— Вы сделали для меня так много. Я бы написала вам хвалебный отзыв, но не уверена, что попытка вылечить гибрида не будет приравнена к покушению на убийство, так что…

— Серена, я настоятельно советую вам рассказать Лоу, что с вами происходит.

Не в последнюю очередь потому, что вы можете кого-то ранить, если снова будет приступ. И вы живёте с Аной, которая…

— Я бы никогда… — я обрываю себя, заставляя не защищаться, ведь он не совсем неправ. Если я во сне разодрала деревянное изголовье кровати, не помня этого, что удержит меня от того, чтобы не навредить Ане?

— Вы правы, — говорю я, поднимаясь на цыпочки, чтобы снять с вешалки куртку. Пока я рядом, стая в опасности. Но с этим можно что-то сделать.

Например?

— Я могу попросить об изоляции. Мизери знает, как я в последнее время подавлена.

— Вампирше это не понравится.

— Она привыкла, что всё идёт не по её плану. Настолько, что она стала настоящей мастерицей в умении глотать горькие пилюли.

— Разве она не согласилась выйти за Лоу, чтобы найти вас? — доктор Хеншоу пристально на меня смотрит. — И вы собираетесь уйти, солгав ей?

— Если я считаю, что так будет лучше для неё? Да. Последние недели я изо всех сил старалась скрыть своё состояние от тех, с кем живу. И не собираюсь прекращать. Но за попытку внушить мне чувство вины зачёт.

— Попытка стоила того, — вздыхает он.

Я улыбаюсь и думаю, когда же осознание того, что через три–шесть месяцев меня не станет, действительно до меня дойдёт. Атомы моего тела съедят черви, они превратятся в грибы и рассеются по Вселенной. Почему же я чувствую себя такой маленькой?

— У вас остались мои медицинские записи, которые я приносила за эти годы? — спрашиваю я.

Он кивает.

— После того как… — я глотаю ком в горле. — Сделайте копии и поделитесь с кем посчитаете нужным. Может, они пригодятся, когда Ана вырастет и… —

мой голос срывается.

Последние десять лет я отказывалась позволять обстоятельствам определять, кто я. К чёрту то, что я сирота. К чёрту бедность. К чёрту роль служанки, застрявшей на подхвате ради чужой безопасности. К чёрту жалость к себе. А потом появилась Ана. Сирота. Гибрид. Она всё, чем я была когда-то. И вся та нежность, которую я никогда не могла проявить к себе, переполняет меня, стоит лишь подумать о ней.

Кто бы ни попытался причинить ей боль, пройдется по моей холодной, гниющей туше. Может, даже буквально.

— Моя болезнь распространена среди оборотней и, скорее всего, не связана с тем, что я гибрид, — говорю я врачу. — Но моя история болезни может помочь, если с Аной когда-нибудь что-то случится. И да, я ведь говорила, что хочу пожертвовать тело науке? Вы должны… ну, вскрыть меня и всё такое. Чтобы чему-то научиться.

— Серена, — говорит доктор Хеншоу, его светлые глаза ищут мой взгляд. —

Вы не должны отказываться от паллиативного ухода.

— Если станет невыносимо больно, я вернусь. Но вы же знаете, всю жизнь меня наблюдали из-за моей особой биологии, и я… просто не хочу проводить последние месяцы жизни под микроскопом. Хочу хоть раз просто быть.

— Не хотите провести время с сестрой?

— Нет, если болезнь сделает из меня кого-то другого.

Мизери и я слишком долго были одни. Поэтому, когда около года назад я поняла,

что со мной что-то не так, ужасно боялась, что это её разрушит. И да, разрушит. Но теперь рядом с ней есть те, кто поможет собрать осколки. Я улыбаюсь. Искренне. Это самое большое счастье, о котором я могла мечтать.

Я уже тянусь к дверной ручке, когда Хеншоу спрашивает:

— А как насчёт альфы северо-западной стаи?

Одно биение сердца.

— А что с ним?

— Разве вы не его пара?

Я оборачиваюсь через плечо.

— Ему будет всё равно. Между нами только… гормоны. Секс.

Врач склоняет голову набок.

— Сомневаюсь, что это правда.

— Коэн взрослый мужчина. Я… — я моргаю, когда внутри вдруг вспыхивает гнев.

Я не могу ещё и о Коэне беспокоиться. Мне нужно убедиться, что Мизери и Ана в безопасности, что им будет на кого опереться, и… Разве Хеншоу этого не понимает?

— Он справится с тем, что хочет трахнуть кого-то и не получит взаимности, — говорю я, и мой голос звучит ядовито, от тревоги и от чего-то, слишком похожего на сожаление. А если не справится, это уже его проблема.

Я выхожу, делая вид, что не слышу, как доктор Хеншоу говорит мне вслед, что если я действительно так думаю, значит, либо кто-то солгал мне, либо я лгу себе.

Глава 9

Единственный вопрос Джерси: — Ты уверен?

