— Никаких наркотиков, обещаю, — добавляет она, садясь напротив и демонстративно делая большой глоток из стакана, чтобы убедить меня.

Но у меня нет ни жажды, ни голода. Лайла упомянула, что чем ближе жара, тем труднее будет удерживать пищу. Она не говорила о гремящей голове и пылающем желании грызть мясо с костей, но, возможно, это просто побочный эффект того, что Айрин заставляет меня оставаться здесь, шантажируя письмом Фионы.

— Ты читала его? — спрашиваю я у Неле.

— Эм… что?

— Письмо.

— А! — она качает головой. — Я даже не знала, что Фиона существовала, пока ты не дала своё интервью. Сотни людей погибли во время Великого Ужаса, а меня ещё не было на свете, так что…

— Во время чего?

Она прикусывает губу, явно озадаченная. Мне кажется, что в своей жизни она мало сталкивалась с людьми вне культа.

— Ну… во время Великого Ужаса. Когда оборотни с Северо-Запада охотились на Избранных и убили Константина.

— Знаешь, почему они это сделали? — спрашиваю я ровным тоном.

— Потому что культ становился всё больше и мощнее, — цитирует она. — Они чувствовали угрозу. А Константин выиграл вызов против их Альфы.

Эта девочка такая же жертва Айрин, как и я. Её поведение тревожно знакомо, напоминает мне того молодого парня на скалах. Я стараюсь оставаться терпимой, когда спрашиваю:

— Почему стая из десятков тысяч оборотней могла почувствовать угрозу со стороны секты с несколькими сотнями участников, без политического влияния и абсолютно без союзников?

Она заправляет прядь волос за ухо.

— Люди не всегда действуют рационально. — слова даются ей немного натянуто. — Неосведомлённый человек действует не на основе фактов. Его поведение продукт его желаний и иллюзий.

Она кажется настолько убеждённой, что я почти начинаю сомневаться в себе.

— Ты правда веришь, что тебя могут превратить в оборотня? — спрашиваю я.

— Ой… — она краснеет. — Я бы не посмела утверждать, чего Он хочет от меня. Не каждый пересечёт этот поток. Некоторые из нас здесь только для того, чтобы помогать самим Избранным. Как тебе.

— Ладно. Скажем иначе. Ты веришь, что человек может превратиться в оборотня? Тебе никто не объяснял, что мы разные виды? В школе у вас не было естественных наук?

— Я… — она осматривается и снижает голос до шёпота. — Я когда-то читала книгу.

Я понимаю это как «нет».

— Кто тебе её дал?

— Она была в одном из наших тайников. Мы не должны читать, но мне было скучно, и…

— И теперь ты знаешь, что это невозможно.

Она опускает голову, а потом поднимает её, чтобы зачитать текст, который ей вбили в голову:

— Есть много вещей, которые наука пока не понимает. И среди людей всегда существовали легенды, истории о том, как кого-то кусают при полной луне, и он превращается в оборотня. И вот ты. Ты доказательство.

— Я родилась полу-человеком, полу-оборотнем. Я гибрид.

Она наклоняется ко мне ближе. Мне так её жаль, что я не могу на неё злиться.

— Если бы гибриды были возможны, их бы уже было тысячи, — говорит она.

— Генетические мутации так не работают.

Мне нужна Джуно. Сейчас. Чтобы её докторская степень и строгий взгляд придали мне убедительности.

— Это был Константин, — говорит Неле с той же снисходительностью, с которой я сама пыталась справиться ранее. — Он проявил себя через тебя.

— Ты здесь ради этого? Потому что думаешь, что с тобой тоже случится то же самое?

— Я здесь, потому что мои бабушка и дедушка присоединились к отцу Константина, и я выросла среди Избранных. Но… я понимаю, что наша вера может казаться нетрадиционной.

Я не указываю ей, что этот термин совершенно абсурден.

— У каждой общины есть свои странности. Мои родители рассказывали, что люди постоянно делают странные, непонятные вещи. Они копят ресурсы, которые нужны другим для выживания. Иногда убивают членов своей собственной общины. Разрушают место, где живут. — она смотрит на меня вопросительно. — Ты жила среди них. Это правда?

— О да. Ещё как.

— Видишь? И я слышала, что другие виды ничем не лучше. Оборотни убивают своих детёнышей просто так, запирают женщин и жестоко обращаются с слабыми. — видимо, она не замечает моего озадаченного выражения, потому что продолжает. — Я мало знаю о вампирах, но уверена, у них тоже есть проблемы. Что я хочу сказать, чем дольше ты будешь с нами, тем лучше поймёшь нашу веру.

— Быть с вами… Сколько вас ещё осталось? — при её радостной улыбке меня охватывает укол совести, но я не могу упустить шанс узнать больше.

— Примерно пятьдесят.

— Все живёте здесь?

— Нет. Этот тайник находится так близко к северной границе территории Северо-Западной стае и к Канадской стае, что мы его почти не используем. Но у нас есть и другие. В основном мы живём разрозненно, переезжаем от одного тайника к другому. Мы часто встречаемся, но больше не можем жить все вместе, как раньше.

