Мои руки дрожат, но не слишком сильно. Я могу сделать то, что нужно.

— Это твоё законное право, — напоминает Айрин. — Он тебе это должен.

Я киваю. Это правильно.

— Прости, — шепчу я Коэну, позволяя кончику лезвия скользнуть по мягкой стороне его шеи. Я целовала это место. Лизала. Лицом зарывалась туда.

Я крепче сжимаю нож. Мне жаль, думаю я.

Одним резким движением разрезаю веревки, связывающие его запястья.

Глава 31

Девочка была крошечной. Он оценил её возраст примерно в три года, но люди говорили, что она старше. В то время он мало что понимал в детях и ничего в людях, поэтому верил им.

Она вцепилась в него, маленькие тощие ручки обвили ему шею. От неё шёл резкий химический запах, словно ей дали что-то, чтобы успокоить.

— С другими детьми так же поступали, — мрачно пояснил ему человек из службы опеки.

Девочка дремала у него на руках, и, когда он передавал её дальше, то подумал: «Неужели это ошибка?»

Когда мужчина принял малышку, он заметил, что его руки оставляют на её футболке ярко-зелёные пятна.

Прошло много лет, он всю жизнь имел дело с решениями своих родителей, и потому Коэн не мог повторить их ошибок. Жар и возбуждение, должно быть, помешали мне понять это раньше, но вдруг всё стало ясно, когда в комнату ввалились несколько больших волков.

Через окна.

Через закрытые окна.

Я насчитала четверых, а потом всё превратилось в хаос. Дожди осколков бьющего стекла. Падающая мебель. Крики, рёвы и треск ломающихся костей. Всё происходило так быстро, что моя первая реакция, когда сильная рука обхватила меня за талию, ударить в ответ.

Только потом я поняла, кого ударила, и выдавила.

— Прости

— Чёртов острый локоть, — проворчал Коэн.

Джесс и ещё одна охранница, которая его привела, лежали у его ног. Третья охранница была снаружи и её преследовал рыжий волк Йорма.

— Где Айрин? — спросил он единственного из секты, кто не превратился в волка. — Я не хочу повторяться. Где, чёрт возьми…?

— Я не знаю! Я не знаю! — завопил тот.

Коэн пробормотал что-то про пустую трату времени и швырнул меня за собой.

— Соул! Сюда! — коронная команда. Коричневый волк быстро уложил своего серого противника и повернулся к нам, перепрыгнул через бесчувственное тело Джесс, встал рядом со мной, оголив зубы. — Оставайся с ней.

— Что? Коэн? — схватив его за запястье, спросила я. — Куда ты идёшь?

— Искать Айрин.

— Если найдёшь людей, пожалуйста… — словами объяснить не успела.

— Серена. — на мгновение он прижал лоб к моему. — Мы людям не причиняем вреда, если это можно избежать.

Наши взгляды встретились. Я кивнула, и он тоже. Я почувствовала, как он берёт мою руку и что-то туда кладёт, розовый нож.

Через секунду его чёрная, блестящая шерсть погрузилась в самое пекло сражения. Его пасть сомкнулась на бедняге, что пытался его удержать, затем он уловил запах Айрин и бросился за ней. Я не сводила с него глаз, пока не услышала рыдание позади.

С какой скоростью могла, бросилась в гостиную, где нашла Неле и её семью, прижавшихся в угол с двумя человеческими детьми. Когда я подбежала и опустилась перед ними на колени, все вскрикнули от ужаса.

— Это я, — заговорила я, — Неле, мы раньше встречались. Я никогда не причиню тебе вреда, ты же знаешь? — демонстративно отложила нож и подняла руки. — Всё в порядке. Они не из-за вас здесь. Соул, не смотри так, будто ты жаждешь стейк, окей?

У меня разрывалось сердце, когда Неле, с глазами, полными слёз и паники, подняла на меня взгляд. Неужели и тогда, в шкафу, я так же смотрела на нее? Разве Фиона не сунула меня в тот шкаф и не сказала, что всё будет хорошо?

— Неле, я клянусь, тебе и твоей семье ничего не угрожает. — часть напряжения покинула её тело. — Но держитесь подальше от волков.

— Они убьют нас, — сказала её мать. — Они пришли, чтобы…

— Они пришли, чтобы вернуть меня, — перебила я.

— Откуда ты так уверена? Ты же слышала, что он говорил? Он убил твою мать.

Я стиснула зубы.

— Разве я не дочь Константина? — все округлили глаза, и я продолжила, — Доверьтесь мне.

Похоже, это помогло. Они перестали ждать, что им сейчас же вырвут печень.

— А Айрин? — спросила Неле тихо.

— Её нет, — ответила я. — Она убежала.

— Навредят ли они ей? — её голос сдулся.

— Не знаю. — Соул издал короткое предупреждающее рычание. — Возможно.

— Но она твоя единственная семья.

Я фыркнула.

— Ты видел того большого парня? — она кивнула. — Он гораздо ближе к моей семье, чем…

— Серена! — Аманда ворвалась в комнату, совершенно голая, в брызгах крови и других непристойных субстанций, которые вообще не должны были оказаться вне какого-либо тела.

