— Но их нет, Серена, — говорит Джуно.

— Прекрасно. Просто унизительно.

— Мы считаем, что их уничтожила команда губернатора Дэвенпорта. — она сжимает губы. — Пока всё в порядке. По крайней мере на данный момент. Если вдруг вспомнишь хоть что-то ещё, сразу свяжись со мной или с Лоу.

— Или со мной, — мрачно добавляет Мизери. — Кстати, Серена, пришли мне свой новый номер. Чтобы я держала тебя в курсе кишечных приключений Искорки, как ты просила.

— Я просила милые фотографии. Хватит уже слать мне снимки кошачьего дерьма.

— Нет. — её взгляд уходит куда-то над моей головой. — Возможно, это симптом переутомления или тяжёлой депрессии, но мне определённо нравится твой стиль, Коэн «выживший после кораблекрушения без доступа к бритве». Я оборачиваюсь так резко, что чуть не тяну мышцу. Коэн стоит в дверях.

— Веди себя прилично, вампирша, — произносит он тем тоном, который я слышала от него только с Мизери и Аной, мягким, почти нежным. Казалось бы, это противоречит его обычной суровости, но на самом деле ему удивительно идёт. И в груди у меня что-то болезненно сжимается. Уверена, ему не всё равно, нравятся ли они ему.

— Я никогда не бываю приличной, — отвечает Мизери, и через секунду звонок видеосвязи обрывается.

— Давно ты тут? — спрашиваю я.

Он пожимает плечами, разводит руки.

— Какое-то время

— Сколько ты слышал?

— Не знаю. Всё?

Я нахмуриваюсь.

— Насколько я понимаю, даже Альфа не имеет права подслушивать.

— Зато Альфа вполне имеет право скормить нарушителей офисному шредеру и сделать из них наггетсы в форме динозавров.

Он, возможно, только что пригрозил меня изрубить, но хотя бы с чувством юмора.

— Мы можем оказаться родственниками. Я вполне могу быть твоей кузиной.

Он фыркает, не впечатлён.

— Но не являешься.

— Откуда знаешь?

— У меня уже есть кузина. Смотреть на неё не то же самое, что смотреть на тебя.

Я опускаю глаза. Вдруг становится жарко. Подожди. Мне что, приятно это слышать? Ни одно слово из сказанного им нельзя было бы назвать комплиментом.

— Идём, — говорит он, кивком указывая выйти. — Мы уходим.

— Куда? Ты ведь не везёшь меня обратно к юго-западной стае? — спрашиваю я, хотя уже поднимаюсь.

— Посмотрим.

— Коэн, — я догоняю его. — Ты сказал, что, если я скажу тебе правду, ты поддержишь мой план.

— Я так сказал?

— Да. — я хватаю его за рубашку из фланели. Она выглядит точно так же, как вчерашняя, только зелёная и без следов вампирской крови. — Пожалуйста. Возьми меня с собой в логово. Возможно, я там родилась.

— Ты правда так хочешь быть моей кузиной, да?

Я закатываю глаза.

— Загадочность и самодовольство не делают тебя очаровательным, как бы тебе ни хотелось думать.

— Расслабься. Я не собираюсь отвозить тебя к юго-западной стае. — он, наверное, чувствует, что я вот-вот его обниму, потому что наклоняется ко мне ближе и тихо приказывает: — Соберись.

— Что?

— Этот взгляд… — произносит он, и в его голосе слышится насмешка. — Ты выглядишь так, будто я собираюсь отвезти тебя в приют, чтобы выбрать тебе нового котёнка. Это будет не весёлая прогулка. И нет, я не собираюсь снова запереть тебя в глухой хижине посреди леса.

— Тогда куда мы едем?

— Ты же сама сказала, что хочешь быть приманкой, — его улыбка далека от радости. — Пора насадить тебя на крючок, убийца.

***

— Тебе нужно поесть, — говорит он, как только мы выезжаем на трассу.

Я смотрю на еловые вершины, выстроившиеся вдоль дороги, прижимаю нос к холодному стеклу и бормочу:

— Нет, спасибо. Всё нормально.

Особенность этого места в том, что чем дальше мы едем на север, тем красивее становится. Пейзаж драматичный, немного таинственный, насыщенный, живой. Столько оттенков зелёного, бесчисленное множество. Всё вокруг тянется вверх: деревья до самого неба, мягкий мох, вода, что течёт везде — живая, быстрая, почти волшебная. И среди всего этого я тоже чувствую себя живой.

— Ты многое из себя представляешь, но «нормальная» точно не одно из этого, — говорит он.

Я смотрю на Коэна. Он как часть этой земли: дикий, неприступный, порывистый, словно вечно скрытый в облаках.

— Наверное, здорово, — задумчиво произношу я.

— Что именно?

— Быть тобой. Всё знать.

— Да, это прекрасно, — отвечает он без тени скромности.

— Есть ещё какие-нибудь неудовлетворённые пункты в моей пирамиде потребностей, о которых я должна знать?

— Ты спишь мало. Обезвожена. Но больше всего меня беспокоит голод.

