Говорят, с приходом старости жалеешь, если в твоей жизни мало что происходило и тебе не о чем рассказать. У меня, наоборот, историй слишком много. И большинство из их мрачные.
Я много лет не праздновала День благодарения, но этот – особенный, потому что вся семья наконец-то в сборе. Бедняжка Лиззи: она прошла через настоящий ад.
И вдруг еще одно письмо – в такой-то день! Новости оглушительные: Джон может быть отцом Маккензи. Они в другой комнате, разговаривают. Джон, Маккензи, Лиззи.
Маккензи унаследовала не только доброту матери, но и ее решимость. Я недостаточно хорошо знаю Джона, но с такими родителями эта девочка покорит весь мир – никаких сомнений.
Мы с ее парнем, Эмерсоном, не члены семьи, но и у нас есть уши. Эмерсон вгрызается в индейку и лишь пожимает плечами, когда я шикаю на него, а потом подталкивает в мою сторону тарелку с запеченным бататом.
– Они там надолго, – говорит он. – Можно пока поесть.
– Ты ешь, мальчик, – отвечаю ему с улыбкой. Он, похоже, хороший человек.
Что еще нам делать? Видит бог, эта семья достаточно настрадалась. Лично я очень надеюсь, что они не продолжат копаться в прошлом и не найдут там новых тайн.
Своих детей у меня нет. Но за годы работы в приюте я повидала их множество – каждый со своей историей, своими проблемами и надеждами.
Я продолжала следить за Лиззи и Тоней после выпуска из Келлера. Тоня забеременела, еще когда жила в приюте. Какое-то агентство заплатило ей кругленькую сумму, чтобы она отдала ребенка на усыновление. Девицы вроде нее ловко находят способы нажиться даже на такой ситуации. Да и что из нее вышла бы за мать! Она ни о ком никогда не умела заботиться.
Лиззи поступила в колледж. Позванивала время от времени, на мой день рождения и Рождество, а потом пропала. Я не обижалась – многим детям не хотелось вспоминать о том, где они росли.
А потом, месяца три назад, я заглянула в магазинчик на заправке, где обычно заливаю бензин. За прилавком была Мари, а в руках у нее – книга. «Ложь, еще ложь и возмездие» – было написано на обложке.
– Интересная? – спросила я.
– Обалденная, поверишь? Не оторваться, – сказала она, качая головой. – Короче, девчонка растет в приюте, ну и трое парней ее насилуют. Вокруг всем плевать. Ну кроме одной там, завхоза, она малость помогает. В общем, девчонка вырастает и мстит этим говнюкам. Вытворяет с ними такое – мало не покажется… Я, конечно, это не одобряю, но, честно, они заслужили.
Я бросила взгляд на обложку и замерла при виде фотографии автора.
Я верю в совпадения. И не хожу по книжным. Но в тот день я проехала десять миль до ближайшего, купила книгу и прочла в один присест.
У меня нет компьютера, только старый телефон-раскладушка. Поэтому я пошла к Мари домой. У нее племянник ловко управляется со всякой техникой.
– Элизабет Каспер, – сказал он мне. – Это настоящее имя автора.
Он нашел фотографии – все, что были в интернете. Но сколько я их ни разглядывала, сходства с Лиззи не нашла.
Это была Тоня, совершенно точно.
Он нашел и ее домашний адрес. Сказал, ему пришлось повозиться, так что я дала ему двадцатку за труды.
А потом решила поехать и проверить сама. Я же старуха, свободного времени у меня хоть отбавляй. Вот и покатила на Восточное побережье. Три дня добиралась. И захватила с собой дробовик – на всякий случай.
Е.В. Ранш. Громкое имя. Роскошный особняк. Дорогущая машина. И все не по праву. Стоило мне увидеть ее – на парковке торгового центра поблизости от ее дома, – я сразу поняла, что это не Лиззи.
Я вылезла из машины.
– Тоня!
Видели бы вы, как она замерла на месте – словно олень в свете фар. Но не обернулась, просто порылась в сумке и продолжила идти. Она всегда была хорошей актрисой.
