— Что именно?

— Что на меня нападут в хижине.

— Лоу позвонил мне. Двое вампиров, Боб и ещё какой-то мудак пытались взломать систему безопасности стаи Юго-Запада. Сработала защита. Алекс, их айтишник, выяснил, что они искали информацию о тебе. — он делает короткую паузу. — И о Ане.

Потрясённая, я зажимаю рот рукой. У нас с Аной есть кое-что общее: мы обе гибриды. Но если я открыто заявила миру о своей истинной природе, то её существование тщательно скрывали. Потому что Ане всего семь лет.

— Она…? — выдыхаю я.

— В порядке, да. Боб сумел засечь твой след по спутниковому телефону и пошёл за тобой на север. Об Ане данных не было. Но Алекс закинул приманку, чтобы выманить другого ублюдка поглубже на территорию юго-западной стаи.

— И что?

— Конечно, Лоу его прикончил. Но перед своей… преждевременной кончиной его подруга провернула с ним это… — он делает неопределённый круг рукой, — гипно-действие.

— Какое гипно… А, ты имеешь в виду подчинение?

— Именно. То самое. — на лице Коэна ясно написано: он явно не поклонник подобных вещей. Впрочем, как и большинство оборотней.

— Значит, Мизери подчинила того ублюдка. Что он сказал?

— Один из членов вампирского совета назначил огромную сумму, меняющую жизнь, за голову гибрида.

— Какой именно член совета?

— Допрос этого не выяснил. Или ублюдок не знал, или Лоу не выдержал и слишком рано перешёл к резне.

Жаль, конечно, но я безумно горжусь своей лучшей подругой.

— Молодец, Мизери. А ведь она всегда думала, что я единственная, кого она способна полностью подчинить.

Взгляд Коэна выражает тревожное недоумение, поэтому я поспешно добавляю:

— С моего согласия. Она тренировалась на мне, когда мы были детьми.

— Она тренировалась на тебе?

— Ну да. А как иначе ей было учиться? Нужен был мозг для практики, мой подходил.

— Возможно, она нанесла тебе необратимые повреждения. Это бы многое объяснило.

— Что именно объяснило?

— Всё то, что с тобой не так.

Я хмурюсь.

— Например?

— Твою добровольную изоляцию. То, насколько слабее ты стала с тех пор, как я видел тебя в последний раз. Тот факт, что от тебя пахнет усталостью. Твою склонность ко лжи. Отказ обращаться, даже когда от этого зависит твоя жизнь...

— Знаешь, — мягко бросаю я, — если ты хочешь меня в чём-то обвинить, можешь сказать прямо.

— О, нет. Гораздо веселее подталкивать тебя, пока ты сама не признаешься.

То, что произошло сегодня вечером, явно всколыхнуло в нём чувства: раздражение, тревогу, злость — и даже лёгкий привкус недоверия.

Не знаю, как я это понимаю, ведь его каменное лицо не дрогнуло ни на миллиметр.

Может, я начинаю лучше чувствовать эмоции других по запаху, как настоящий оборотень.

Вот она я — маленький гибрид, который справляется.

— Признаваться не в чем, — говорю я бесстрастно. — Думаешь, Боб успел кому-то рассказать, что он выяснил?

— Нет. Этот идиот был один на территории северо-западной стаи.

— Был.

— Был, — соглашается Коэн с явным удовлетворением.

Правосудие оборотней быстрое и беспощадное, особенно у северо-западной стаи.

Они известны тем, что дольше остальных остаются в волчьей форме, сражаются с излишней жестокостью, защищая свои границы, и никогда не забывают обиды.

Северо-западная стая меньше по численности, чем юго-западная, но её земли обширнее и изолированнее. Поэтому я считала, что это лучший вариант, когда решила, что мне нужно побыть одной.

Но теперь, когда Коэн снова вышел на мой след, я начинаю многое пересматривать.

— Ты устала, а впереди долгая дорога, — резко меняет тему он. — Поспи немного.

Я действительно устала. Но всё же спрашиваю:

— Что мы будем делать с Аной?

Он удивлённо хмурится.

— Я же сказал, с Аной всё в порядке.

— Ане семь. Нам нужен план, как её защитить.

— Нам?

— Да, нам, — повторяю я.

Когда мне было семь, я была сиротой. Когда мне было семь, вокруг происходили только ужасающие вещи. Слишком многое напоминает мне о моём детстве, и я не хочу, чтобы она когда-нибудь чувствовала то же, что и я тогда.

— У Аны есть Лоу и вампирша...

— Её зовут Мизери.

— ...и целая стая, готовая за неё умереть и, что ещё круче, убивать.

— Я тоже должна помочь. Я могу…

— Серена. — в его голосе звучит жёсткая нота. Он сильнее сжимает руль. — Ты головой не ударялась?

— Что? — машинально тру затылок. — Кажется, нет. Почему?

— Просто пытаюсь понять, что вызвало потерю памяти.

