— Моё… что?

— То, что лежало на твоём столе. С моим именем. Оно всё меняет, Серена.

Письмо, которое я написала для него на случай, если умру.

Я закрыла глаза, пытаясь не вспоминать, что именно написала.

Я чувствую себя так близко к тебе. Так близко, что иногда думаю, может, судьба всё-таки существует. Когда ты рядом, жизнь кажется более сносной. Эта история с парами… Разве это не то, будто я держу тебя в ладони? Будто мы связаны цепью? Будто я изменила себя на атомном уровне? Спрашиваю… как друга.

Нет. Всё это не имеет значения.

Я знаю Коэна. Если он уйдёт, то скоро возненавидит себя.

И меня тоже.

— Ты хоть помнишь, что происходило во время моей течки? — спросила я спокойно.

Он приподнял брови.

— Это будет последним, что я вспомню перед смертью.

— Отлично. Тогда ты помнишь, что я просила тебя укусить меня. Много раз.

Он сглотнул.

— И ты не сделал этого. Я умоляла, а ты всё равно не сделал.

— Попроси меня сейчас и я сделаю. Прямо здесь. Прямо сейчас…

— Почему ты не сделал этого тогда?

Мышца на его челюсти дёрнулась.

— Потому что ты не могла принять такое решение в том состоянии.

— Верно, — я кивнула. — А теперь? Считаешь, что я в состоянии?

Он выпрямился, мгновенно поняв, куда я веду.

— Я в полном сознании, Коэн. И я принимаю решение. И оно такое. Твой уход ничего не изменит. Потому что я не останусь с тобой.

Подбородок предательски дрогнул, но я договорила до конца:

— Так что не трать сил…

— Серена.

— …не делай этого, потому что я не…

— Серена.

Он подошёл ближе. Я судорожно сглотнула слёзы.

Его рука поднялась к моей щеке и опустилась, так и не коснувшись.

Будто он больше не был уверен, имеет ли право.

Это я. Я сделала это с ним.

И мне стало по-настоящему дурно.

— Я не знаю, — сказал он еле слышно. Помолчал, потом начал снова. Прядь тёмных волос упала ему на лоб, контрастно на смуглой коже. — Не знаю, смогу ли я без тебя. Особенно когда знаю, что ты нуждаешься во мне, а меня нет рядом.

— Я справлюсь, — соврала я.

— Хотел бы я тебе поверить, — прошептал он, — но…

— Эй! — раздался голос Аманды, пронзая пространство между нами.

Я резко повернулась к ней, хотя взгляд Коэна всё ещё не отрывался от меня.

— Что случилось? — спросил он.

— Та человеческая девочка, Неле, — сказала Аманда. — Она хочет поговорить с Сереной. Лично. Но, думаю, тебе тоже стоит пойти, Альфа.

Он наконец отвёл от меня глаза.

— Почему?

— Она сказала, что это касается Айрин. И того, что Айрин … собирается сделать.

***

На пушистом, облачно-мягком диване я обнимаю Неле за плечи, позволяя ей прижаться ко мне, притягиваю её ближе, как только чувствую, что её пульс сбивается.

Напротив сидит Коэн, явно стараясь дать ей немного пространства. Но когда это не помогает ослабить её тревогу, он говорит:

— Ничто из того, что произошло или ещё произойдёт, не твоя вина. Что бы ты ни сказала, мы не причиним тебе вреда.

Его голос принимает тот самый спокойный, уверенный тон, который на оборотней действует чудесным образом. Но я не уверена, что Неле ему верит.

— А как же… мой дедушка? — тихо спрашивает она.

— Ты говорила, что он в тюрьме, — напоминаю я, убирая прядь волос с её лица за ухо.

— Да. Но Айрин с-сказала, что вы его н-найдёте и у-убьёте, и что…

— Неле, — вмешивается Коэн всё тем же мягким, но твёрдым голосом, — У меня нет никаких полномочий что-то делать среди людей.

— Она сказала, это неважно. Что вы всё равно…

— Я тебе верю, — отвечает он. — Но хочу объяснить, почему это не имеет смысла. Как думаешь, кто двадцать лет назад выдал твоего деда человеческим властям?

— Не знаю… Ты?

— Верно. Мы убивали людей только тогда, когда они прямо участвовали в нападениях на Северо-Запад или вставали у нас на пути, когда речь шла о Константине. И, что ещё важнее, довольно быстро выяснилось, что у тех, кто родился внутри секты, нет никаких свидетельств о рождении. Понимаешь, что это значит? — поскольку Неле молчит, он продолжает. — Это значит, что мы могли поступить с ними как угодно. Если бы хотели их убить, они были бы мертвы уже очень давно.

Глаза Неле расширяются, и её начинает трясти. Я бросаю на Коэна взгляд, выражающий молчаливое спасибо за такую деликатную формулировку, а он пожимает плечами с выражением рад помочь без тени иронии.

— Коэн хотел сказать, — перевожу я мягче, — Что он считает, что твоя семья уже достаточно наказана и он не держит на неё зла.

