— Послушай, я просто хочу сделать тебя прилично выглядящим. Ты сам говорил, что у тебя нет времени сходить подстричься, а я всё равно всё время торчу у тебя дома, а ты моя круглосуточное нянька. Ну ведь удобно, согласись.

— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты невыносимо занудная, убийца?

— Один парень. Один и десять раз. — я улыбаюсь. — Но могло бы быть гораздо хуже.

— Считаю это угрозой, — произносит он.

Машина останавливается. Как? Когда мы успели добраться до его хижины? Отличное внимание к обстановке, Серена.

— Мне нужно ненадолго отлучиться, — объясняет Коэн, занося пакеты в дом. — Встреча.

Я могу нести только ободок с единорогом для Аны и он уже успел рассыпать блёстки по всему трихроматическому интерьеру.

— С кем встреча?

— С другом. Это насчёт твоей цепочки.

— А, нашёл, кто её принёс?

— Нет. И это уже само по себе проблема.

— То есть это не связано… с моей матерью?

Он тяжело выдыхает.

— Пока не знаю. Вернусь через несколько часов. Если произойдёт хоть что-то странное, звони мне. И кричи, как можешь. Аманда прикрывает северо-восток, Колин юго-запад.

— А нападение сверху? — дразню я его. В кухне нет стульев, поэтому я пытаюсь забраться на столешницу, но она слишком высокая. — Нет дежурного аиста-патрульного?

— Если бы с неба спикировал орёл и унёс тебя прочь, жизнь моя стала бы гораздо проще. — его руки обхватывают мою талию, поднимают легко, будто я пушинка. — И да, ладно уж, куплю побольше мебели.

Он замирает на долю секунды, его нос у моей щеки, и я слышу, как он медленно вдыхает. И медленно выдыхает. Тёплое дыхание обжигает кожу. Моё тело рвётся к нему, лоб жаждет уткнуться в его ключицу. Но я всё же удерживаюсь, пока он не делает шаг назад, убирая соблазн. Так безопаснее.

Помнишь, как он сказал, что ты ему безразлична? Что ты избалованная девчонка? Это было меньше суток назад. Он не добрый.

— Тогда я пока всё подготовлю, — кричу я ему вслед, когда он уходит. — К нашей маленькой спа-сессии!

В ответ он поднимает руку и показывает мне средний палец. Позже, когда я разбираю пакеты, выясняется три крайне важных вещи. Первая заставляет меня покраснеть, застонать и захотеть зарыться с головой в землю. Каждое, каждое купленное им для меня нижнее бельё, красное.

Ярко-красное. Матово-красное. Винное. Кроваво-красное.

Все.

Оттенки.

Красного.

Я не в состоянии это переварить, поэтому перехожу ко второй находке, которая вызывает улыбку. Сначала я думаю, что он купил мне замену плюшевой игрушке, которую я оставила в хижине. Но потом понимаю: маленький розовый пингвин в пакете, твёрдый, пластиковый. Через пару секунд выясняется, что это перочинный нож.

Милый и, если вдуматься, очень заботливый подарок. Особенно с учётом того, что у меня больше нет когтей, чтобы защищаться. По телу разливается тёплая, глубокая волна. Я стараюсь не анализировать это чувство и переключаюсь на третью находку.

И у меня перехватывает дыхание.

Потому что всё, к чему я прикасалась в магазине, что держала, пробовала, рассматривала, даже то, мимо чего просто прошла, говоря себе, что это не нужно, всё это каким-то образом оказалось здесь, в доме Коэна.

Глава 14

Он слышит, как она разговаривает с Павлом.

— Эй, правда, что люди ставят в свои сады карликов?

— О да. Это, без сомнения, довольно популярная штука.

— Жутко.

Её смех перестраивает его атомы.

Они начинают стекаться ближе к вечеру. Я сижу несколько часов на диване, скрестив ноги, и пытаюсь восстановить по памяти, что именно писала в своих потерянных письмах, когда вдруг дверь с грохотом распахивается.

В комнату входят двое мужчин, как будто им только что вручили документы на право собственности на эту хижину. Оба высокие, мускулистые, и совершенно голые.

— О, Серена! Как дела? — спрашивает первый.

Второй ухмыляется, машет мне рукой и наклоняется вперёд, чтобы растянуть мышцы задней поверхности бедра, при этом предоставляя мне совершенно беспрепятственный вид на своё анальное отверстие.

— Я что-то неудачно повернулся прошлой ночью, — простанывает он. — Всё тело болит.

— Поэтому ты был таким медленным, да?

— Да пошёл ты. По крайней мере, у меня есть оправдание.

Я моргаю, растерянная, и всерьёз задумываюсь, не новое ли это проявление моей болезни. Яркие галлюцинации с участием обнажённых мужчин, которые препираются в гостиной Коэна.

Тут в комнату вбегает пепельно-серый волк с густой шерстью и зелёными глазами. Он встаёт между мной и этими двоими и рычит. В следующее мгновение слышится симфония треска костей, сокращающихся когтей и натягивающихся мышц. И передо мной стоит знакомая фигура. Аманда. Разумеется, тоже голая. И явно раздражённая.

— Вы пришли слишком рано. И Коэн не хочет, чтобы кто-либо, кого он не допустил лично, оставался с Сереной наедине.

— О… мы не знали… — лица обоих мужчин вытягиваются в ужасе. — Простите. Мы сейчас… — один кивает в сторону двери.

— Нет, пожалуйста, останьтесь, — быстро говорю я, пряча свои записи между страницами книги и поднимаясь на ноги. — Вы, наверное, кто?..

Аманда вздыхает и показывает на мужчину с веснушками и рыжей причёской «маллет», волосы на макушке у него торчат во все стороны.

— Колин. — потом указывает на второго, с широкой грудью, явно уделяющего избыточное внимание жиму лёжа. — Павел.

— Приятно познакомиться, — говорю я, искренне радуясь, что никто не протягивает руку для пожатия. — Нет, правда. Я рада, что вы зашли. Я даже начинаю привыкать к тому, что ваши… э… гениталии просто свободно болтаются.

Колин склоняет голову.

— А разве они не должны?

— Может, у людей обычно органы как бы… втянуты внутрь? — задумывается Павел.

— Ах да, в этих… клоаках, — кивает Колин с видом всезнайки. — Как у коал и крокодилов.

— Точно. Теперь, когда я думаю об этом, где-то читал, что люди из одного и того же отверстия и ка…

— Ребята! — взрывается Аманда. — Хотите, чтобы Коэн вернулся и застал вас тут?

Оба мгновенно бледнеют. Колин прочищает горло:

— Вообще-то, мы слегка проголодались. Пойдём поохотимся, потом вернёмся…

— Я могу вам что-нибудь приготовить, — предлагаю я.

На лбу Аманды вздувается жилка, поэтому я торопливо добавляю:

— Всё равно ведь делать нечего. И, Аманда, ты здесь, тебя Коэн допустил, так что, думаю, он не будет против.

Хотя, если честно, поведение Коэна предсказать труднее, чем крах фондового рынка.

Однако примерно через час, когда он возвращается и застает Аманду с пятью своими подчинёнными, теперь уже одетыми, за поеданием фрикаделек, салата и свежеиспечённого хлеба, никто не оказывается распорот когтями. Все торопливо вскакивают, отдают ему что-то вроде воинского приветствия, словно он строгий преподаватель в интернате, но вскоре снова усаживаются и продолжают есть и болтать.

— Ты всегда позволяешь гостям сидеть на полу? — спрашиваю я, когда он подходит, и протягиваю ему миску с остатками еды. — Можешь вынести это наружу? Для Мерцашки.

— Для кого?

— Для волкодава, которого я встретила сегодня утром. Я отправила Ане фото, и она выбрала ему имя.

Коэн скрещивает руки на груди и отказывается взять миску.

— И что в этом грязном звере навело её на имя «Мерцашка»?

— Думаю, она решила, что это давно потерянный брат Искорки, и переубедить её невозможно. Элль, не могла бы ты поставить это на террасу, раз Коэн отказывается? Спасибо тебе огромное.

— Ты приготовила еду для моих подчинённых? — голос Коэна звучит не особенно радостно.

— Да. Разве не для этого ты меня сюда привёз? Чтобы я была твоей домработницей? — выражение его лица вызывает у меня короткий смешок.

— Я пыталась её остановить, — вставляет Аманда, подходя к нам. — Но, увы, безуспешно.

Коэн бросает на неё раздражённый взгляд.

— Ты не смогла помешать гибриду, который вдвое меньше тебя, сварить целый чан домашнего соуса?

— Ну, вообще-то… — Аманда пожимает плечами. — Она чертовски хорошо готовит.

— Оу, спасибо. Хочешь добавки?

— О да, пожалуйста.

— На плите.

— Супер. Кстати, босс, что сказали люди? Что-то полезное?

Коэн качает головой. Аманда тихо ругается и исчезает за его спиной. Мы остаёмся вдвоём посреди переполненной комнаты, и я продолжаю нарезать овощи для куриной сковороды.

— Серена.

— М-м?

— Какого, чёрта, ты творишь?

— Это блюдо, которое…

— Почему?

— Ну, ты же пригласил своих подчинённых, чтобы я с ними познакомилась, без предупреждения, между прочим. Хорошо хоть Аманда была рядом.

— Я пригласил их, чтобы ты знала, кто эти придурки, если тебе что-то от них понадобится, а не чтобы вы тут играли в семейный ужин.

— Но они были голодны. А я люблю готовить. И я никогда не смогу ничего сделать для кого-то другого.

Это всегда было моей мечтой, хвастаться своими кулинарными способностями, кормить других. Раньше я получала огромное удовольствие от еды и со временем научилась готовить довольно хорошо, но так и не смогла по-настоящему применить эти навыки.

Мой идеал восхитительно невзрачного будущего, которого, конечно, никогда не будет, выглядел бы так: у меня есть работа, которую я люблю, я прихожу домой, готовлю ужин для кого-то, чье лицо весь день не выходило у меня из головы и сердца, а потом мы вместе до ночи смотрим скучные сериалы. Разумеется, этого никогда не случится.

Да и звучит это так банально, что если бы вдруг мне и выпала возможность пожить в таком «песочнице», я бы, наверное, за две недели умерла от скуки. Хотя... может, и нет?

Обыденные вещи могут казаться чем-то экзотическим, если вся твоя жизнь до этого была сплошной чередой неожиданных поворотов сюжета.

— Мне это не мешает. Честно. Хочешь тоже немного…?

— Нет, — рычит он.

Но людей становится всё больше, и он слишком занят тем, что отчитывает их:

— Серена не хочет видеть твою жалкую сморщенную мошонку, и я тем более, так что перестань быть грёбаным идиотом и надень хоть что-нибудь!

— Это всё чисто человеческое, — объясняет Колин новенькому. — У них клоаки.

Я улыбаюсь и продолжаю нарезать фрукты для салата.

— У Коэна куча помощников, — говорю я полчаса спустя на веранде Йорме. Вокруг нас толпится больше двадцати человек, и кто-то объяснил мне, что некоторые живут слишком далеко, чтобы просто заглянуть ненадолго.

— Не все здесь помощники. Некоторые привели родных. Вон та девочка партнёрша Элль. А это брат Бренны. Женщина с близнецами это семья Павла.

— Полное разочарование.

— Почему?

— Я надеялась, что младенцы тоже принадлежат к руководящему составу вашей стаи.

Йорма смотрит на меня так, будто само понятие юмора только что прокололо ему шины и насрало в клумбу с розами. Но всё равно приятно проводить время в такой дружелюбной компании. Их очевидная привязанность друг к другу напоминает мне о связи с Мизери, людях, выросших вместе и переживших кучу дерьма. Это отпечатано в их шрамах, в глубоких линиях на лбах и в мелких морщинках у глаз, когда они улыбаются.

Рядом с Коэном кто-то есть всегда. Он доверяет мне достаточно, чтобы не следить за каждым моим шагом, но каждые несколько минут я чувствую на себе его взгляд.

Всё в порядке?

Я отвечаю лёгким кивком, хотя потоки информации, которые я не успеваю переварить, всё ещё изматывают меня. В конце концов, я ускользаю за хижину, чтобы перевести дух.

— …занимается он? — слышу чей-то вопрос и замираю. Солнце уже зашло, лёгкий морской ветер шелестит в кронах деревьев.

— Та же старая песня, — узнаю я голос Соула.

— Очень сомневаюсь.

— О, да. Он по уши… — смех. — Она его убила, а теперь преследует. Но он никогда не признается. И не сделает это её проблемой.

— Она знает?

— Нет. И не узнает. Так что та же старая история.

— Жестоко. А что насчёт этой фигни с парами?

— Мы провели расследование. И это не так уж маловероятно.

— Я думал, мы стёрли все следы…

— Да, но мы были заняты.

— Верно. Помню.

— Тебе было восемь, — снова смех. — Нам всё ещё не хватает кусочков головоломки. Но он ничего ей не скажет, пока не будет уверен. Может, и тогда не скажет.

Кто-то стучит кольцом по пивной банке.

— Будь я на её месте, я бы тоже не хотел знать.

— Да. Никто не заслуживает такого. А у тебя как дела там, на севере?

— Неплохо. Я тебе рассказывал про тот случай с горными козлами?

Ветер усиливается, и я пользуюсь моментом, чтобы снова пробраться внутрь.

Мысли скачут. Безумно ли и эгоистично предполагать, что Соул говорил обо мне и Коэне?

Я пытаюсь обдумать это, но меня перехватывает стая оборотней, и вместо этого я завожу милую беседу о межвидовых инвестиционных фондах (ETF) с Карлом, очаровательным хипстером, который, правда, явно жалеет, что вообще заговорил со мной, когда я извиняюсь и ухожу за стаканом воды.

— Ты спятил? — слышу я голос Элль. — Ты всерьёз клеишь пару Коэна?

— Да ну, нет! Мы просто разговаривали!

— Ну-ну, потом объяснишь это Коэну, когда он подвесит тебя за кишки, — советует кто-то.

— Да заткнись. Он бы никогда так не сделал.

— Верно, не делал. Потому что до сих пор никто не флиртовал с его парой.

Я качаю головой, мою пару стаканов, и снова думаю о словах Соула. Когда поворачиваюсь, вижу… кажется, его зовут Боден. Брат Бренны, хотя они совсем не похожи.

— Чистые стаканы на сушилке, — улыбаюсь я.

— У тебя нет права быть здесь.

Я моргаю.

— Эм… ладно. Но чистые стаканы всё равно на сушилке.

Я опираюсь о раковину и внимательно его разглядываю. Он высокий. Примерно моего возраста, может, чуть младше. Не красавец-актёр, но вполне мог бы сыграть в сериале. И всё же в нём есть нечто… властное, подходящее слово. Это осознание бьёт меня прямо в сердце. Хотя он не такой доминантный, как Коэн или Аманда, пока что. Какой бы подливой ни поливали будущих альф, ему ещё пару половников точно не помешает. Но он явно считает, что имеет право высказываться. Я скрещиваю руки на груди, выжидательно смотрю и он не разочаровывает.