Десять минут спустя я поднимаюсь с дивана и поправляю юбку, а Гранжер застегивает джинсы. Физиономия у него довольная.
Да, мы сделали это на диване Лиззи. Ничего, она же месяцами развлекалась с Беном, пока я в одиночестве сидела в бунгало на озере. А Гранжер в сексе гораздо лучше, чем Бен.
Он стал моим первым выходом на Лиззи, когда я приехала сюда год назад. Спутанные темные волосы, татуировки, пирсинга на лице столько, что пальцев не хватит сосчитать. Я узнала, что он присматривает за домом от имени своего дяди, владельца. Что он – сосед Лиззи и, как управдом, владеет запасными ключами от всех квартир на случай чрезвычайной ситуации.
Как-то вечером я проследовала за Гранжером в бар. Одно за другим, и в ту же ночь мы оказались у него. Через шесть банок пива я узнала немало про Лиззи и про ключи, а также заимела доступ в ее квартиру в любое время. Законно это или нет, меня не волновало.
Но сейчас Гранжер мне только мешает. Он сидит, раскинув руки на подушки дивана, и сладострастно пялится на меня. Вот только продолжение этого нечаянного свидания ему не светит.
– Тебе пора, – говорю ему.
– А что именно ты тут делаешь?
– Помогаю подруге.
– Ну да, ну да… – Он что-то подозревает, и обоснованно.
Гранжер сообразительный. Я-то думала, что выманю у него ключи и со всем покончу. Но он оказался наблюдательным. С того первого вечера мне пришлось спать с ним еще не раз. Как правило, это было приятно, хоть и приходилось пробираться в дом так, чтобы никто, особенно Лиззи, не увидел.
Упираю руки в бедра и изображаю усталость.
– Слушай, дело в том, что… сейчас все сложно, – говорю ему. – Надо кое с чем разобраться, а времени нет.
Я театрально вздыхаю и прикусываю нижнюю губу, таращась на него с напускным вожделением, чтобы он думал, будто его хотят.
Гранжер не отвечает, лишь смотрит на меня с прищуром.
– Дай я порешаю проблемы, а потом… – выпячиваю губы, как будто пытаюсь скрыть улыбку, и смотрю ему в глаза. – Потом, думаю, можно будет сходить куда-нибудь выпить или… – выгибаю одну бровь.
– Или? – повторяет он, широко улыбаясь.
– Просто не сейчас, Гранжер. Может, через пару недель, – говорю ему. Пусть тешит надежду. – А пока мне надо все решить. Самой.
Многозначительно смотрю на него.
– Понял, принял, – отвечает Гранжер и начинает медленно вставать.
– И еще… – делаю шаг к нему, выдергиваю ниточку, торчащую из рубашки, и ласково кладу руки ему на грудь, соблазнительно поглядывая из-под ресниц. – Меня тут не было. На случай, если кто спросит.
– Угу. – Руки Гранжера обвивают мою талию, притягивая меня ближе. Его глаза устремлены на мои губы.
– Тебе пора, – шепчу я, тоже глядя на его губы, как будто хочу впиться в них. – Я тебе позвоню.
Быстро целую его.
– Пока! – говорю, направляясь в ванную. – И закрой за собой.
Стоя перед зеркалом, я слышу, как хлопает дверь.
Фух, пронесло…
Надо избавиться от Гранжера. Поскольку он приторговывает всякой запрещенкой, я хорошо себе представляю, как это сделать.
Однажды Гранжер упоминал, что у него были неприятности с полицией. И, побывав в его квартире неоднократно, я узнала, где он хранит свой товар – в коробочке, примотанной скотчем к наружному блоку кондиционера. Копам никогда ее не найти. Без моей помощи.
Делаю себе мысленную заметку позднее позвонить из телефона-автомата в участок; надеюсь, после этого Гранжер пропадет надолго. Он слишком много знает, особенно насчет дубликата ключа от квартиры Лиззи.
Конечно, он мне здорово помог. Хоть Гранжер и необразованный, соображает он неплохо. Благодаря ему я несколько раз побывала у Лиззи в студии. Сначала год назад, когда оставила ей записку. Было так забавно! Представляю выражение лица этой дурочки, когда она ее нашла…
В следующие несколько раз я подбросила ей на кухню дохлую крысу, перевесила ее одежду, поменяла в гостиной ковер, подсыпала галлюциногены ей в сок. Откуда я их взяла? Опять же, Гранжер и его тайные запасы. Свести Лиззи с ума оказалось просто. Она ведь была еще и беременна, у нее бушевали гормоны.
Сейчас в ее квартире дикий бардак. Уверена, это дело рук Бена.
Выхожу из ванной, и, как обычно, мое внимание привлекает старинный письменный стол у окна. Он из вишневого дерева, со сколотыми позолоченными украшениями. На нем лампа, свечи и букетик сухоцветов. Провожу пальцами по столешнице, и по коже у меня бегут мурашки.
Вот что привлекало всех в Лиззи – загадочность. Она словно красавица-колдунья, живущая одна в старинном готическом замке, о котором все перешептываются. Как ведьма, знающая магические заклинания. Она всегда была такой: одевалась в поношенные тряпки, которые превращались на ней в стильные ретронаряды, говорила дразнящим застенчивым голоском, который хотелось слушать и слушать, глядела словно сквозь тебя с подкупающей улыбкой или всепоглощающим гневом.
Лиззи Данн была загадкой. Только тупая компашка Бена могла не оценить ее.
Я прикасаюсь к вещам, принадлежащим ей, к ручкам и перьям, которыми она писала свои завораживающие истории, и не могу от них оторваться. Мне хочется быть тем человеком, что сидит за этим столом, пользуется старинным письменным прибором, пусть хотя бы для развлечения, выдвигает ящички и перекладывает стопки пожелтевшей бумаги.
С кухни доносится телефонный звонок, и я вздрагиваю.
– Боже, – шепчу себе под нос, выныривая из раздумий.
Стою неподвижно, пока телефон не перестает трезвонить. Потом открываю один из ящиков и вытаскиваю толстые блокноты в кожаных переплетах. Один подписан «Ложь, еще ложь и возмездие». Другой – «Зов волчицы». Улыбаюсь, берясь за второй – умница Лиззи написала книгу, вдохновляясь мной. Как мило…
Освобождаю первый ящик, потом второй. Не хватало, чтобы кто-нибудь – хозяин квартиры или, упаси господи, полиция – нашел рукописи.
Телефон оживает снова, заставив меня чуть ли не подпрыгнуть. Может, надо выдернуть шнур? Но вдруг кому-нибудь понадобится срочно связаться с Лиззи или Беном – не дозвонившись, они ведь могут нагрянуть лично?
Медленно вдыхаю и выдыхаю, глядя на телефон и дожидаясь, пока он замолчит. Когда звонок затихает, набиваю рукописями и документами хозяйственную сумку и ставлю ее возле двери.
В доме всего один чемодан – вероятно, в нем Бен перевез сюда вещи после выпуска. Заталкиваю туда его тряпье из комода, потом перехожу к одежде Лиззи. Ее совсем немного: наша скромница экономит.
Наполнив чемодан, застегиваю молнию и качу его к двери, где дожидается хозяйственная сумка. Роюсь под кроватью и в шкафу, но других сумок нет. Приходится достать несколько мусорных мешков из-под раковины на кухне, чтобы использовать их для детских вещей, которыми Лиззи запаслась заранее.
Стоит мне выйти из кухни, как телефон звонит опять. От громкой трели я содрогаюсь и прижимаю ладонь к груди, стараясь отдышаться.
Да черт побери!
Телефон не умолкает. Звонят уже в третий раз. Я не собиралась снимать трубку в квартире Лиззи, но раз кому-то невтерпеж, может, стоит?
Не исключено, что это Гранжер дразнит меня. Это вполне в его духе. Но вдруг звонят родители Бена? Они разговаривали с Лиззи всего раз или два, насколько мне известно. Наверное, они волнуются. А вдруг кто-нибудь из колледжа? Бен говорил, Лиззи поступило несколько предложений о работе. А может, кто-нибудь ищет их обоих? Врач, например, или соседи?
Боже, у меня голова идет кругом от вариантов, и вдруг я с беспощадной ясностью осознаю: мы не сможем скрываться вечно. В какой-то момент кто-то придет и потребует ответов.
Телефон продолжает звонить – я сдаюсь и поднимаю трубку.