— У меня нет...

— Есть. Ты явно забыла, что около сорока пяти минут назад на тебя напали.

— Неправда.

— Правда. Отлично, — бурчит он. Между его тёмных, отражающих свет глаз пролегает глубокая складка, подчёркивающая шрамы. — Тогда мне не придётся напоминать тебе, что ты находишься в куда большей опасности, чем Ана.

— Это неправда.

— Ана сестра альфы, её существование это тщательно охраняемая тайна. У тебя нет ни семьи, ни стаи, ни влияния, ни ресурсов. У тебя даже дома нет. Ты практически одна во всём мире, и за тобой всю жизнь наблюдали, значит некоторым людям очень легко предсказать твои следующие шаги. И не забывай, последние месяцы твоё лицо мелькало в новостях по всему миру.

Так что, маленькая мысленная задачка: если кто-то решит устроить над гибридом эксперимент в духе безумного учёного, на кого, как ты думаешь, он нацелится, убийца?

Коэн зол, но то ли на мою глупость, то ли потому, что вынужден иметь дело со мной, я так и не понимаю. Но моя… моя абсолютная беспомощность, это не то, о чём я сейчас хочу думать.

— Ты прав, — спокойно говорю я, хотя в глазах чувствую жгучее давление. — И я не стану притворяться, будто могу отбиться от любого, кто нападёт. Но если я знаю об угрозе, я смогу подготовиться и позаботиться о себе…

— Я сам о тебе позабочусь, — резко перебивает он.

О.

— О.

Он тяжело вздыхает и проводит рукой по густым, растрёпанным волосам.

— Коэн, тебе не нужно…

— Серена. — в его голосе слышно, что терпение на исходе.

Впервые мне приходит в голову, каким, должно быть, был его вечер до того, как он появился, чтобы разобраться с Бобом… и со мной. Предупреждение от Лоу по телефону. Безумная гонка, чтобы успеть вовремя. Страх, что может опоздать.

«Та часть меня, которая имеет значение, не заинтересована в тебе», сказал он, и я не сомневаюсь, что это правда. Но даже если эта связь между парами для него ничего не значит, даже если я для него никто, я всё ещё гибрид, способный стать мостом между оборотнями и людьми. Я нахожусь под защитой Коэна, и услышать, что я в смертельной опасности, для него наверняка было непросто.

— Спасибо, — говорю я искренне. — За то, что пришёл мне на помощь. Что успел вовремя.

— Не благодари меня.

— Почему?

— Потому что я это ненавижу.

— Ты ненавидишь, когда тебя… благодарят?

— Ага.

— Я… почему?

— Если я что-то делаю, можешь быть уверена: я сам это решил.

Он на мгновение умолкает. Потом его ноздри резко раздуваются, и он поворачивается ко мне. На его лице проступает явный ужас.

— Что? — спрашиваю я. — У меня, что, мотылёк в нос заполз или…?

Я провожу рукой по щеке и, когда смотрю на пальцы, они мокрые. Вот что его так напугало.

— Блять, — тихо говорю я.

Коэн только что убил человека, не моргнув глазом, но он не в состоянии вынести даже одну мою слезу.

— Всё в порядке, — уверяю я, но его выражение не меняется. Будто я только что умерла у него на глазах.

— Всё хорошо, правда. Я просто устала.

— Чёрт, тогда спи уже, — нервно приказывает он.

Великий и ужасный Волк, ответственный за тысячи, а с девчонкой, которая плачет, справиться не может. Какая замечательная была бы из этого новость.

— Ну? Чего ждёшь? Хочешь, чтобы я тебе сказку на ночь рассказал?

Я с трудом удерживаюсь от улыбки, откидываюсь на спинку сиденья.

— Почему? Ты знаешь хоть одну?

— Я?

— Ну… у оборотней вообще бывают сказки? У нас?

— Конечно. Но они ужасно мрачные. Люди и вампиры охотятся на нас, потому что мы слишком сильно кусаем своих учителей. Силы природы играют со своими маленькими чудовищами. Космический ужас, вся эта дрянь.

— Вау. А детям это нравится?

— Мне не нравилось. Годами кошмары снились.

Я медленно киваю.

— Ну вот, теперь всё ясно.

— Что ясно?

— Почему с тобой столько всего не так.

Даже сквозь бороду я вижу что он улыбается. Легко. Почти невольно.

— Ложись спать, Серена, — говорит он.

И в этот раз его голос мягкий, как лёгкий толчок, настолько, что я сразу зеваю.

«Это у альф в крови, — говорила Мизери. — Они умеют заставить тебя поверить, что их предложение — лучшее из всех возможных.»

Так что я закрываю глаза и позволяю дороге и времени плыть мимо. Пока вдруг не вспоминаю кое-что.

— Коэн? — спрашиваю сонно, веки уже слишком тяжёлые, чтобы их открыть.

— Да?