Он выглядит так, будто хочет возразить против моего «перевода», но благоразумно молчит.

— Всё в порядке? — спрашиваю я, сжимая руку Неле сильнее.

Неужели Фиона, когда была среди Избранных, чувствовала себя так же? Постоянно жила в страхе? Если бы кто-то вовремя отнёсся к ней с добротой, стала бы она всё равно соучастницей, перешла бы от жертвы к палачу? Или она была и тем и другим уже тогда, когда я родилась? Может быть, это я довела её до этого?

— В последние месяцы… с тех пор, как мы узнали о тебе из интервью, всё изменилось, — тихо говорит Неле и бросает короткий, робкий взгляд на Коэна. В её глазах блестят несдержанные слёзы. — Всё стало… хуже. И они отправили Йоба, чтобы он привёл тебя обратно.

— Йоба?

— Молодого парня у дома Сайласа, — поясняет Коэн.

— Ах, — у меня всё внутри сжимается. — Вы с ним…

— Он был моим парнем. И ему сказали, что если он не справится и не вернёт тебя, то может даже не пытаться возвращаться. — в её голосе впервые, помимо боли, звучит и злость. — Поэтому он и не вернулся.

— Мне очень жаль, Неле.

Она кивает, оглядывается по комнате, будто видит её впервые. Безличную, но уютную.

— Здесь всё не так, как нам рассказывали. С оборотнями, я имею в виду. Я думала, вы будете нас мучить, обращаться с нами как с мусором, но вместо этого мы можем приходить и уходить, когда хотим. Для людей это не опасно. Оборотни… вы были добры к нам.

«Это так удручает, — сказала нам в машине Аманда. — Каждый раз, когда я приношу им одежду, еду, книги и говорю, что им не нужно спрашивать разрешения, чтобы гулять на улице, они смотрят на меня так, будто я пью ртуть. Можешь в это поверить?»

«Секта, которая лжёт своим последователям, чтобы держать их под контролем, — пробормотал тогда Коэн, высунув локоть в форточку. — Потрясающе».

Честно, к чёрту Айрин, Константина и всех этих Избранных. К чёрту их всех.

— Весь Северо-Запад доброжелателен, — говорю я, — Но то, что ты здесь чувствуешь, это просто самое элементарное уважение. Ты заслуживаешь уважение. Всю жизнь ты должна была себя так чувствовать.

Я вижу, как в её голове с трудом вращаются шестерёнки, пока она пытается осознать саму идею элементарного человеческого достоинства.

— Я знаю… мы всего лишь люди. Но можно ли… может, мы могли бы остаться здесь ненадолго? Думаю, если бы мы смогли, остальные бы увидели, что и для нас есть жизнь вне Избранных.

— Можете оставаться сколько захотите, — отвечает Коэн прежде, чем я успеваю вставить слово.

— Спасибо, — говорит она с неуверенной улыбкой. — Может, мы с тобой могли бы подружиться, Е… — она запинается, — Серена. Мне правда понравился тот день, который мы провели вместе.

— Мне тоже, — отвечаю я, хотя думаю: Мы могли бы подружиться, если бы я осталась. Но я не останусь. Не могу. Ты справишься. И Коэн справится. И я тоже.

В конце концов, я просто хорошая лгунья.

— Может, я могла бы помочь, — говорит она нерешительно. — Показать вам несколько наших укрытий. Мы могли бы сходить туда вместе…

— Нет, — в унисон перебиваем мы с Коэном и бросаем друг на друга быстрый взгляд. Он продолжает:

— Сколько тебе лет, Неле?

— Шестнадцать.

— Чёрт побери! — он на мгновение опускает голову и массирует переносицу. — Ты слишком молода, чтобы быть замешанной во всё это. Мы не знаем, охраняют ли они свои укрытия или сочтут тебя угрозой. Ты уже достаточно пережила. На этом твоё участие в этом дерьме заканчивается.

Неле краснеет, поражённая его тоном.

Коэн наклоняет голову набок:

— То есть ты только что предложила сопровождать меня в смертельно опасную миссию и теперь смущаешься из-за слова «дерьмо»?

Щёки Неле вспыхивают ещё сильнее.

— После того, что случилось на прошлой неделе, осталось… чуть меньше пятидесяти Избранных. Примерно половина из них оборотни. И… моя старшая сестра среди них.

Меня мутит.

Коэн вздыхает:

— Можешь составить список всех членов?

— Я уже сделала. Он у меня в комнате, — отвечает она и отводит взгляд. — Что вы с ними сделаете?

— Если оборотни не окажут сопротивления, — говорит он, — Мы их арестуем и предадим суду. Людей это не касается.

— А вы…?

Лицо Коэна становится мягче.

— Мы постараемся никому не причинить вреда. Людей легко обезвредить. Но если моя стая окажется в опасности, мы будем защищаться.