— С тобой всё в порядке? — я судорожно осмотрела её конечности.

— Да. — она улыбнулась. Соул толкнул её носом в бок и выглядел так же встревоженно. — Давайте, ребята. Все это не мое. Ты в порядке, Серена?

— Бой там, он…? — в хижине повисла тишина. — Они…?

— Да. И других преследуют. Айрин и другой волк, что сбежал. Серена, мы так за тебя боялись. Чёрт, у тебя кровь. Похоже, только царапина. Давайте проверим, не сломано ли у тебя что-нибудь. — она осторожно ощупала мой скуловой отросток и тут же отдернула руку.

— Серена.

— Что?

Её рука коснулась моего лба. Внезапно меня охватило такое сильное желание сломать ей запястье.

— Что они тебе дали? У тебя ведь жар.

— Я в порядке.

— Совсем не в порядке.

— Нет. Но, пожалуйста, не трогай меня. — она уставилась на моё лицо. Мне действительно очень жарко.

— Что за херня? — по её лицу читается растерянность.

— Просто не хочу, чтобы меня касались…

— Серена! Серена!

И вот, как говорят, всё кончено.

***

Когда я вновь открываю глаза, вокруг темно. Та слабая, но настойчивая головная боль, которая в последнее время верно следовала за мной, как золотистый ретривер, исчезла. На ее месте разразилась драконья мигрень, бьющая по вискам. Ясное доказательство того, что я мертва и что моё тело продали в иниверситет для студентов-медиков, жаждущих сверлить черепа.

Но всё же.

Если бы я очнулась в каком-нибудь другом углу вселенной, мне бы немедленно пришлось свалиться с кровати и побрести в туалет, чтобы выплюнуть слизистую желудка. Но тот, кто привёз меня сюда, оказался предусмотрителен и оставил меня в единственном месте, где мои враги не смогут вызвать рвотный рефлекс.

В комнате Коэна.

Его запах для меня как морфий. Я зарываю лицо в его подушку, глубоко вдыхаю несколько раз, а потом иду в ванную. По дороге к гостиной останавливаюсь у кровати, вдыхаю ещё, и, спускаясь по коридору, ощущаю себя заново рожденной.

Я жду, нет, я хочу, чтобы Коэн был один. Но вместо этого все возможные места для сидения заняты шестью людьми. Трое ближайших помощников Коэна и Сэм, Лайла и Каролина.

Я застываю в дверях, и ясная, хрустальная мысль пронзает меня всей сущностью: как они смеют быть здесь?

Мгновенно за ней следует: я их убью.

Что? Нет. Я так не сделаю.

На всякий случай отступаю на шаг, прислоняюсь к стене и напоминаю себе, что не хочу убивать этих людей. Напротив, мне важно, чтобы они остались живы. Тем не менее инстинкт шепчет: пусть исчезнут, не лезут в моё пространство, не распространяют здесь свои запахи, не шумят своими слишком громкими голосами и не занимают наши…

Ладно. Наверное, это очередная штука из-за жары.

Я отталкиваю эту мысль обратно туда, откуда она пришла, и прерываю разговор:

— Вы нашли Айрин?

Вмиг все семь пар глаз обращаются на меня. Шесть пар ног вскакивают, подходят, окружают меня вихрем. Все хотят знать, как я, говорят, что я была без сознания часами, пытаются потрогать мой лоб.

Мой отец напрямую ответственен за смерть их друзей и семей, и всё равно они здесь… и не желают мне зла. От этой мысли у меня в горле образуется ком.

Я игнорирую его и сосредоточиваюсь на Коэне. Я не вызываю у него никаких чувств. Он сидит на табурете, который кто-то принес с террасы, с широко расставленными ногами, локти опёрты на бёдра, и говорит остальным монотонным тоном:

— Отвали́те, оставьте её в покое, чёрт возьми.

Пара вздохов.

О, да.

Аманда указывает на место на диване, которое она освободила.

— Я совсем забыла про, эээ, про гиперчувствительность.

Я сажусь, и все смотрят на меня так, будто я могла забыть, как правильно выполнять сложное движение под названием «присесть». Их удивляет, что мой зад касается обивки дивана. Обидно. Только Коэн выглядит слегка раздражённым.

— Со мной всё в порядке, ребята.

— Тем не менее я бы хотела тебя осмотреть, — говорит Лайла. — Я взяла с собой инструменты.

Слава богу, настало время укола. Я не могу дождаться, когда наконец избавлюсь от всех этих симптомов жары.