— Думаю, ты должен извиниться передо мной.

— За что?

— За то, как ты пялился на мои сиськи.

Молчание. А потом вместо ожидаемого «Извини» или «Теперь спи» он говорит:

— Думаю, это ты должна извиниться передо мной.

— За что?

— За то, что они у тебя такие охренительно роскошные.

Боже. Он действительно законченный мудак.

— Ты, наверное, худший человек, которого я когда-либо встречала.

— Не удивлён, — бормочет он.

Я засыпаю с лёгкой улыбкой на губах. И на несколько часов перестаю думать о том, что мне осталось жить недолго.

Глава 4

Он вытирается после душа, включив звонок на громкую связь.

Ему кажется, что он ослышался.

— Ты это серьёзно? — спрашивает он, не дожидаясь ответа Лоу.

Лоу никогда не шутит.

— Кто, чёрт возьми, подсказал ей эту идею?

— Мэдди Гарсия.

— Чёрт. Эта человеческая губернаторша сама слила её имя в прессу.

— Мы не можем утверждать это наверняка.

Пауза.

— Но, да, вероятнее всего, за этим стояла её команда. И если простое знание о существовании гибрида не окажется достаточным, чтобы склонить общественное мнение, она попросила Серену выступить публично. И Серена согласилась.

— А ты просто позволил этому случиться?

— Я здесь ничего не решаю.

— Ты вообще понимаешь, какой опасности она себя подвергает? То, что она моя пара, не защитит её на территории людей или вампиров.

— Серена считает, что польза перевешивает риск. И, Коэн… — раздаётся тяжёлый вздох, — Как бы сильно ты всё это ни ненавидел, Мизери ненавидит ещё больше.

Он в этом сомневается.

— Но, — продолжает Лоу, — если даже сестра Серены готова признать, что из этого может выйти что-то хорошее, может, и ты…

— Да ни хрена подобного.

— Всё настолько плохо? — спрашивает Лоу после долгой тишины.

Нет. Всё гораздо хуже.

Два с половиной месяца назад

Территория людей

Больше всего на свете, а поверьте, здесь много чего ненавидеть, я ненавижу жар от студийных софитов.

Капли пота стекают по спине, и моя блузка цвета «нежно-розовый» (по настоянию Аны: «Он выглядит дружелюбнее!») липнет к коже.

— Мы включили кондиционер на полную, — извиняющимся тоном говорит один из продюсеров, — но губернатор Гарсия прислала для вашей охраны больше двадцати агентов Секретной службы. Мы работаем с минимальной командой, но студия не рассчитана на такое количество людей.

Я благодарно улыбаюсь, киваю. Интересно, знает ли он, что среди этих «агентов» инкогнито находятся ещё и пятнадцать оборотней, половина из людей Коэна, половина, из стаи Лоу.

— Она обещала обеспечить мою безопасность, — заметила я два дня назад, когда они представили мне этот план. — Вы не доверяете Мэдди?

Дипломатичное «Доверяем, но…» от Лоу перекрыло короткое «Нет» от Коэна. Его любимое слово, произнесённое любимым тоном. Я уставилась на него, не скрывая любопытства.

— А ты вообще кому-нибудь доверяешь?

— Когда речь идёт о твоей драгоценной шкуре, убийца? Как ты думаешь, могу ли я себе это позволить?

Это весь Коэн. Насмешливый. Непроницаемый. И, возможно, немного жестокий.

Но он человек действия.

— Мы начинаем через пять минут, — напоминает продюсер. — Вам что-нибудь нужно?

— Нет, спасибо.

В нескольких шагах от меня журналистка записывает тизер:

— …Ответы на вопросы, которые весь последний месяц задают себе люди: когда родился первый известный гибрид человека и оборотня? Как ей удалось прожить до двадцати с лишним лет, не будучи раскрытой? Как выглядела её жизнь? Кто она и главное, почему решилась выйти в публичное пространство? Оставайтесь с нами, чтобы узнать больше…

Я выключаюсь.

Диссоцируюсь.

Стараюсь не думать о том, что поставлено на карту.

Неудивительно, что говорить по телевидению о том, насколько ты другой, довольно странное ощущение. Одинокое. Мизери и Лоу хотели прийти со мной, но чем меньше будет видно мою связь с юго-западной стаей, тем безопаснее для Аны.

Присутствие Мэдди только подогрело бы слухи (на этот раз правдивые), будто я её политическая пешка.

И уж точно я не могла попросить сопровождать меня Дэнни - последнего парня, с которым я встречалась до того, как узнала, что я оборотница. Так что здесь Коэн.

Свет софитов делает толпу за камерами расплывчатой, но самая крупная фигура со скрещёнными руками и хмурым лицом может быть только им. Я улыбаюсь в его сторону, хотя знаю, даже если бы я видела его лицо, оно бы не изменилось.

Он настолько яростно против того, что я собираюсь сделать, что это даже забавно.