— Все на неё охотятся. После того интервью, которое она дала, все вампиры континента следят за ней.

— Да-да. Уверен, по всей округе стоят столы с табличками «Для вскрытия Серены».

— Но ты знаешь, сколько за неё готовы заплатить? — внезапно голос вампира приобретает убедительный оттенок. — Тот, кто приведёт им гибрида, сам назначит цену.

— Конечно. И они уж точно не расправятся с тобой после того, как ты им её отдашь.

Вампир фыркает.

— Я не дурак. Я первый вышел на её след. Ты думаешь, я единственный, кто гонится за этой наградой? За мной потянутся другие. Как только узнают, что она у тебя под опекой, они налетят косяками. Ты правда хочешь прожить остаток жизни, охраняя полу-человека? Отдай. Я заберу её у тебя. Отвернись и не смотри.

— Если уж речь про предложения, Боб. — говорит Коэн, разводя руки, — То это жалкое. Что я с этого имею? Ты должен предложить мне что-то взамен. Мы можем поделить награду, ты можешь помыть мою машину…

— Говорят, она твоя пара.

Похоже, лес услышал эти слова. Будто понял. На мгновение замирает каждая мелкая тварь, каждый лист, каждая капля воды в ожидании реакции Коэна.

— Правда? — он идёт к вампиру, всё ещё совершенно расслабленный. Как будто просто прогуливается вечером по парку. Совершенно беззаботно.

— Да. И знаешь, что ещё говорят?

— Бьюсь об заклад, ты сейчас мне скажешь.

— Что она тебя отвергла.

— Ой. — Коэн не выглядит тем, кого это хоть как-то задевает. — Твоя логика, несомненно, в том, что я с радостью отомщу ей, отдав её тебе.

— Хуже не будет. Покончишь с ней раз и навсегда.

Коэн поднимает руку, и вампир отшатнулся. Но он лишь массирует виски, как утомлённый отец, который не понимает, зачем его ребёнок снова засовывает мел в нос.

— Ох, придётся тебя убить, и потом Йорма завалит меня бумажной волокитой. — он вздыхает, и в голосе слышна такая нетерпеливая нотка, что кровь в моих венах стынет.

На вампира это не действует так, как ожидалось. Он произносит:

— А она ведь красивая, да?

Я замерла. Как и Коэн.

— И в данный момент она не в состоянии никого отвергнуть.

Ответа нет.

— Понимаешь, о чём я, Альфа?

Вдруг Коэн стал совсем не похож на спокойного. Каждое атом его тела в полной боевой готовности, направлено на добычу. На меня.

— Как я уже сказал, она действительно красива. Я бы не возражал отдать её тебе, когда с ней закончу, — предлагает вампир.

Зрачки Коэна сжались, и от него так и разит отвращением, что вампир предпочитает отступить.

— Или можешь развлечься с ней прямо сейчас. Тогда я унесу её молча, без вопросов. Ей не кому будет пожаловаться.

Вдалеке ухнула сова. Я задержала дыхание и ждала, что Коэн пошлёт вампира к чёрту, но тишина затянулась, и выражение его лица осталось совершенно нечитаемым, и спустя некоторое время…

Коэн кивает.

Сердце становится тяжёлым, как свинец.

Нет. Он бы так не поступил. Никогда.

— Коэн? — говорю я тихо, почти шёпотом. Наполовину вопрос, наполовину мольба.

— В своё оправдание, Серена… — Коэн пожимает плечами. — С тобой всегда одни неприятности.

Меня обдаёт холодом с головы до пят.

— Нет. Не надо. Коэн, прошу, не…

— Я взял на себя смелость немного начать, — произносит вампир, и прежде чем я успеваю понять, что он имеет в виду, его свободная рука стягивает лямку моего разорванного топа с плеча.

Взгляд Коэна останавливается на моей обнажённой груди, как будто я не человек, а кусок мяса. Жертва, чью цену он оценивает. Что-то, созданное лишь для того, чтобы им пользовались. Я вижу, как его зрачки совершают странный танец, ощущаю едва уловимое изменение его запаха, прежде чем он пробормотал:

— Вот так заключают сделку. Я знал, Боб, ты не подведёшь.

Моё тело вновь готовится к превращению. И вновь он меня игнорирует. Сдавленно рыча, я бьюсь в захвате вампира, отчаянно пытаясь вырваться. Но он сильнее. А Коэн, вероятно, сильнее нас обоих. Даже если я смогла бы вырубить одного из них — мне конец.

Я стискиваю камень в руке, но в этом согнутом положении не могу им воспользоваться. Паника пронизывает тело, гулко бьётся в груди.

— Она вся твоя, Альфа. Делай с ней, что хочешь, — хрипит вампир и издаёт прерывистый, мерзкий смешок. Он опускает нож и толкает меня немного вперед, не выпуская из захвата. От него веет уверенностью, что всё для меня кончено, что он победил.

— Может, ей это даже понравится?

Коэн подходит ближе. Так близко, что я чувствую исходящее от него тепло. Я стискиваю зубы и бьюсь в руках вампира. Этого не может быть.

Альфа защищает, звучит внутри тихий голос волчицы. Альфа — это сила. Он не оставит тебя. Только вот я в этом уже не уверена.

Коэн останавливается передо мной и смотрит так, будто я его собственность. И… да. Похоже, именно так он и думает.

— Правда? — спрашивает он низким, глубоким голосом. Его взгляд ласкает моё лицо, потом замирает на груди. Он подходит ещё ближе, и его присутствие окутывает меня, словно тёплое покрывало. Его запах, надёжный, обволакивающий, лишает дыхания. На миг я забываю и о вампире за спиной, и о хвое, врезающейся в ступни.

— Прошу… — шепчу я, но сомневаюсь, что он слышит. Его ладонь касается моей щеки, большой палец скользит к нижней губе.

— Правда, Серена? Тебе бы это понравилось?

Меня вновь захлёстывает паника. Я отчаянно мотаю головой.

Нет. Нет.

— Ну что ж… — Его глаза становятся мягче, и он вздыхает, наполовину с усталостью, наполовину с иронией. — Тогда тебе стоит воспользоваться камнем в руке, убийца.

Мне нужно несколько секунд, чтобы осознать, что он имеет в виду, и почувствовать, как хватка вампира слегка ослабла. Выдернуть руку и вонзить зазубренный край камня ему в живот оказывается так просто, что это даже немного разочаровывает. Как будто драматизм сцены не удался.

— Что за…? — вампир сгибается пополам. Я замахиваюсь снова, но он выпрямляется и швыряет меня на землю. Поднимает нож, целится мне в горло.

— Проклятая сука…

И вдруг застывает. Резко, сдавленно вздыхает, будто внезапно понял что-то ужасное. Его глаза распахиваются, рот раскрывается и на мгновение мне кажется, что он собирается извиниться. Потом он выплёвывает фонтан густой, чёрно-бордовой крови, теряет равновесие и падает лицом вниз в мох прямо рядом со мной.

Он больше не двигается. И я тоже. Не знаю, что это говорит обо мне, но я не могу отвести взгляд. Смотрю, как из глубоких, параллельных, когтистых ран на его спине течёт кровь и как запах железа смешивается с сыростью земли.

Проходит долгое время, прежде чем я выхожу из оцепенения, смотрю на себя: наполовину голая, но, как ни странно, целая, а потом на Коэна. Он спокоен, безразличен. Любой другой помог бы мне подняться, но не Альфа северо-западной стаи. Он лишь медленно качает головой и вытирает руку, которой только что убил человека, о фланелевую рубашку. Глубокие пурпурные полосы крови на чёрно-белой ткани выглядят почти красиво.

Он не сразу вспоминает, что я вообще существую.

— Вечер добрый, Серена, — произносит он ровным, совершенно спокойным голосом. Вся прежняя интенсивность исчезла. Может, он знает, что малейшее сочувствие обрушит меня. А может, ему и правда никогда ни до чего не было дела.

— Как прошла ночь?

— Без происшествий, — выдыхаю я.

— Да? А выглядишь ты паршиво.

— Правда? — пот катится по виску, скользит между грудей, которые я поспешно прикрываю, насколько могу. — Это так ты разговариваешь со своей любимой парой?

Он приподнимает бровь.

— Я сказал, что ты моя пара. Но не говорил, что любимая.

Я издаю короткий, возмущённый смешок. По крайней мере, не начинаю плакать. Хоть какая-то гордость осталась. Коэн холодно меня осматривает, затем присаживается рядом.

— Нам пора идти, — говорит он.

— Куда?

— В логово. — он подхватывает меня: одна рука под спиной, другая под коленями. В одно мгновение холод кажется далёким воспоминанием.

— Время прятаться в лесу закончилось, убийца.

Глава 2

— Ни за что.

— Если ты сам ей не скажешь, Коэн, она всё равно узнает.

— Серьёзно? Как? Украдёт мой дневник? Или она умеет читать мысли?

Лоу хотя бы сохраняет видимость смущения.

— Я не собираюсь скрывать это от Мизери. А Мизери не станет скрывать это от неё.

— Вот чёрт. Знаешь, мне больше нравилось, когда ты был одиноким и депрессивным. Скажем, я расскажу Серене, и что дальше? Из этого всё равно ничего не выйдет, даже если бы она проявила интерес.

— Если мы сделаем это публично… Если она станет официальной парой альфы северо-западной стаи, ни один оборотень не посмеет тронуть её. Какая бы она ни была — гибрид, не гибрид.

В животе Коэна закипает смесь злости и возмущения.

— Ни один оборотень не посмеет тронуть её, потому что я буду рядом, чтобы убить любого, кто попробует.

— Да? Правда? — Лоу поднимает бровь. — Мизери здесь, а Серена хочет остаться с ней. Ты не сможешь быть рядом всё время.

— Тогда я перееду в поместье Морленд. Моя стая сама справится без меня.