— Да. Но сначала…

— Нет, мы не нашли Айрин, — прерывает меня Коэн. — Несколько миль мы прослеживали её запах, но дождь стёр след. В хижине было восемь волков. Четверо из них мертвы. Джесс ранена и всё ещё без сознания. Один волк сбежал, других мы захватили и допрашивали, но похоже, они ничего не знают. Мы опросили всех, кто контактировал с семьёй, где она выросла, и все шокированы её связью с сектой. Шестеро людей сейчас на территории севера-запада и находятся под наблюдением, потому что… — он замечает моё нахмуренное лицо и продолжает — …потому что Айрин пропала. Неясно, насколько она им близка. Или что ещё хуже, не решит ли Айрин, что люди слишком много знают, и не прикажет ли их убить. Мы также связались с органами опеки. Пока что они не наши пленники, а гости. Они боятся, но им не причинят вред. Это суть, но если хочешь знать больше, есть отчёт… — он смотрит на Йорму, который выглядит крайне самодовольно, — который меня просили составить. И это ещё не все. Я имею в виду сектантов. Они были не все в хижине. Мне сказали, что там…

— Свышe пятидесяти, да.

— Мы тратим значительные ресурсы, чтобы разыскать остальных. Хочешь ещё что-нибудь узнать, прежде чем разрешишь Лайле убедиться, что ты не умираешь? — последние слова звучат напряжённо.

Я правда не хочу чтобы у него началась истерика, но…

— Вы не могли бы… Кто-нибудь присмотреть за ними? За людьми, я имею в виду.

— Я, — отвечает Аманда.

— Могла бы ты проследить, чтобы Неле могла связаться со мной, если понадобится?

— Кто?

— Самая младшая из всех девушек. Длинные рыжеватые волосы, веснушки. На случай, если ей что-то понадобится.

Аманда смотрит на Коэна, он кивает.

— Сделаю, — отвечает она.

— Спасибо, Аманда, я очень это ценю. Кстати, с тобой всё в порядке? Было ли…

— Серена, — рыкнул Коэн. — Клянусь на чёртовом…

— Я уже иду, я иду.

***

— Мне очень жаль из-за того, что произошло в клинике, — говорит Лайла, как только мы попадаем в комнату Коэна.

— Не кори себя. Нам не стоит обвинять друг друга за то, что мы сделали в условиях абсолютной необходимости.

Она улыбается, но в её глазах блеск влаги.

— Я была в таком состоянии, что даже не могла нажать на кнопку вызова, и…

— Поверь, ты сделала всё, что могла. Я бы обняла тебя, чтобы показать своё отношение к ситуации, но мысль коснуться кого-то, кто не… Ну, лучше не надо. Обсудим это после укола.

Лайла кусает нижнюю губу.

— У меня для тебя не очень хорошие новости, Серена.

Мое настоящее имя звучит так чертовски приятно, что я сначала не в полной мере осознаю, что она сказала. Когда понимаю, мне становится холодно.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты слишком близко, Серена.

— Слишком близко к чему?

— Слишком близко к тому, чтобы войти в пик жары.

Это должно быть шутка, да?

— Прошло меньше 24 часов с той минуты, как мы собирались сделать инъекцию.

— Я знаю. Но, честно говоря, учитывая, как у тебя всё быстро развивается, мне кажется, что утренняя инъекция вряд ли бы уже подействовала.

— Но ты ведь даже меня не осмотрела. Откуда такая уверенность?

— По твоему запаху. Твои зрачки постоянно расширены. Твой пульс в покое заметно быстрее, чем вчера, дыхание… и когда ты в последний раз что-то ела или пила?

— Не знаю. Наверное…

Сегодня утром? Нет. Вчера? Должно быть, я что-то ела и пила, но…

— Ты хочешь пить? Ты голодна? Принести тебе что-нибудь?

Я торопливо качаю головой.

— Нет, спасибо.

Чёрт.

Чёрт!

— Это нормально?

— Для волчицы на почти пике жары? Абсолютно. Когда она действительно начинается, тебе нужно пить как можно больше, иначе у тебя быстро наступит обезвоживание, а это превращает последующие дни в ад. Мы привезли запасы…

— Мы? — волна ужаса тянет за внутренности. — Все в курсе?

Она наклоняет голову.

— В данный момент не найдется ни одного оборотня взрослого возраста, который бы этого не заметил.

Я падаю на матрас. Может, я бы могла украсть вилку на кухне, упасть на неё, и быстро и милосердно умереть.

— Это не страшно, Серена. Сейчас твой запах для оборотней очень привлекательный.

Вероятно, было бы проще закупиться пираньями и надеяться, что они меня сожрут.

— Это свидетельство доверия Альфы к свои помощникам и членам стаи, — начинает Лайла, — Что он позволяет им находиться в хижине так близко перед твоей жарой и в присутствии своей па… — она поправляется, — в твоём присутствии. И это доказательство того, как сильно они уважают его и тебя.

— А что, если ты всё-таки сделаешь мне укол? — сажусь я. — Почему бы хотя бы не попробовать?

— Это может продлить твою жару или сделать её болезненнее. Хуже того, это может повредить твою репродуктивную систему.

— А если я готова рискнуть?

— Серена. — она смотрит мне прямо в глаза. В её взгляде звучит: слушай внимательно. Здесь решаю я. По-своему она так же пугающа, как Коэн. Даже более пугающая. — Ни один порядочный врач не сделает тебе укол сейчас. Все что я могу тебе дать. — она поворачивается к сумке и вытаскивает маленькую пачку, — Вот это.