Он качает головой, потому что нет, конечно же, он не уверен.

— Я не уверен, я обманываюсь на счёт неё.

— А если нет? — спрашивает Каролина.

Это ничего не меняет.

Настоящее

Днём я прихрамываю вниз по лестнице в тёплом свитере и зауженных спортивных штанах, которые явно принадлежат кому-то, кто вертикально значительно выше меня. Моя головная боль отдаёт даже в нёбо. Я полностью вымотана. Не могу сказать, вызвано ли это игрой в прятки с Бобом-вампиром, сном на керамической кровати или просто проклятием жить в этом непредсказуемом мешке из плоти.

Ну вот, какой простор для выбора.

— Чем предпочитаешь бодриться? — спрашивает Аманда с широкой улыбкой, когда я, поблуждав немного, наконец нахожу кухню. — Кофе? Чай? Кристаллический мет?

Я поднимаю брови.

— Это что, стандартный вариант завтрака в волчьем Bed & Breakfast?

— Могу быстро синтезировать что-нибудь.

Наверное, она шутит. Хотя я не совсем уверена. Теперь, когда у меня есть доказательства существования биологически предопределённых партнёров, гибридов и законности детских конкурсов красоты, сложно что-то исключать. По сути, всего лишь одна разросшаяся интернет-исследовательская сессия отделяет меня от того, чтобы присоединиться к концепции Полой Земли.

— Нет, спасибо. Я держусь подальше от стимуляторов. Где Коэн? — при пробуждении я чётко осознавала, что его нет, ни в доме, ни на прогулке по лесам, нигде рядом. Если отслеживание по GPS это суперсила оборотня, то моя работает только на него.

— На встрече с несколькими лидерами стай.

— Разве ты не тоже лидер стаи?

— Я? О, нет.

Я сажусь и подтягиваю ноги. Здесь холодно, хотя шорты и майка Аманды намекают на обратное. Очевидно, одна из нас настоящая волчица. Лёгчайшее «найди отличие» на свете.

— Как у вас дела? — спрашиваю, добавляя быстро, — Если можешь рассказать.

— Конечно. Ты одна из нас. — она тянется через стол и на мгновение кладёт руку на мою. Её тело рядом с моим ощущается настолько интенсивно неправильно, что мне требуется вся моя сила воли, чтобы не отдернуться. Совершенно нормальная реакция на дружелюбный жест. Хотя раньше у меня не было негативного опыта с физическим выражением привязанности, эти гормоны делают меня такой же контактоненавистной, как Мизери.

— Наша стая разделена на стаи меньшего размера, точно как на Юго-Западе. Но быть лидером такой стаи не значит автоматически стать соратницей Коэна.

— Тогда соратников выбирают независимо?

— Выбирают. Ха. — она стучит ладонью по столу. — Мы соратники, потому что так хочет Коэн. Всё. У нас всё немного иначе. Меньше демократии, больше… деспотизма? — её улыбка неподвижна.

— Северо-Запад состоит из пяти периферийных стай и центра. Пять лидеров стай составляют Ассамблею, что вроде совета. Они выносят пожелания своих стай альфе и консультируют его. Держат его в узде. Типа того.

— Если у вас есть Ассамблея, зачем вам тогда альфа?

Она тихо смеётся.

— Мы не люди, Серена. Мы биологически запрограммированы следовать достойному лидеру. — она наклоняет голову ко мне. — Ты волчица. Пусть и наполовину, но ты чувствуешь это, да? Важность, которую Коэн представляет для нас как символ. Единство. Силу. Безопасность. Я думаю, в каком-то смысле это как вера, но в другом смысле нет… — она смеётся. — Не знаю, как объяснить, но ты понимаешь, о чём я?

Я не уверена, что понимаю. По крайней мере, не так, как она хотела бы. Но я киваю, и это, похоже, её радует.

— Коэн скоро вернётся. Ему нужно было обсудить одну… ситуацию.

Я прячу руки в рукава.

— Это я та ситуация?

— Нет.

— Ох. — Лицо заливает жара. — Клянусь, я не хожу с мыслью, что я центр Вселенной.

— На данный момент это как-то так. Честно говоря, если бы меня так часто похищали и преследовали, как тебя, я бы тоже сошла с ума от мании величия. Но эта встреча про другое. Надеюсь, ничего, о чём нам стоит беспокоиться.

Как большинство людей, я росла в вере, что если встречу оборотня, меня переработают в шаурму, прежде чем я успею узнать о его обычаях и традициях. Поэтому большая часть общедоступной информации о них была чистой спекуляцией, часто противоречивой и всегда неполной.

Я понимаю, что оборотни не хотят, чтобы другие виды знали о них слишком много, в конце концов, они враги и всё такое. Тем не менее, эти пробелы оказались крайне неудобными для меня. Когда я поняла, что сама одна из них, их скрытность делала невозможным предсказать, как они отреагируют на гибрида. А это мешало мне обращаться к ним за помощью.