Я прошла за ней в магазин, не выпуская Тоню из виду.
Уложенные волосы. Хитрый макияж. Дизайнерская одежда. Но и они не могли скрыть, кто она на самом деле.
Она заметила, что я иду за ней, вся напряглась, когда я встала за ней в очереди, а потом едва не сорвалась на бег, когда я последовала за ней к машине.
Она быстро развернулась.
– Что вам надо? Почему вы ходите за мной?
Она меня не узнала – представляете? А вот Лиззи узнала бы наверняка.
– И как тебе изображать Лиззи? – спросила я ее, а потом добавила: – Тоня.
Ее взгляд остановился на мне, исполненный той же ненависти, что я заметила в ней еще в приюте.
– Держись от меня подальше, – прошипела она.
– Что ты с ней сделала, Тоня? – наступала я, приближаясь.
Она быстро завела мотор и чуть не отдавила мне ноги, сорвавшись с места.
Я приехала не ради мести, или денег, или шантажа. Единственное, что мне требовалось, – правда. Я хотела знать, что стало с Лиззи.
Я продолжила следить за Тоней, этой мошенницей. Не спрашивайте, как старая развалина вроде меня могла справиться с таким делом. Я охочусь. И мне попадалась добыча и потрудней.
Поблизости от их особняка было озеро – небольшой национальный парк с туристическими тропами. Она гуляла там каждый день, большую часть времени болтая по телефону.
Как-то утром на той же неделе она попалась мне на тропе – шла в лес. Я припарковала пикап на проселке, взяла дробовик и последовала за ней.
Иногда, чтобы узнать правду, достаточно легкого испуга.
Она заметила меня. Я и не пряталась, просто шла от нее на расстоянии пары десятков шагов, с дробовиком в руке. Я не волновалась, что меня кто-нибудь заметит. Я ведь приехала не убивать ее. Просто хотела поговорить.
Но в то утро в лесу не было ни души.
– Чего тебе надо, старая ведьма? – крикнула она, потом остановилась и развернулась ко мне, руки в боки, словно позировала для фото. Задрала голову, будто я ей не ровня. У нее очки были на пол-лица – закрывали ее бесстыжие зенки.
Я ей сказала, кто я такая и что мне известно.
– Что ты сделала с Лиззи, Тоня?
Она рассмеялась.
– Убирайся отсюда, старая карга! С какой стати ты вообще заявилась? Рассказывать мне свои дурацкие выдумки?
– Нет. Только правду, Тоня.
Она скривилась в уродливой ухмылке.
– Тебе деньги нужны? И не надейся. Ничего ты не получишь. Вот это, – она кивнула на мой дробовик, – тебе не поможет. Только попробуй выстрелить – тут полно бегунов, тебя сразу в тюрьму упекут. Так что убирай свою жирную задницу с моих глаз!
Я хотела, чтобы она призналась, что сделала с Лиззи: мне надо было это знать. Но она рассмеялась мне в лицо, и тогда я подняла дробовик.
– Ты все мне скажешь, Тоня! – Я пошла к ней, целясь из дробовика. Хотела припугнуть, так, слегка.
Она все смеялась, нахалка. Даже своих дурацких очков не сняла.
– Ой как стра-а-а-ашно! – хихикала она, маша руками в воздухе.
Социопат, говорите? Я так не думаю. Есть социопаты, а есть Тоня. Само воплощение зла.
Она так и продолжала махать руками, хотя я целилась ей в грудь. Ругалась и брызгала ядом, пока я не ткнула в нее стволом.
Я ничего не хотела ей делать. Тоня сама виновата.
Она поскользнулась и упала навзничь.
Удивительно, какими загадочными путями действует порой судьба…
Лиззи написала в своей книге, что наказание белого цвета, а месть – красного.
У моей не было цвета, но был звук – тот, с которым череп Тони раскололся о камень. Больше она не встала.
И знаете, что? Я ни о чем не жалею. Справедливость восстановлена.
Ложь, еще ложь и возмездие, верно?