— Почему?

— Из-за Великого Ужаса. Если Северо-Западная стая узнает, они нападут на нас. Отнимут нас у наших семей. Мой дед десятилетиями провёл в человеческой тюрьме. Я никогда не могла его обнять. — в её глазах блестят слёзы. — Но мы станем сильнее. Число наших снова увеличится. Айрин говорит, что ты принесёшь нам славу.

Моё горло пересохло.

— Это её план? Держать меня здесь как символ Избранных?

— Плана нет, — уверяет меня Неле, её милое лицо невинно.

— Ну же, Неле. Ты слышала её раньше? Она использует меня, чтобы заманить Коэна и причинить ему боль.

— О нет. Ты её не знаешь. — она быстро подходит, становится на колени рядом с моим стулом и берёт мою руку. Мне становится плохо на желудке.

— Что она с ним задумала?

— Ничего! Мы не такие. Мы просто хотим жить в мире, Ева. Мы ненавидим насилие.

— Вы ненавидите… Неле, меня привезли против моей воли. Меня похитили, оглушили и…

— Это другое! — её хватка усиливается. — Нам пришлось привезти тебя, чтобы ты могла решить, хочешь ли ты быть с нами.

— Я не хочу, — резко отвечаю я.

— Но у тебя нет всей информации.

— Мне нечего…

— Ты не можешь быть уверена. Ты слышала только версию Коэна. Есть и другие. И когда Айрин их откроет, ты, возможно, изменишь своё мнение. Поймёшь, что он и его помощники бесчеловечны.

Мои колени. Именно это мне и нужно. Коэн, здесь. Рядом со мной.

— Я не хотела тебя злить. Я просто хотела сказать, что ты одна из нас. Ты всегда будешь такой. — её улыбка робкая. Такая юная. — Айрин прислала меня, чтобы помочь тебе подготовиться к твоей жаре.

— Подготовиться? — переспросила я.

— Она сказала, что скоро придёт время.

Мой желудок сжимается от боли. Мысли скачут, в голове мелькает масса ужасных вариантов.

— Как мне подготовиться?

— Церемониальные отметины. — она достаёт небольшой флакон с густой чёрной жидкостью. Когда она подносит его ближе, я замечаю, что на самом деле это скорее тёмный синий. Или зелёный.

— Не переживай, когда нанесёшь, цвет станет ярче.

— Нанести… на что?

— На твою кожу. Ты не знаешь эту традицию?

— Я была оборотнем всего минут двадцать.

— Ах… ну… — она смотрит на дверь, явно думая, стоит ли позвать Айрин.

— Мне… мне всё равно на традиции. — я кусаю язык. — Эти отметины не нужны.

— Но обычаи оборотней важны. И если ты не… Айрин может рассердиться. — в лёгкой дрожи её голоса я слышу то, чего Неле не произносит. На меня. А этого я точно не хочу.

Айрин действительно потрясающая женщина, к слову.

— Ева…

— Это не моё, чёрт возьми… — я резко прерываю её. Глубоко вздыхаю. Похищение в сочетании с жарой сказывается на настроении не лучшим образом.

— Неле, не могла бы ты называть меня Сереной?

— Ты хочешь носить имя, которое тебе дали люди? — на её лице появляется недоумение.

Серена имя, которым меня называет сестра. Имя в моём аттестате. Имя, которое Коэн шепнул мне на ухо прошлой ночью. Ева имя, которое Фиона выбрала для меня, когда я была ребёнком, но оно принадлежит той, кто была во власти чужой милости и не существует даже в своих воспоминаниях. Серена была спонтанным выбором медсестры, но оно стало моим, потому что я сделала его своим. Всё, что я построила, связано с этим именем.

— Да. Именно так. — я смотрю на флакон в её руке. — Как мне быть уверенной, что это не яд?

— Это не яд! — она намазывает большую порцию густой субстанции на внутреннюю сторону своего запястья. Когда она убирает излишки, остаётся тёмный, сияющий зелёный цвет. Он напоминает мне лес ночью. Он напоминает мне кровь оборотня.

— Можно мне? Айрин научила меня только ради тебя. Я хорошо умею это делать.

Я киваю и позволяю ей провести меня в ванную.

***

Четыре часа спустя дождь всё ещё не прекращается, и Айрин вручает мне письмо Фионы.

Она зовёт меня с нижнего этажа и просит выпить с ней чашку чая, снова обращаясь ко мне «дорогая». Я надеваю худи, который Неле приготовила для меня, и выхожу из комнаты, на мгновение задерживаюсь у окна в коридоре, прижимая пылающий лоб к холодному стеклу.

Эта температура ужасна. Живот сводит судорогой. Мне срочно нужна новая одежда. Мысли ускользают, их трудно удержать и невозможно поймать. Иногда мне удаётся ухватить одну мысль, и я поражаюсь, насколько она далека от безумной тёти, которая хочет использовать меня, чтобы доказать, что оргии с оборотнями на самом деле прекрасны.