— Я же сказала, что не…

— Не голодна, я понял. Всё равно найдём что-нибудь, что ты сможешь удержать при себе.

Раньше такое поведение было бы для меня поводом сразу закончить свидание. Ещё по одной, ты же хочешь. Этот фильм тебе точно понравится. Позволь мне о тебе позаботиться, малышка.

Но с Коэном всё иначе. Возможно, потому что у других это звучало как показное благородство, а у него как инстинкт. Он заботится о тысячах людей. Это его работа, его суть, весь смысл существования понимать, чего нужно тем, кто живёт на его территории. Так что неудивительно, что он пытается заботиться ещё об одном человеке. Даже если этот человек самая проблемная из всех возможных.

— Мы когда-нибудь вернёмся в ту хижину, где я жила?

— Нет. Она в нескольких часах отсюда. — он хмурится. — Почему спрашиваешь? Хочешь цветы на могилу Боба положить?

— Во-первых, — я поднимаю бровь, — ты оставил Боба валяться там, где он упал. Наверняка его уже бобры съели.

— Сомневаюсь. Бобры существа с утончённым вкусом.

— А во-вторых, нет. Просто всё моё осталось там.

— Например?

— Одежда.

— Не беда. Купим тебе новый мешок из мешковины.

— Спасибо, конечно, но там есть вещи, которые нельзя заменить.

— Например?

Я лихорадочно придумываю что-то правдоподобное. Моё спутниковое радио? Энергетики? Всё это не стоит такой поездки. Разве что те сильные обезболивающие, которые доктор Хеншоу велел принимать, если станет совсем плохо. И ведь станет. Но об этом я не могу сказать Коэну. Так же, как и о настоящей причине, по которой хочу вернуться.

Поэтому я лгу:

— Моя плюшевая игрушка.

— Твоя плюшевая игрушка?

— Да. Ана подарила его ее.

— Правда?

— На свои карманные деньги. — почти такие же большие, как моя зарплата раньше. Мизери не жадничает, когда дело касается ребёнка. — Я сплю с ним каждую ночь.

Он смотрит на меня так, будто подумывает разложить брезент и зарезать меня на месте.

— Это для меня важно, — жалобно добавляю я. — Что? Не веришь, что семья может состоять из девушки и её розового плюшевого пингвина?

— Не верю, — сухо отвечает он.

— Ты такой ограниченный.

— Рад, что ты наконец это заметила.

Бесполезно спорить. Я широко зеваю, опускаю голову на стекло и делаю вид, будто задремала. Его фырканье ясно даёт понять, что я никого не обманула, но мне всё равно. Как бы сильно мне ни хотелось его придушить, его запах тёплый, надёжный, будто шепчет: здесь безопасно. Как хвоя старой дугласовой ели.

Я стараюсь не думать о хижине. Особенно о письмах, спрятанных на дне комода. А потом, впервые за очень долгое время, проваливаюсь в глубокий, спокойный сон.

Глава 11

НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР: Теперь ты официально отвечаешь за мою сестру, так что имей в виду, я превращу твою жизнь в ад, если она хотя бы коленку себе поцарапает. Я украду твою личность и уничтожу твой кредитный рейтинг. Подброшу на твой компьютер доказательства экономических преступлений. Захвачу твою веб-камеру и сниму, как ты ковыряешься в носу. Взломаю рассылку твоей стаи, представлюсь тобой и разошлю всем письмо, где скажу, как сильно тебе хотелось бы, чтобы они зашли в гости и потискали тебя. Продам твои данные на Даркнете, закажу копии твоих кредитных карт, от твоего имени сделаю пожертвования в благотворительный фонд «За рак», и если ты когда-нибудь купишь себе умную машину...

НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР: sssli999f

НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР: lgi64ssss99f

НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР:

НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР: 00kk9-

НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР: Извини. Ана украла мой телефон. На чём я остановилась?

Мягкое прикосновение шершавой ладони к моей щеке будит меня; кто-то заправляет выбившуюся прядь волос за ухо. Глаза распахиваются в замешательстве, и я ищу взглядом часы на приборной панели. Я спала больше трёх часов.

— Святой дьявол.

— Я же говорил: недосып, — говорит Коэн, его рука лежит на подголовнике моего сиденья — достаточно далеко, чтобы я могла решить, что прикосновение мне просто привиделось. Что, впрочем, идеально вписывается в поток психосексуальных неврозов, которые я переживаю в последнее время. Уже одно то, что мой желудок не выворачивает наизнанку от любого физического контакта, это само по себе чудо.

— Где мы? — спрашиваю я и выхожу из машины. В нескольких сотнях метров от нас, за линией вечнозелёных кустов и песчаным пляжем, лежит водоём. Или... Я вдыхаю глубоко. И снова. Солёный воздух. Море.

— Это река? Побережье?

— Устье реки. Если идти по течению на север, то в конце будет море. Пойдём.

