— …и ничего не останется, чтобы прикрывать тылы, — медленно кивает Соул. — Неплохая идея.

— Совсем неплохая, — соглашается Элль. — Если не считать одного «но». Серена пока не у Айрин.

— Это легко исправить, — говорит Аманда, явно уже согласная с планом. — Неле сказала, где их убежища. Серена может показаться рядом с одним из них, и кто-то схватит её, чтобы заслужить благосклонность мамочки Айрин. А потом…

— Хватит.

Тишина будто после выстрела. Все заместители тут же опускают взгляды, словно провинившиеся дети, которых отчитали за то, что не смыли за собой в туалете. Эффект альфа-голоса, наверное.

Хотя Аманда поднимает глаза почти сразу, что неудивительно. Её отношения с Коэном всегда казались крепче, чем у остальных. Возможно, потому что она его ближайшая доверенная. А может, потому что у неё хватает смелости ему возражать.

— Коэн, — говорит она спокойно, — Это не глупый план. Не из серии «давай, девочка, поднимись по лестнице в дом с убийцей». Серена знает, что Айрин, скорее всего, не тронет её. Она слишком важна для секты.

— Можешь это гарантировать?

Аманда отводит взгляд, но бормочет:

— Я вообще ничего не могу гарантировать. Я не могу даже ручаться, что их «оружие» не окажется чучелами мышей. Но сделать обоснованное предположение могу.

— Нет, не можешь. Не в моей стае. — голос Коэна становится резким, и наступает глухая, страшная тишина. Все, включая Аманду, склоняют головы, будто в молчаливом подчинении.

Я встаю, пересекаю комнату и подхожу к Коэну.

— Это была не идея Аманды, а моя. Так что если хочешь возражать…

— Ты, блять, знаешь, что я возражаю, убийца.

Мы стоим вдвоём на кухне. Иллюзия уединения, хотя, конечно, все нас слышат. И, разумеется, слушают.

— У тебя есть идея получше?

Он сверлит меня взглядом. Моё сердце наполняется нежностью и сожалением о том, что я собираюсь с ним сделать.

— Разумеется, нет. Это лучший способ защитить стаю.

— Я не позволю тебе…

— Вот именно, Коэн. Тебе не нужно ничего «позволять». Я могу делать, что захочу. Я могла бы прямо сейчас перейти границу людей и ты не смог бы меня остановить.

Его челюсть напрягается.

— Я Альфа этой стаи.

— Да, ты Альфа. И все остальные в этой комнате будут повиноваться твоим приказам. Но не я.

В одно мгновение он будто становится больше. Мощнее. Злее. Нависает надо мной, и, стиснув зубы, шипит:

— Ты подчиняешься моим приказам. И если я говорю, что хочу, чтобы ты осталась здесь, ты, чёрт возьми, останешься. Этот план подвергает тебя опасности и я не могу тебя защитить. Это неприемлемо.

— Коэн.

Я улыбаюсь. Он наклоняется ближе. Мне, наверное, стоило бы испугаться, но я не боюсь.

— Я люблю тебя, — просто говорю я.

Он закрывает глаза:

— Ты моя. Моя пара. Моя…

— А ещё важнее то, что ты любишь меня. А значит, не можешь мной командовать.

Я провожу тыльной стороной ладони по его щеке, потом опускаю руку и вдруг становится холодно. Когда я поворачиваюсь, наш взгляд встречается с взглядом Аманды, и мы молча киваем друг другу.

***

План выстраивается, как хорошо поставленный танец.

На следующий день мы с Амандой отправляемся под охраной на территорию самого восточного клана. Их вожак, Аннека, встречает нас под высокими деревьями у берега реки и приветствует странным движением головы.

— Надеюсь, ты понимаешь, во что ввязываешься, — говорит она мне.

Когда Коэн и Соул выходят из машины, Аннека склоняет голову.

— Альфа, с этого момента она под моей защитой.

— Да, но дай нам минуту.

Аннека и Аманда отходят, а Соул проверяет место, где мне вживили GPS-трекер в плечо.

— Всё ещё не болит?

Я качаю головой.

— Хорошо. Немного покраснело. Это даже к лучшему. Так Айрин будет проще его обнаружить. Если начнёт болеть…

— Закрой рот, Соул, — ворчит Коэн. — Она взрослая оборотница, ей не нужны твои нежности.

Соул приподнимает бровь.

— Прости, Альфа. Наверное, я ослышался, когда ты грозил приковать её к батарее, чтобы она не ушибла себе палец.

— Она моя пара, — рычит Коэн. — Я могу обращаться с ней, как с драгоценностью. Но ты нет.

Соул обнимает меня, желает удачи и мгновенно исчезает из поля зрения Коэна. Мы остаёмся вдвоём. Над головой кричит хищная птица, звук срывается вниз, будто падает с неба.

— Надо было так и сделать, — бурчит Коен. На солнце его глаза кажутся темнее обычного.

— Что именно?

— Привязать тебя, блять, к батарее. Ещё не поздно. И я это сделаю.

Я смеюсь.