Чаще всего в голове всплывает лишь большая грубая рука, обхватывающая мои бёдра. Шероховатое ощущение щетины на шее. Нежный поцелуй на плече. Моё гнездо в хижине Коэна.

Появились новые люди, в том числе три мужских оборотня, что увеличивает их число до чертовски многого. Все они пахнут испорченным. Мне нужно принять душ. Мне нужно зарыться лицом в футболку, которую я ношу, и ощутить запах Коэна. Мне нужна гормональная инъекция, и немедленно!

— Представить тебя? — спрашивает Айрин, когда я сажусь за стол. — Скоро тебе придётся принять решение.

Жадные взгляды мужчин невозможно игнорировать. Они толпятся у входа, явно нервничают, зрачки расширены. Возможно, я сделала все правильно, когда я разбила керамический дозатор мыла в ванной и положила острый осколок в карман.

— Нет. Я хочу прочитать письмо и уйти.

Она удивляет меня, сразу вручая письмо.

— И фотографии тоже, — говорю я.

— Ты их уже видела.

— Но я хочу посмотреть ещё раз.

— Ладно.

— Как мне знать, что письмо подлинное?

— Никак. Придётся решать самой, но благодаря твоим родителям ты умная девушка. Уверена, ты справишься.

Письмо не адресовано мне.

Первое, что бросается в глаза, обращение «Дорогая Айрин» написано красивым, аккуратным почерком. Мой собственный почерк косой и корявый, трудночитаемый. Выглядит как ЭКГ-кривая, как всегда говорит Мизери. Но этот почерк живой. Девчачий. Почерк моей матери.

Дорогая Айрин,

Я не знаю, получишь ли ты это письмо и когда. Я даже не знаю, жива ли ты ещё. Прошло около трёх недель с тех пор, как наши пути разошлись. Как мы договорились, я буду говорить расплывчато о именах и местах, на случай если Северо-Западная стая перехватит письмо. Не вдаваясь в подробности, я искренне надеюсь, что время разлуки для вас было менее тревожным, чем для нас.

Сначала путешествовали только К., П., Е. и я. Через несколько дней мы встретили ещё троих Избранных в бегах и объединились. Большая группа даёт нам возможность устраивать ночные дежурства, чтобы убедиться, что нас не окружат и не нападут. Сейчас нам нужно как минимум еще два человека, чтобы оставаться на страже. К счастью, только Е., Х. и я люди. С нашими слабо развитыми чувствами мы мало что можем сделать. Х. иногда помогает мне заботиться о Е., хотя она всё ещё недоверчива к мужчинам.

Мы обосновались в одном из наших старых тайников, самом удалённом, который только могли достичь. Ты, наверное, помнишь, что наша подруга Г. несколько лет назад родила там ребёнка. Какое чудесное воспоминание, когда мы смотрим в лицо этой суровой зиме.

Ты, наверное, хочешь узнать о любимой Е. Честно говоря, я жалею, что привела её. Она глубоко несчастна, настолько, что, возможно, даже регрессирует. Ест мало, почти не обращает на нас внимания, а иногда вообще не говорит, даже если её о чем-то спрашивают. В первые дни после побега она часто спрашивала о друзьях, но теперь перестала. Она так замкнута, что другие порой дразнят её и называют «неуклюжей». Говорят, что ей нельзя доверять выполнение приказов, опасаются, что она может раскрыть наше местоположение и не справиться с опасностью.

Помнишь битву при Глейсир, прямо перед тем, как мы ушли? Так много крови, так много смерти. Я пыталась защитить Е., но с тех пор она уже не та. Я просто хотела, чтобы она росла с отцом. Истинное величие К. постоянная часть моей жизни, и Е. тоже заслуживает быть вдохновлённой им. Но в последние дни у него почти нет времени для неё. Я стараюсь каждый день проводить хотя бы немного времени с ней, играть, рисовать, обниматься. Но достаточно ли этого? Возможно, ей было бы лучше в другом месте? Моя любовь к ней безгранична и сильнее моей гордости.

Как ты, наверное, уже догадалась, поэтому я пишу тебе. У тебя и Е. особая связь, и когда ты находишься в безопасном месте, я не могу не думать, что она тоже должна быть там.

Есть и другой вариант. Мы получили известие, что новый Альфа Северо-Западной стаи предложил выслушать всех добровольно сдающихся Избранных и пощадить жизнь тех, кто не участвовал в нападении. К. говорит, что он незаконный Альфа и ему нельзя доверять. Но я слышала слухи от людей, которые успешно приняли это предложение. Неужели он проявил бы милость и к Е.? Было бы глупо ожидать, что он сдержит слово?

Сообщи мне, что ты думаешь об этом. И что бы ты ни решила, не позволяй тону этого письма обескуражить тебя. Времена трудные, но если мы будем следовать указаниям К., мы всё переживём.

С любовью, Фиона

Я дочитываю письмо, и, похоже, мой тайминг идеален. Ведь я кладу письмо на стол как раз в тот момент, когда Айрин говорит: