалуйста.

— …и да, всё закончилось прекрасно, но ведь она с таким же успехом могла быть искалечена и сожрана. Прямо сейчас могла бы тусоваться где-то с кишечными бактериями Лоу. Мы все чем-то жертвуем. Посмотри на Лоу, он моего возраста и вынужден управлять целой чёртовой стаей. А ты тридцатипятилетний, у тебя было гораздо больше времени, чтобы привыкнуть к своей роли.

Его лицо мрачнеет.

— Мне не тридцать пять, Серена.

Я краснею и разглядываю его резкие, сложные черты. Он не выглядит старым, просто видно, что он многое пережил.

— Ну… наверное, из-за всей этой… — я прикасаюсь к его щеке и слегка провожу пальцами по бороде. — Э-э, растительности и всего прочего. Это всегда старит. Я могла бы тебя подстричь. Это займёт максимум десять минут. Я ведь раньше подстригала Мизери…

— Мне тридцать шесть, — перебивает он. — Я ещё древнее, чем ты думала.

— О.

— Знаю. Ужасно осознавать, что оборотням позволяют жить настолько долго, чтобы стать такими дряхлыми.

— Я не это имела в виду…

— Но можешь не сомневаться, убийца: я вовсе не настолько дряхлый, чтобы не суметь связать тебя и запереть в подвале, если ты решишь сунуться в неприятности.

Вот в чём дело. Коэн, конечно, засранец, но засранец умный. А значит, чем безумнее звучат его угрозы, тем меньше им верится. И тем сильнее мне хочется рассмеяться ему в лицо.

— А как же моя святая арка мученицы, о которой я всегда мечтала? Маленький нимб мне бы так шёл.

— Не со мной. Не на моей территории. Не под моей защитой.

Я приподнимаюсь на коленях, чтобы выиграть пару сантиметров. Теперь наши носы почти касаются.

— Коэн, ты ведь знаешь, что это хорошая идея.

— Если под «хорошей» ты понимаешь «идиотскую». Проблема твоего плана, и я употребляю это слово в самом широком смысле, в том, что у тебя нет средств его реализовать.

— Тогда помоги мне. — я пытаюсь обхватить его запястье, но мои пальцы не достают. — Тебе не меньше, чем мне, небезразлична Ана. А если… если я останусь на северо-западе? Где ваша нора? В Олимпии? Отвези меня туда. Покажи всем. Мы дадим вампирам возможность найти меня так легко, что им и в голову не придёт искать Ану. Они придут за мной, твои патрули перехватят их, и Оуэн возьмёт Совет под контроль. Пожалуйста. Просто подумай об этом.

Он резко поднимается, легко вырывается из моей хватки.

По спине пробегает холодок, а память тут же возвращает образ того, как он смотрел на меня раньше, как его тяжёлый взгляд скользил по моему обнажённому телу. Молния пронзает меня. И на миг я не знаю какая я. Возбуждённая. Неуверенная. Горячая. Полная. Пустая. Тяжёлая. Хорошая. И ужасная одновременно.

Я не знаю, кто я. Не знаю, что чувствую, потому что мое дурацкое тело стало чужим, и, кажется, на всём свете нет никого, кто был бы похож на меня.

— Тебе нужно поесть, — говорит он и идёт к двери. — Попрошу Соула принести что-нибудь.

Мой желудок громко протестует. Настойчивая, почти обиженная реакция.

— Я не голодна.

Коэн скрещивает руки на груди и смотрит на меня, будто прошёл медицинскую подготовку, а я пришла на ежегодный осмотр.

— И пить тебе тоже не хочется. Странно для оборотня.

— Я наполовину оборотень.

— Да, именно так. — пугающе легко он видит сквозь слои дерьма, которые я каждый день аккуратно на себя надеваю. — Мы могли бы сходить на охоту. Добыть дичь. Наполнить твой желудок.

Его взгляд опускается к моему животу, и вдруг мне становится жарко.

— Я же сказала, я не могу сейчас превращаться.

— Ах да. Я забыл, что ты… не особенно сильна. — его низкий, рокочущий голос при этих словах «не особенно сильна» звучит так, будто он видит во мне кучу мусора, возомнившую себя человеком. — Луна недостаточно полная?

Я киваю.