— Нет, не сделаешь. И со мной всё будет в порядке. Они не знают, что я снова могу превращаться. Если станет опасно, я просто убегу.

Он сжимает челюсть.

— Если с тобой хоть что-то случится, я…

— …ты убьёшь меня, я знаю. Уже поняла, как это у тебя работает.

Мне ужасно хочется его обнять, но Аннека стоит прямо за спиной, она из Ассамблеи. Я не хочу усложнять Коэну жизнь.

— Думаю, всё сработает, Коэн. Мы избавимся от этой угрозы, а потом… потом посмотрим.

Я улыбаюсь. Почти.

— Считай это моим прощальным подарком Северо-Западу.

— Ты уже достаточно дала Северо-Западу.

Я с трудом сглатываю.

— Скорее… Просто я не забрала у него одну самую привлекательную вещь.

Это не звучит смешно, поэтому мы оба не смеёмся. Боль в груди острая, как нож.

— Ладно, — выдыхает он. — Мне пора, Серена. Пока я действительно не приковал тебя где-нибудь.

Я киваю, стараясь проглотить комок, застрявший в горле. Смотрю, как Коэн разворачивается и уходит. И вдруг он замирает. Глубоко вдыхает. Плечи поднимаются. Потом поворачивается обратно, подходит ко мне, берёт моё лицо в ладони и целует.

Это простой, яростный, болезненный поцелуй. Отмечающий. Мои пальцы сжимают его запястья и он пахнет так, будто мы никогда не покидали его хижину. Мы всё ещё в гнезде, слушаем дыхание друг друга, удивляясь, как быстро нашли общий ритм.

— Что бы ни случилось, ты должна вернуться ко мне. Это приказ.

Его голос дрожит.

— Мне плевать, где ты. И что случится. Обещай, что если…

— Обещаю, Коэн.

Он кивает. Делает вдох, качает головой.

— Чёртова заноза, — бормочет он, потом разворачивается и уезжает.

Аманда и я садимся в машину Аннеки.

***

Дом моего деда стоял пустым почти пятьдесят лет. Но снаружи он выглядит удивительно целым. Никто, кажется, не устраивал здесь соревнований по метанию камней в окна гостиной.

— Я могла бы претендовать на этот дом? — спрашиваю я, стоя на балконе. — Он принадлежит мне?

— Теоретически всё, что находится на территории стаи, принадлежит стае, — объясняет ассистентка Аннеки.

— Мы должны познакомить её с Йормой», — шепнула мне Аманда, когда та предложила нам круассан с таким утончённым французским акцентом, будто мы сидели где-то в Тулузе.

— Кто-нибудь вообще следит за этим домом?

— Да. Иногда здесь живут те, кто в процессе переезда. Желающие находятся, но…

— Все знают, что отец Константина родился в этом доме, и не хотят иметь с ним дела?

Она кивает.

— Понимаю. Наверное, в этих стенах полно чёрной плесени. Это многое объяснило бы по части моей семейной истории.

— К тому же дом совсем рядом с границей, — добавляет ассистентка. — Видишь ту линию деревьев? За ней уже территория людей. Границу регулярно патрулируют. И хоть давно не было никаких происшествий. Но всё равно…

— Интересно, — говорю я, делая вид, что слышу это впервые. — Спасибо, что показала.

— Пожалуйста. Честно говоря, я удивилась, когда Аннека сказала, что ты хочешь посетить дом своего деда, но… в общем, это вполне понятно.

Я улыбаюсь. Через десять минут мы с Амандой лежим в траве и смотрим на серое небо. Пальцами я перебираю цепочку, что принадлежала моей матери.

— Надень её, — предложил Соул, прежде чем я ушла. — Легенда о том, что ты ищешь связь с предками, станет убедительнее.

—Мне здесь не по себе, — говорит Аманда. Но я мыслями уже далеко.

С кем-то другим.

— Я всё испортила?

Аманда бросает на меня удивлённый взгляд.

— Что? Кому?

— Я подорвала авторитет Коэна окончательно?»

Когда я открыто возразила ему, на лицах его помощников отразился весь спектр эмоций от шока до возмущения.

Аманда смеётся.

— О, Господи, нет. Можешь мне поверить, мы все прекрасно осознаём, какое место занимаем в жизни Коэна. Никто даже во сне не подумает, что если ты можешь прикрикнуть на Альфу, то это позволено и нам.

— Я просто не хочу усложнять ему жизнь, уходя сейчас.

Она долго молчит. Когда я поворачиваюсь к ней, она всё ещё смотрит на меня.

— Спасибо, Серена, — говорит она наконец. Голос у неё серьёзный и непривычно тёплый.

— За что?

— За то, что ты не отнимаешь его у нас.

— О. — я провожу ладонью по джинсам. — Откуда ты знаешь, что он…?

— Я не знала. Или, может, знала, но не потому, что он сказал. Просто с самого начала понимала, что рано или поздно мы окажемся в этой точке. С того самого момента, как он вернулся с юго-запада и рассказал, что нашёл тебя.

Она тихо смеётся и качает головой.

— Он тогда был в бешенстве, Серена. Потому что ты ему действительно понравилась. Я отвела Соула в сторону и сказала: "Вот так мы и потеряем Коэна. Он ещё не понял, но это уже случилось." Если бы я сказала ему это в лицо, он бы велел мне заткнуться и назвал бы… не знаю, сучкой или чем-то в этом роде. Но я знала.

Её выражение снова становится серьёзным.

— Я бы простила ему, если бы он ушёл из Северо-Запада. Но он бы себе этого никогда не простил. Так что спасибо.

В этот момент, как и было запланировано, звонит её телефон. Аманда уходит в дом, чтобы ответить, а я остаюсь одна.

Как и было запланировано.

***

На этот раз без седативов, за что я, оказавшись связанной и с кляпом во рту перед Айрин, искренне благодарна.

Серьёзно? Вот до чего низко опустилась моя шкала ожиданий. Пора бы начать требовать от своих похитителей большего.

— Примерно в восьми милях оттуда есть убежище, — объясняла мне Неле вчера, показывая на карте. — Не слишком удобное, потому что слишком близко к территории оборотней. Риск попасться патрулю высокий. Но Айрин его никогда не бросала.

— Потому что оно рядом с домом её родителей?

Она кивнула.

— Ходили слухи, что предыдущий Альфа собирался снести тот дом, и Айрин решила следить за ним, чтобы этого не допустить. У нас нет могилы Константина, так что это единственное место памяти, что осталось. И оно нас вдохновляет.

Я посмотрела на Коэна.

— Было бы вполне логично, если бы я захотела туда поехать после всего, что узнала о своей семье. Для Айрин, которая всю жизнь посвятила сохранению наследия Константина, это не показалось бы странным.

Я расценила его скрип зубами как знак согласия и вот я здесь. Моргаю, глядя на Айрин, стоящую передо мной. Пытаюсь отшатнуться, когда она тянет ко мне руки. Тонкие, мягкие, почти ласковые и касается моего лица.

— Ты совершила огромную ошибку, выбрав Северо-Запад вместо своей семьи. Я понимаю, ты молода и неопытна, но ты должна была знать лучше.

Я дёргаюсь, изображая сопротивление. Это чистое притворство, но странным образом оно меня освобождает. Никогда прежде у меня не было семьи, которую я могла бы разочаровать, и теперь, восполняя этот пробел, я чувствую себя почти всемогущей. Это даже весело. Не понимаю, чего Мизери всегда жаловалась.

— Я не собираюсь тебя терять, если смогу этому помешать. Ты единственный прямой потомок Константина и моя единственная кровная родственница.

Одна из Избранных, оборотень, подходит ближе и шепчет Айрин что-то на ухо. Айрин кивает и довольная обортница уходит. Интересно, где мы находимся? Мы ехали на юг часов пять.

— Дело вот в чём, Ева. — её голос становится тише, мягче, и от этого только опаснее. — Возможно, я ничего не могу изменить. Если ты отвергаешь своё наследие и не позволяешь мне сделать из тебя символ, которым ты должна быть… мне, вероятно, придётся сделать из тебя мученицу.

Её взгляд опускается на мой плечо. Туда, где под кожей спрятан трекер.

Я делаю вид, что не замечаю блеска в её глазах.

***

Когда я вижу оружие, которое они накопили, мои глаза расширяются и на этот раз это не актёрская игра. Я ожидала огнестрел, но не… взрывчатку. Похоже, они готовились давно.

Когда наступает ночь, я притворяюсь спящей и прислушиваюсь к обрывкам разговоров вокруг. Они, похоже, и без меня почти были готовы действовать. Моё появление просто ускорило процесс.

— Времени немного, но…

— … этот трекер? Они уже видят, где она. Наверняка в пути.

— … отличная возможность, но нужно спешить…

— … может, он и не придёт. Раз уж оставил её одну у самой границы. Так не поступают, если тебе кто-то дорог.

— … чушь. Он поручил её своей ближайшей помощнице. Той женщине. Но она провалилась.

— … он к ней сильно привязан…

Коэн, наверное, уже стирает свои зубы до пыли.

Интересно, успел ли он обозвать Аманду каким-нибудь словом за то, что она поддержала мой план.

Сколько лет жизни ему стоила эта авантюра?

Станет ли ему легче, когда я окажусь снова на юго-западе?

С глаз долой — из сердца вон? Нет, это точно не про нас. Но, может, его пищеводу будет спокойнее, если он не будет знать, в опасности я или нет.

Надо будет поговорить с Йормой. Убедиться, что есть кому позаботиться о Коэне, если я не смогу.

— Ева, — раздаётся голос, и я резко открываю глаза.

Передо мной стоит человек, в руке у него что-то острое.

— Прости. Но не больно будет.

Я теряю сознание, прежде чем успеваю понять, что он имеет в виду.

***

Когда я прихожу в себя, ночь уже в разгаре. Меня мутит, мысли путаются, но я всё ещё в том же убежище, где заснула. Только теперь вокруг тихо. Ни шума, ни голосов. Только я и двое человеческих охранников.