Неле медленно выдыхает. Молчание затягивается, прежде чем она тихо произносит:

— Я просто хочу, чтобы всё это закончилось. Хочу нормальной жизни. Для себя и для своей семьи. — она отпускает мою руку и обнимает себя. — Не знаю, где сейчас Айрин. Но через два дня день рождения Пророка, а это для культа самый важный праздник года. Возможно, Айрин отменит церемонию в этом году, но она никогда этого не делала. Я даже думаю, она может… — чувство вины проступает на её лице с новой силой.

— Ничто из этого не твоя вина, — напоминает ей Коэн.

Она кивает.

— После интервью Серены Избранные были сильно злы. Больше, чем раньше. Многие Избранные восприняли это как доказательство, что всё время были правы, и люди снова вспомнили о Великом Ужасе. — она сглатывает. — В последние месяцы они собрали много оружия. Огнестрельного. И…

— И?

— И… нас учили, как им пользоваться.

Глава 36

Она была бы идеальной парой для Альфы.

— Кажется, у меня дежавю, — говорит Соул, — Не только у меня же, да?

Но никто не смеётся.

Я бы не назвала северо-западных помощников весельчаками, но они хотя бы иногда подшучивают друг над другом, отпускают едкие комментарии и фразочки, которые я часто вовсе не понимаю. Сегодня же в хижине Коэна царит атмосфера, будто мы не в штабе, а в доме с привидениями из XIX века. Почти всё руководство стаи собрано, и все единодушно согласны с решением Коэна. Нанести удар первыми, прежде чем Айрин успеет атаковать.

— Та же стратегия, что и у Константина, — говорит он.

— Уничтожь Альфу и ближайших помощников, — цитирует Аманда. — Пока стая пытается перегруппироваться, двигайся сверху вниз.

— У них нет ни инсайдеров, как раньше, ни прежней численности, — замечает Май.

— Нападение, вероятно, будет не столь масштабным, — соглашается Аманда. — Но что, если с Коэном что-то случится?

— Было бы крайне нежелательно. Без лидера всегда найдётся куча идиотов, решивших бросить вызов в самый неподходящий момент. — Коэн опирается на стойку и смотрит куда-то вдаль. — Просто схватить Айрин недостаточно. Мы должны убедиться, что ни один оборотень, связанный с сектой, не останется на свободе. Иначе через пару лет какой-нибудь придурок, троюродный кузен Константина, появится с «законным правом» и снова взбаламутит остальных ублюдков.

— Какова вероятность, что девчонка солгала насчёт оружия? — спрашивает Йорма.

— Ровно нулевая, — отвечает Коэн. — Она боготворит Серену и хочет, чтобы та была в безопасности.

— Самое простое, — предлагает Элль, — заманить как можно больше из них в место, где мы легко сможем их обезвредить. Например, подбросить ложную информацию, будто мы собираем совет лидеров.

— Мы не знаем, сколько у них оружия, — возражает Коэн. — В прошлый раз мы их недооценили и все помнят, чем это закончилось.

Мы это его родители. А чем закончилось это мои.

— Айрин так просто не обманешь, — говорит Колин.

Коэн медленно качает головой.

— Она ослеплена фанатизмом, но не глупа. Она считала, что Серена будет на её стороне, когда речь зайдёт о Северо-Западе. Это было недальновидно. Второй раз такую ошибку она не допустит.

— Может, задействуем Джесс, чтобы дать Айрин ложную информацию? — предлагает кто-то.

Павел качает головой:

— Она отказывается сотрудничать.

— Тогда можно использовать её как приманку.

— Айрин на нее плевать, а вот на меня нет. — впервые за всё собрание я подаю голос.

Все оборачиваются ко мне, и у меня ощущение, будто прожектор ударил прямо в лицо.

— Я её племянница. Дочь Константина. — ни для кого это не новость, но несколько заместителей опускают глаза, будто напоминание им неприятно. И я не могу их за это винить. — Я могла бы быть приманкой, достойной её внимания. Я могла бы назначить встречу и сказать, что изменила своё мнение насчёт Избранных.

— Она тебе не поверит, — говорит Аманда. — Ты слишком ясно дала понять, на чьей ты стороне.

— Она быстро поймёт, что мы используем тебя, чтобы выманить её, — добавляет Май. — И обернёт это против нас.

Они правы. И всё же…

— А если она будет использовать меня как приманку? — бросаю я.

Несколько растерянных взглядов. Некоторые откровенно сомнительные. Серьёзно, у полукровки всё в порядке с мозгами?

— Айрин хочет убрать Коэна, — объясняю я. — Она знает, что если меня похитят, он придёт за мной. Он уже делал это однажды. Она понимает, что он приведёт с собой нескольких заместителей. Это идеальный сценарий для неё.

Молчание. Аманда щурится.

— Не уверена, что понимаю твою мысль.

— Если бы у Айрин сейчас была возможность, она бы именно так и поступила. Использовала бы меня, чтобы заманить руководство Северо-Запада в ловушку. Так пусть думает, что делает именно это. Пусть готовит засаду, а мы подстроим свою на неё. Как ты сама сказала, у них ограниченные силы. Ей придётся бросить все ресурсы на нападение…