Но Лоу смотрит на него тем самым взглядом, каким смотрел ещё в двенадцать — слишком серьёзным для своего возраста, будто в его сжатом до судороги сфинктере держатся колонны мироздания. Коэн никогда не мог это выносить. Тогда он просто хотел уберечь Лоу от ужаса их природы, природы оборотней. И, по сути, всё ещё хочет.

— Ты невыносимо раздражаешь, — Коэн проводит рукой по лицу.

— Ага. — Лоу встаёт. — У меня было отличное пример для подражания.

Четыре с половиной месяца назад

Территория юго-западной стаи

Первое, что говорит мне Коэн Александр:

— Шнур не воткнут.

Фраза, достойная учебников по истории, правда.

Я уверена, именно так начинаются все великие любовные истории: девушка пытается включить ноутбук, яростно давит на кнопку питания; огромный мужчина в клетчатой фланелевой рубашке стоит, облокотившись на дверной косяк, и смотрит на неё с откровенным скепсисом. И вот оно, эго-разрушающее унижение: произвести всё, что угодно, только не блестящее впечатление на человека, которого обожают и уважают все твои друзья.

Коэн появился несколько часов назад, прямо на подъездной дорожке Лоу, с младшей сестрой Лоу за спиной, и вызвал грандиозное воссоединение, которое сейчас происходит внизу. Ана не в силах сдержать восторг. Мизери делает вид, будто ей всё равно, хотя на деле совершенно без ума от Аны. А Лоу будто его не сшибает с ног каждый раз, когда Мизери пытается скрыть свои чувства (и у неё это, разумеется, не выходит).

Мило. И, честно говоря, они заслужили немного личного пространства.

Мизери — в лучшем состоянии, чем когда-либо.

Я — не в худшем, но, скажем так, место для улучшений есть.

Последние два месяца я провела в плену на территории вампиров. Долгое время я была уверена, что моё похищение закончится тем, что мою селезёнку скормят енотам. Так что мне выпал шанс на перерождение, с которым я пока не знаю, что делать. Я словно бреду сквозь вязкое пространство, то ли во сне, то ли наяву; мысли путаются, нервы оголены. После месяцев тишины даже шёпот кажется мне слишком громким. Цикады будто специально стараются прорвать мои барабанные перепонки. Моя кожа то горит, то леденеет.

В последнее время я полюбила одиночество. Поэтому прокралась в кабинет Лоу, уселась в кожаное кресло, взяла ноутбук и приняла решение проверить почту.

И именно в этот момент Коэн заходит в комнату и решает просветить меня насчёт шнура.

— О. — я бросаю взгляд на болтающийся шнур. — Ага… ну да, конечно. — улыбаюсь, стараясь изобразить идеальную смесь самоиронии и смущения, пока ищу розетку.

— Слева от тебя, — говорит он.

Я поворачиваюсь.

— Другое «слева».

Мне хочется выйти наружу, проглотить дикобраза и ждать, пока внутреннее кровотечение сделает своё дело. Вместо этого я откладываю ноутбук и поднимаюсь.

— Коэн, верно? Приятно познакомиться. — протягиваю ему руку.

Он смотрит на неё и не пожимает.

Ладно, думаю я, и прячу руку в задний карман. Может, это какое-то оборотническое дерьмо. Может, чтобы пожать ему руку, нужно иметь IQ выше комнатной температуры, чего, очевидно, у меня нет. Мизери упоминала, что он «исключительное мудацкое чудо природы». Редкий комплимент с её стороны. Так что, если я ему не понравлюсь, плакать не буду. Тем более, у меня есть дела поважнее.

— Что-нибудь ещё? — спрашиваю я с вежливо-ледяной улыбкой.

— Я хочу поговорить. У тебя есть минутка?

— Конечно. Что случилось?

Он не отвечает. Просто смотрит. И смотрит. И смотрит ещё немного.

Его глаза… не совсем чёрные. И не серые. Что-то между.

Отражающие. Они напоминают мне смолу, густую, липкую, ловко расставленную ловушку. Я не могу оторвать от них взгляд, но и выдержать его тоже не могу.

— Ты здесь, чтобы посмотреть на гибридку? — спрашиваю я без враждебности.

Все оборотни, которых я встречала до этого, всегда были ко мне дружелюбны, и любопытство это невысокая плата за гостеприимство. Особенно если учесть, что большинство людей просто застрелили бы меня на месте.

— Вот она я, — говорю и поворачиваясь вокруг своей оси, чтобы он мог рассмотреть меня со всех сторон. Полный обзор в триста шестьдесят градусов.

— Честно, я думаю, выгляжу совершенно по-человечески, но…

Я замолкаю, потому что его глаза…

То, что с ними происходит, не нормально.

Они вспыхивают светом, зрачки сужаются, и…Коэн рычит. Откидывает голову, обнажая сильную шею и двигающийся кадык.

— Что, чёрт возьми, я натворил, чтобы заслужить такое? — бормочет он.

— Прости, что? — я моргаю.