— Что ж, тогда я с нетерпением жду следующего полнолуния. Мне бы очень хотелось увидеть твою волчью форму. — в его голосе слышится подтекст, но не тот, какой обычно вкладывают парни, которые после третьего свидания намекают, как бы им хотелось посмотреть на вид из моего окна.

Нет, у него это звучит как чисто научный интерес:

Я бы очень хотел прочитать эту статью о микродозинге.

Я бы очень хотел понырять на коралловом рифе, если будет шанс.

Я бы очень хотел застать тебя на лжи.

Но, несмотря на всё это, что-то внутри меня реагирует именно так, будто в его словах было нечто неприличное, грязное, волнующее и восхитительное.

Я видела волчью форму Коэна. Блестящая чёрная шерсть, похожая на цвет его волос. Огромные лапы. Белое пятно на груди, прямо над сердцем. Его размеры. Он был безусловно Коэном, но на каком-то ином уровне, который невозможно передать словами. Он мог бы стоять рядом с десятком других волков и я всё равно узнала бы его сразу. Боже, неужели я сейчас всерьёз собираюсь употребить слово аура?

— А пока, — говорит он, — Я всё-таки попрошу Соула принести тебе еду. Ты выглядишь исхудавшей.

— Я не выгляжу исхудавшей.

— Конечно. Ты выглядишь прекрасно.

Я улыбаюсь.

— Не ходи вокруг да около. Просто скажи, что я уродина, и на сегодня закончим.

— Серена, — рычит он. Его взгляд твёрдый, тёмный, как обсидиан. Почти больно выносить. Он будто обнажает меня.

— Спи. Когда проснёшься, я отвезу тебя обратно к юго-западной стае.

— Что? Нет. Нет. Там же Ана. — Я хватаюсь за край одеяла. — Пожалуйста, просто подумай…

— Если ты продолжишь мне лгать, я не смогу тебя защищать. А если не смогу защищать, я не оставлю тебя здесь.

— Я не врала… О какой лжи ты говоришь?

Он тихо фыркает.

— Их у тебя так много, что уже путаешься?

— Я же говорила. — я нервно дёргаю рукав его толстовки. — Я вру постоянно.

— Не стоит. Правда может быть полезна.

Я поднимаю бровь.

— А знаешь, что ещё может быть полезно?

— Ударить меня в яйца?

Именно это я и собиралась сказать.

— Откуда ты знал, что я…

— Ты до ужаса предсказуема. — он разворачивается, идёт к двери. И я ненавижу его. До боли, до скрежета зубов. Особенно потому, что ничего не могу поделать, кроме как выкрикнуть ему вслед:

— Ну ладно!

Он не останавливается.

— Я скажу правду! — кричу я.

Он продолжает идти.

Я зажмуриваюсь и выдыхаю, заставляя себя произнести это вслух:

— Я не могу превращаться уже несколько месяцев.

Глава 7

Это не единственный секрет, который она скрывает. И даже не самый страшный. Но пока что он сыграет по её правилам. Альтернатива неприемлема.

Коэн медлит. Не просто немного, а демонстративно долго, прежде чем повернуться ко мне. Удивление, мелькнувшее на его лице после моего признания, не наполнило бы и лужу.

— Это было так сложно? — спрашивает он.

Я сжимаю кулаки.

— Если ты и так уже всё знал, зачем заставлял меня это говорить?

— Услышать, как ты хотя бы на словах признаёшь свои пределы, придаёт моей жизни лёгкую пикантность, — отвечает он сухо. — Почему ты это скрывала?

— Не знаю. Наверное, я просто не хотела, чтобы ты смотрел на меня свысока.

— Я всегда буду смотреть на тебя свысока, — спокойно отвечает он. — Хотя бы из-за разницы в росте. Когда это началось?

— Давненько.

— До или после того, как я позволил тебе остаться одной в домике и…

— Позволил? — я приподнимаю бровь.

— …после того, как ты несколько раз уверяла меня, что способна позаботиться о себе, убийца?

— Я… до того. Уже тогда я не могла превращаться.

Мышца на его челюсти дёргается.

— Сразу скажу: ты не идиотка.

— Вау. Комплимент века.

— Рад, что оценила. Помни об этом, когда я спрошу, какого, чёрта, ты ведёшь себя как идиотка. Сколько времени?

— Трудно сказать. Пару дней после того, как я переехала на юго-запад?

— Сколько именно?

Я пытаюсь вспомнить.

— Может, неделя? Впервые, когда я попробовала — и не смогла, — это было на следующий день после того, как… когда Ана вернулась.

Тот самый день, когда я впервые встретила Коэна.

— Тогда я начала чувствовать себя… не очень, и…

— Не очень?

Скажи ему, приказываю себе. Скажи ему всё. Так будет проще. Нет, не будет. Это было бы чудовищно эгоистично облегчить себе жизнь, усложнив её всем остальным.

— Ничего страшного, — выдавливаю я. — Ты прав, у меня нет аппетита. Тошнота. Бессонница. Один из врачей юго-западной стаи, доктор Хеншоу, сказал, что это стрессовая реакция на… — я пожимаю плечами и улыбаюсь. Почти профессионально, если можно так выразиться. С учётом последних событий, соотношение между тем, что могло пойти не так, и тем, что реально пошло не так, настолько безнадёжно не в мою пользу, что это уже почти смешно.

— В общем, нужно просто подождать и отдохнуть. Поэтому я и выбрала уединение в домике.

— Болит? — спрашивает он.

Я машинально качаю головой, но он смотрит так подозрительно, что я вздрагиваю.

— Скорее… дискомфорт, — добавляю я.

Коэн не верит. Но, кажется, сам не до конца понимает, в чём именно я лгу.

— Для человека, который так ловко жонглирует секретами, ты чертовски плохо их хранишь.

— Постараюсь исправиться, Альфа, — жеманно хлопаю ресницами, отчего его нахмуренные брови сдвигаются ещё сильнее. — Только, пожалуйста, не рассказывай Лоу и Мизери.

— О, значит, ты и от них что-то скрываешь?

— Я распределяю свою ложь справедливо, — фыркаю я. — И, честно говоря, они бы просто добавили это в список своих забот, хотя их приоритет и так очевиден…

— …Ана, — заканчивает он за меня.

Моя шея почти благодарно хрустит, когда он садится на край кровати. Движения кажутся ленивыми, но глаза остаются настороже.

— По законам оборотней я не могу скрывать это от Лоу. Он твой Альфа.

— Он? Не помню, чтобы я подписывала какие-то бумаги в КБД…

— Где-где?

— И клятву кровью я тоже не приносила. Ты сам говорил, что у меня нет стаи.

— Ты официально не принадлежишь ни одной, — отвечает он. — Но де-факто ты часть юго-западной стаи. Альтернатива быть признанной отступницей. А ты точно не хочешь, чтобы с тобой обращались как с изгнанной волчицей.

— Не понимаю. Почему это вообще важно, к какой я стае принадлежу?

— Правильно. Не понимаешь. — он вздыхает. — Стаи это не просто большая семья, где все обнимаются и делятся мясом, убийца. Чтобы безопасно пересекать территорию, ты должна быть частью стаи или её союзником.

— А если нет?

Он бросает на меня тяжёлый, мрачный взгляд. Я сразу всё понимаю.

— Можно… поменять стаю? — осторожно спрашиваю я. — Если бы я принадлежала северо-западной, Лоу мог бы не знать?

— Тогда я был бы твоим Альфой.

— И что, тебе бы это не понравилось?

Он смотрит на меня, будто я только что предложила ему купить мешок волшебных бобов.

— Чтобы было ясно: я понимаю, что ты издеваешься. И позволяю тебе это только потому, что мне чертовски нравится мысль о том, что я могу приказывать тебе, что делать.

Я не могу сдержать улыбку.

— Отлично. Договорились. Теперь, когда я официально северо-западница…

— Так мы себя не называем.

— …во имя альфийской тайны…

— Которой не существует.

— …прошу тебя не рассказывать Мизери, что я, возможно, превращаюсь обратно в человека. У неё и без того хватает забот. — я прикусываю губу. — Так что? Ты примешь меня в свою стаю? Это хоть немного разгрузит юго-запад, а я… я чувствую себя безопаснее рядом с тобой.

Он сжимает челюсть, язык давит на щёку.

— Правда?

Я киваю. И не понимаю, почему это правда. Лоу и его помощники не менее сильны. Может, даже надёжнее. У них есть стимул защищать меня… в отличие от Коэна, которому, кажется, доставляет удовольствие напоминать, что та его часть, которая имеет значение, никогда не проявит ко мне интереса.