Он идёт вверх по холму, в сторону от берега. Я ещё на миг замираю, слушаю крики чаек в небе и смотрю вдаль. Там, среди волн, плещутся дельфины. Нет… тюлени. Потом поспешно догоняю его.

— Мы в логове?

— Да. Люди называют это место Олимпия.

С вершины холма я оглядываюсь. Под нами раскинулся город. Настоящий город, вытянувшийся вдоль реки на мили, туда, вглубь материка. Повсюду дома, дороги, линии электропередач, мосты. Здесь могли бы жить тысячи людей. И всё же...

— Всё горизонтально, — бормочу я.

Коэн бросает на меня вопросительный взгляд.

— Не похоже на человеческие города. Ни одного небоскрёба. И так… — морской ветер треплет мои волосы, выбившиеся пряди липнут к губам. — Как будто немного призрачно, да? Столько домов, а машин почти нет, и людей тоже мало...

Ох. Я краснею. Нельзя сказать, что здесь мало людей.

— Они... — я прикусываю язык. Конечно, волки, что бродят на краю леса, — это не обычные животные. Настоящие волки не бывают такими огромными, да и в их взглядах слишком много осознанности. К тому же, при виде Коэна они поднимают головы и начинает выть целый хор.

По его спокойной реакции я понимаю: это у них, видимо, обычное приветствие. Он поднимает руку, отвечая на зов, с лёгкой улыбкой на губах, и ведёт меня к хижине прямо у кромки леса.

— Сейчас остаётся примерно три четверти, — говорит он. Видимо, замечает мой озадаченный взгляд, потому что добавляет, — Притяжение луны всё ещё достаточно сильное, так что больше половины Северо-Западной стаи могут спокойно держать волчий облик. Через неделю здесь будет полно народу.

Я, немного смущённая его сарказмом, поднимаюсь по ступенькам на веранду и рассматриваю деревянные стены и высокие окна. Дом красивый, просторный. Деревенский стиль, но уютный. Дверь не заперта. Коэн открывает её без стука и без всяких объяснений. Видимо, дом принадлежит кому-то близкому: другу, заместителю или... партнёрше?

Есть ли у него партнёрша? Вот почему он был таким холодным, когда...

— Почему ты вдруг так тревожно пахнешь? — спрашивает он и жестом приглашает войти.

— Ах, ничего, — отвечаю я и делаю несколько неуверенных шагов внутрь, размышляя, не примут ли меня тут за разрушительницу чужих отношений и не обдерут ли за это живьём. Было бы довольно оригинально умереть таким способом. Но вряд ли. Потому что, сделав первый глубокий вдох, я сразу понимаю, кому принадлежит эта хижина.

— Ты живёшь здесь, — говорю я Коэну, обвиняющим тоном.

Его запах повсюду. Он обволакивает всё вокруг мягким покрывалом уюта, спокойствия и… тепла. И я уже упоминала, как хорошо он пахнет? Этот запах заполняет мои лёгкие, оседает на нёбе, остаётся под кожей. Будто Коэн снял рубашку и позволил мне лизнуть его кожу...

Что за чёрт? Нет.

— Это твой дом, — повторяю я, теперь уже не обвиняюще, а скорее ворчливо.

— Ага.

— Дверь не заперта. И ты уезжал.

— Я альфа стаи, Серена.

Ну да. Взломать дом альфы примерно так же реально, как подарить ему бегемота в качестве домашнего питомца. Да и красть тут особо нечего. Этот дом не как у Лоу, просторный, с любовью обставленный, полный всяких безделушек. Стиль Коэна, похоже, можно описать как: «Я хотел повесить парочку картин, но отвлёкся, прости».

Дверь ведёт в одно большое помещение, слева кухня, справа гостиная. Здесь явно живёт человек, равнодушный к украшениям, но по книжным полкам видно: читать он любит.

На журнальном столике я замечаю ноутбук. Ещё несколько простых предметов мебели, но явно сделанных вручную, красивых. Диван, коридор, который, вероятно, ведёт к спальням и всё. Ни телевизора, ни музыкального центра. Приборы на кухне, пожалуй, на eBay стоили бы меньше, чем доставка. Холодильник старенький, и по высоте почти с меня.

— Это ты сделал? — спрашиваю я, проводя рукой по текстуре прекрасного стола из вишнёвого дерева.

— Да, давненько уже.

— Правда?

— Ага. Мастерская сзади.

— Значит, ты действительно колешь дрова.

— Я работаю с деревом. Это не одно и то же.

— Дровосек, — бормочу я себе под нос. — Ты ведь не проводишь здесь много времени, да?

— В последнее время нет. Просто напиши список и я достану тебе всё, что нужно.

Сердце на миг замирает. В этот момент я понимаю, зачем он меня сюда привёз. И понимаю, что мне срочно нужен хороший план побега.

— Я не могу жить у тебя дома, — говорю я спокойно. Разумно. Я взрослая. Я не паникую.

— Почему?

— Потому что. — я пытаюсь улыбнуться. — Я клептоманка. Украду твои бритвенные лезвия и гель для бритья. А они тебе, судя по всему, нужны.