Даже в самые плохие дни, когда тело мучило меня потребностями, которые я не могла расшифровать, и я играла с мыслью просто зайти на территорию стаи с белым флагом, чтобы посмотреть, к чему это приведёт, я никогда, ни за что не думала вторгаться на территорию Северо-Западной стаи.

Из всех стай Северной Америки они наименее конфликтные, главным образом потому, что их территория не граничит с вампирами. Хотя они окружены человеческими поселениями, и, хотя они не устраивают совместных ежемесячных праздников, я не нашла ни одного признака, что их границы когда-либо были так же охраняемы, как у Юго-Западной стаи и людей. Северо-Западная стая отточила искусство, которое Коэн бы назвал «заниматься своим дерьмом».

И всё же любое упоминание о них чертовски пугает. И людей, и своих собственных.

— Это из-за их политики нулевой терпимости, — объяснил мне Алекс, когда я жила у Мизери. Они с Лоу регулярно исчезали, чтобы заняться брачными делами, что по моему скромному опыту не должно было занимать больше пятнадцати минут. Алекс заметил, как я безучастно бродила по саду, и любезно взял меня под своё крыло на несколько уроков истории.

***

— Они не терпят ни малейшего вторжения.

— Разве так не в каждой стае?

— Большинство стай убивает нарушителей и на этом успокаивается. Они не украшают свои границы наколотыми телами.

Долгая пауза.

— Наколотыми…?

— Ах, ты не знаешь. Обычные, эээ, колья.

— Зачем они это делают?

— Чтобы напомнить соседям, где точно проходят их границы. — было видно, что ему при самой мысли об этом становится так же тошно, как и мне. — Признай, логика Коэна в этом есть.

— Нет, думаю, признавать не буду.

— Как бы то ни было, их ненависть направлена на всех, без исключения. Они обошлись с людьми так же, как со стаями из Канады и Среднего Запада. И теперь никто не хочет не связывается с ними.

Приятно узнать, что тот тип, который сказал мне, что я его пара, имеет странное увлечение насчёт насаживания людей на колья.

— Но Коэн и Лоу союзники, — сказала я, чтобы себя успокоить.

— Да. Север и Юг никогда не были враждебны друг другу, и они стали близкими союзниками, потому что тётя Коэна была парой Роско, нашего прежнего альфы. Когда Лоу исполнилось двенадцать и он начал немного чувствовать себя «альфой» по отношению к Роско, того отправили в Северо-Западную стаю. В изгнание.

— И Коэн его принял?

— Да. Он фактически вырастил его. По слухам, Коэн не хотел играть роль няньки, но было ясно, что Лоу однажды станет альфой, и Коэн счёл, что не может позволить ему вырасти испорченным. — Алекс рассмеялся, но я не была уверена, действительно ли это был шутливый комментарий о Коэне.

— Но они очень разные, — вслух рассуждала я.

— Лоу больше о дипломатии и меньше о… насаживаниях на колья.

— Да, это так. Но я несколько месяцев назад провела в Северо-Западной стае, чтобы заняться небольшой IT-работой. И я понимаю, почему Коэна считают великим альфой.

— Кто так считает? — спросила я скептически. — Он сам?

— Его стая. Он воссоединил Северо-Запад после того, как стая распалась на разные лагеря. Кстати, я слышал о твоей штуке с парой.

— Ах. Да. — какое же это было печальное направление разговора.

— И… помнишь, как я в первую неделю здесь просил тебя о свидании?

— Да. — во снах я билась головой о стену.

— Ты сказала «нет». И это совершенно нормально. Но могла бы ты… — он глубоко вздохнул. — … Никогда, ни при каких обстоятельствах не упоминать это Коэну?

О.

— Алекс, Коэн и я не…

— А если всё же скажешь, можешь предупредить меня? Чтобы я, знаешь, смог стереть свои отпечатки утюжком для волос моей сестры, и, может быть, раздобыть пару фальшивых документов, скрыться…

— Я могла бы устроить групповой секс во дворе Коэна, и ему было бы плевать. И… — мне нравился Алекс. Он чаще всего был самым умным человеком в комнате. Он напоминал мне парней, с которыми я раньше встречалась. Симпатичных, милых, приятных. И от мысли о том, чтобы его коснуться, меня тошнило. — Прости, что я сказала «нет», но ты же не хочешь завязать отношения с женщиной, которая даже не знает, какую галочку поставить при вопросе о том, к какому виду она принадлежит.

***

— Есть какие-то конфликты? — спрашиваю я теперь Аманду. — Между Коэном и лидерами стай?

— Нет. Точнее, не больше, чем обычно. Коэн живёт тем, чтобы доставлять людям неприятности. Это его любимое занятие.

— Можно так говорить про твоего альфу?

— Если это правда да. А это правда. Абсолютно. — она улыбается, крутит плечами и потягивается. Я испуганно ахнула, когда взгляд упал на её ногти, которые превратились в острые, смертоносные когти. Когда она зевает, её клыки больше не тупые.