— Серена.

— И к тому же я ужасно люблю рыться в вещах. Тебе придётся прятать все свои журналы для взрослых.

— У меня есть Wi-Fi, убийца.

— Ну, знаешь, включать приватный режим браузера слишком хлопотно.

Он скрещивает руки на груди.

— Здорово, что у тебя острое чувство юмора. В следующий раз, когда кто-нибудь попробует распилить тебя, чтобы изучить твой наполовину человеческий микробиом, ты сможешь отбиться от него едкой шуткой о его привычках к мастурбации. — он уходит в коридор, и я поспешно бегу за ним.

— Коэн, я серьёзно! — мы проходим мимо комнаты, из которой доносится такой насыщенный, тёплый аромат, что я сразу понимаю, это его спальня. — Мне кажется, это место мне не подходит.

Он открывает шкаф в ванной и заглядывает внутрь.

— Потому что?..

— Ну… оно не слишком уединённое. А я ещё не научилась не реагировать на шум.

— Бедный детёныш-оборотень, — говорит он с тенью сочувствия, оборачиваясь ко мне. В его взгляде впервые появляется мягкость. — В таком случае найдём тебе место в глуши, где ты сможешь побыть одна.

У меня замирает дыхание.

— Правда?

— Нет, — спокойно отвечает он. — Забудь. Ты останешься там, куда я тебя определю.

Я оседаю, словно из меня выпустили воздух.

Коэн не беспомощный ребёнок и не вампир, который валится без сознания при дневном свете. Если я превращусь в сомнамбулу с приступами агрессии, он, несомненно, сумеет дать отпор. Но если он уснёт?.. К тому же он слишком наблюдателен, а это плохо сочетается с моими секретами. Чтобы спокойно погрязнуть в собственных проблемах, мне нужно уединение.

— Дело вот в чём, — начинаю я снова. — Я правда предпочитаю жить одна.

— Может, тебе просто попадались хреновые соседи по дому, — лениво говорит он, открывая шкаф. Достаёт свежие простыни, подносит их к носу, вдыхает запах и, убедившись, что всё в порядке, бросает их на матрас. — А я, между прочим, чертовски очарователен.

Я наблюдаю, как он вытаскивает несколько подушек.

— Спина у тебя не болит от этого, Коэн?

— Ты имеешь в виду от тяжести собственного эго? Нет, не болит.

— Господи. Откуда ты узнал, что я собиралась это сказать?

— Тебе стоит придумывать более креативные оскорбления, Серена, — бросает он, проходя мимо и легко касаясь моего носа двумя пальцами, прежде чем принимается застилать подушки.

Я глубоко вздыхаю, собираясь с духом.

— Я правда не хочу навязываться.

— Уже поздно, — невозмутимо отвечает он, не прекращая работы.

— Отлично. — я зло смотрю на него. — Я ведь не просила становиться гибридом, за которым охотится каждая чертова раса на этой планете.

— Нет, не просила. И не просила стать моей парой, — спокойно отвечает он, натягивая простыню и глядя мне прямо в глаза. — Но ты сама попросила приютить тебя и помочь отвлечь вампиров от Аны. Это был твой выбор.

Он усмехается коротко, с сарказмом.

— И нет, я не собираюсь спать с тобой в одной хижине. Если ты вдруг об этом переживаешь.

Я краснею.

— Нет, я просто... подожди. А где ты будешь спать?

— На улице, — отвечает он с таким видом, будто я задала вопрос уровня «а вода мокрая?».

— На улице.

— Ага.

— Под открытым небом.

— Точно.

— Каждую ночь.

Он делает паузу.

— Ну... не каждую.

— О. Отлично.

— Только в те ночи, когда у меня вообще есть время поспать.

— То есть ты спишь не каждую... знаешь что? Не продолжай. — я закатываю глаза и меня осеняет. — Ты спишь в волчьем обличье.

— Как Бог задумал, — произносит он таким тоном, будто ему на божественный замысел наплевать.

Мозгами я понимаю, что Коэн не родился с властью повелевать стаей. Когда-то, должно быть, был период, когда люди рядом с ним не бросались под машину с бананами только потому, что он приказал.

И всё же… представить его иным я просто не могу.

— Я не могу остаться с тобой, Коэн. Мне нужно побыть одной.

— Нужно быть одной? Или хочешь?

— Какая разница?

— Никакой. Всё равно ты сделаешь то, что я скажу.

Я закрываю глаза.

— Может, мне просто вернуться к Лоу и Мизери… — бормочу я.

— …к тем, у кого, как мы все знаем, нет ничего и никого, кроме тебя, о ком им стоит беспокоиться, — протягивает он лениво.

Я сжимаю губы.

— Хочешь совет, убийца? — шепчет он мне. — Между «упрямством» и «глупостью» всего несколько букв разницы.

— Похоже, у тебя проблемы с орфографией, да?

На его лице появляется лёгкая улыбка и тогда и на моём тоже. Мы встречаемся взглядом, долгим, упрямым, раздражённым и в то же время полным какого-то странного веселья. Между нами натягивается невидимая нить, что-то, что притягивает, что напоминает, он мне нравится. С самого начала нравился. И я вовсе не хочу с ним ссориться.

Может, я могла бы ему сказать. Думаю, он бы понял. Он резкий и грубый, немного жестокий, но знает цену серьёзным вещам: долгу, ответственности, любви. Он бы не осудил меня за то, что я делаю то, что нужно. Может, даже помог бы дожить последние месяцы моей жизни. Может, я бы не была так одинока.

Это звучит… хорошо. Так хорошо, что я почти произношу: «Коэн, мне нужно тебе кое-что сказать».

Но такой человек, как он, не смог бы хранить тайну. А значит, узнали бы и Мизери, и Лоу, и Ана. А я хочу для них чего-то лучшего.

Поэтому я произношу самым небрежным тоном:

— Что мне нужно сделать, чтобы ты позволил мне жить одной?

Он молчит, глядя на меня своим серьёзным, непоколебимым взглядом, от которого, по идее, мне должно стать страшно.

— Значит, ты хочешь быть одна?

Я энергично киваю.

— Ладно, — говорит он наконец и бросает подушку. Указывает на дверь. — Я разрешу тебе. Если докажешь, что справишься сама.

***

Во время десятиминутной поездки я воображаю, как Коэн высаживает меня у живописного домика, после того как я доказываю, что наконец-то научилась вставлять зарядку в розетку. Меня охватывает огромное облегчение.

Но вместо этого я оказываюсь в чужих шортах и белой футболке на гимнастическом коврике. Передо мной стоит высокая светловолосая женщина, похожая на модель нижнего белья, только достаточно крепкая, чтобы пережить массовое вымирание. От её ледяного взгляда мне почти хочется обмочиться.

— Это Бренна, — говорит Коэн, стоящий куда ближе к ней, чем ко мне. Я не знаю, почему замечаю это… или почему от этого становится так тяжело на сердце. — Одна из моих Вторых. Она руководит спортзалом и тренирует большинство молодых членов стаи в ближнем бою.

Они обмениваются лёгкой улыбкой, очевидно, знают друг друга давно.

— Серена утверждает, что, если на неё нападут, она сможет защититься, — говорит он.

— Хочешь, чтобы я доказала обратное? — лениво бросает Бренна. Ей, похоже, не слишком интересно. И явно она обо мне невысокого мнения. Хотя, если подумать, а я-то сама высокого мнения о себе?

— Мне нужно убедиться, что она не подохнет у меня под носом, — объясняет Коэн. — Спутница Лоу к ней привязалась.

— У тебя слабость к Лоу, — кивает Бренна, будто это его роковая ошибка.

— Это лишнее, — вмешиваюсь я. — Во-первых, оборотни гораздо сильнее вампиров. А если бы я жила одна, у меня бы было оружие.

— Я не против, если она воспользуется оружием, — предлагает Бренна, и в её глазах вспыхивает вызов.

— Вот только она не умеет им пользоваться, — парирует Коэн. — И оборотней постоянно побеждают хорошо обученные вампиры. — он делает широкий жест в мою сторону. — Докажи, что можешь держаться в ближнем бою, тогда живи где хочешь. Договорились?

Я вижу, что он ждёт возражений. Поэтому просто мило улыбаюсь.

— Договорились, — и добавляю тихо — Альфа.

Его челюсть дёргается, будто это слово ему не понравилось, но у меня почему-то игривое настроение.

— Мог бы и не тащить меня сюда. Мог бы сам со мной потренироваться, — склоняю голову. — Или ты боишься меня?

Он смотрит на меня без выражения.

— Конечно. Я боюсь. И у меня нет ничего лучше, чем тратить время на избалованных девчонок, которые любят разбрасываться чужими минутами.

Мой желудок сжимается, будто в него положили камень. Это было излишне жестоко. Коэн смотрит на меня ещё мгновение, словно смакует боль в моих глазах. Потом кладёт руку Бренне на плечо, явно с нежностью, шепчет ей что-то на ухо, от чего она улыбается, и уходит, усевшись на самую дальнюю скамью.

Я ненавижу его.

— Я готова, когда ты готова, — говорит Бренна, как только он оказывается вне слышимости.

Я ненавижу и её. Просто потому, что она на его стороне. Это несправедливо, но злость даёт силы. Мизери и я прошли немало курсов самообороны, и я запомнила кое-какие приёмы. Не знаю, как хорошо они сработают после месяцев бессонницы, диеты, состоящей в основном из желудочного сока, и моей нынешней формы уровня «презерватив, наполненный куриным бульоном», но, кажется, это уже не важно.

Бренна ничего от меня не ждёт и это я могу обратить себе на пользу.

— Не думала, что оборотни ходят в спортзал, — бросаю я с лёгкой улыбкой.

— Оборотни делают всё, что и люди. Только лучше, — отвечает она.

Ладно, может, я её и не ненавижу. Может, даже немного понимаю. Это всё Мизери виновата. Из-за неё у меня слабость к высоким блондинкам, которые прячут себя за сарказмом уровня «пошёл к чёрту». Когда я выберусь отсюда, напишу сестре письмо, которое будет её мучить до конца дней.

Но сначала нужно узнать кое-что. Я решаю не ходить вокруг да около.

— Ты и Коэн…?

— Ага, — отвечает она, легко двигаясь ко мне. Мы начинаем кружить друг вокруг друга.

— Круто, — выдыхаю я. Она наносит резкий удар, но я успеваю отпрыгнуть, но почему-то в груди всё равно больно. — И давно вы… вместе?

— Мы уже нет.

О.

Я уворачиваюсь ещё от пары ударов и пробую атаковать. Низкий выпад, но она ловко бьёт меня ногой в колено. Я падаю на задницу, перекатываюсь в сторону и вскакиваю, прежде чем она… ну, кто знает, что она собиралась сделать. Когда вообще закончится этот бой? Когда она повалит меня? Или вырубит? Когда потечёт первая кровь? Она ведь не собирается меня убить, да?

— Но вы же не расстались из-за этой истории с парами, правда? — спрашиваю я, уже тяжело дыша.

— Как будто! — фыркает она. — Ты не центр вселенной. Это было сто лет назад, и мы не расставались, просто земля ушла у нас из-под ног.

Она наносит мощный удар в голову, я едва успеваю уклониться и отвечаю серией коротких ударов по рёбрам и лёгким пинком. Два точных попадания. Уверена, они были болезненными, пусть не для тела, но для гордости точно.

Бренна бросает на меня злой взгляд и тогда по-настоящему идёт в атаку. Я вижу её захват плечом и даже колено, летящее в живот, предугадываю… колено отбиваю, но она делает приём «боди-лок» и швыряет меня на пол.

Чёрт. Это больно.

— Слушай внимательно.

Бренна прижимает меня к мату, удерживая с силой, будто прибивая к месту. Она наклоняется ко мне так близко, что я чувствую её дыхание на своём лице, и шепчет:

— Я не какая-то ревнивая старуха, которой становится не по себе при виде симпатичной девчонки-трофея. Но ты не знаешь ничего. Здесь, на Северо-Западе, может стать по-настоящему жестко. Коэну нужна взрослая женщина рядом, а не милая, но беспомощная обуза, которая утянет его на дно.

Трудно не принять эти слова близко к сердцу, когда она, если захочет, может одним движением свернуть мне шею.

— Я, может, и не знаю многого о привычках оборотней и вашем северо-западном стае, — выдыхаю я, — но, в мою защиту, могу сказать, что никто особо не рвётся делиться со мной информацией…

— Хочешь знать, спрашивай, — перебивает она резко. — Я не собираюсь нянчиться с тобой, как с ребёнком. Твой странный гибридный вид, эти розовые щёчки и большие глаза на меня не действуют. В десять лет я оказалась в аду без спасательного круга и выбралась сама. Никто не протянул мне ни верёвку, ни даже чёртов палку. И именно это сделало меня сильной. Тебе бы тоже не помешало меньше бархата и побольше шершавых углов…

Я резко дёргаю бёдрами, упираюсь ей в шею, высвобождаюсь и переворачиваю нас местами. Пока она не успела опомниться, я выкручиваю ей руку, зажимаю её под мышкой и фиксирую локоть рычагом.

— Почему северо-западная стая раскололась на фракции? — спрашиваю я. Раз уж ей так не терпится поговорить, пусть говорит не обо мне.

— Намного умнее вопрос, чем я ожидала от тебя, — выдыхает она, тщетно пытаясь вывернуться.

— Что ж… — я усмехаюсь. — Раньше я вообще-то считала себя умной.

— Раньше?

— Ну да. Когда понимаешь, что тебе понадобилось двадцать лет, чтобы осознать, к какому виду ты вообще относишься, начинаешь сомневаться в своём интеллекте, — фыркаю я.

— Это, должно быть, сильно тебя выбило из колеи, да? Не завидую.

— О да, сплошное удовольствие, — отвечаю я сухо. Думаю, она смеётся, потому что я сжимаю хватку сильнее и спрашиваю:

— Когда произошёл раскол?

— Лет сорок назад. Может, чуть меньше.

— Почему?

— Разногласия между бывшим альфой и Советом. Отдельные гнёзда ушли и стали управлять собой сами. Центр остался под контролем альфы. Пять гнёзд составляли примерно половину населения, довольно ровное деление.

— И что, между ними шла война?

— Что? Нет, конечно! — она смеётся хрипло, сбивчиво. — Мы всегда поддерживали контакт. Я родилась в гнезде Лунного Кратера, но когда мне было лет пять, мать работала в Центральном Секторе. Мы с Коэном учились читать в одной школе.

— И что случилось потом? Почему они снова объединились?

— Нас попыталась уничтожить группа изгоев. Сила Северо-Западной стаи в её единстве.

Я, похоже, слишком увлеклась разговором, потому что в следующую секунду Бренне удаётся высвободиться. Мы обе подскакиваем, и всё превращается в вихрь ударов и пинков. Она пытается прижать меня к углу, но я ухожу вбок. Бью локтем, целясь ей в колено, но теперь она меня не недооценивает и это обидно.