Я выхожу из дома, сажусь в машину, отъезжаю и выдыхаю с облечением. Как только бунгало скрывается из виду, у меня словно камень падает с души. Врубаю радио и начинаю подпевать музыке.
Я с этим разберусь. Что-нибудь придумаю. Кому-то из нас даются возможности. У кого-то из нас их отнимают. Достанься мне хоть половина таланта Лиззи, я бы уже прославилась. А эта девчонка? Черт побери! Бесполезный диплом, занюханная квартирка и Бен… Ну и набор!
Когда я впервые познакомилась с Беном, узнав, что он увивается за Лиззи, то была очарована им. Он умеет очаровывать, этого у него не отнимешь. Я даже влюбилась в него. Ненадолго. Примерно на неделю. Но влюбленности – это для подростков. Так у меня было с Брендоном. Стоило мне понять, что единственное ценное в Бене – Лиззи, я решила, что они нужны мне оба.
Будь у меня шанс добраться до Лиззи без него, я бы так и поступила. Но Бен пригодился. И ребенок тоже. Я нисколько не удивилась, когда эта дурочка залетела.
Возможно, ее несчастье станет моей победой.
Выруливаю на главную дорогу и смотрю на большой указатель с рыбой, которым обозначен поворот к бунгало. Рыба – сарган, и я ее ненавижу. Похожа на подводное чудовище с острыми зубами. Она плавает в озере целыми косяками.
Когда миссис Кавендиш рассказала мне местную легенду про нее, у меня мороз пошел по коже. Больше года я каждый день смотрела на указатель, когда ездила ухаживать за этой мерзкой старухой. Но хотя бы она завещала мне дом, прежде чем отдать концы. С небольшой помощью. В наши дни всех приходится подталкивать к тому, чего они заслуживают: к токсичным отношениям или к могиле. По крайней мере, по моему опыту это так.
Двигаясь в сторону Олд-Боу, пытаюсь продумать план дальнейших действий. Если Лиззи исполнит свои угрозы, заберет ребенка и уедет, Бену придется распрощаться с денежками, которые она потенциально может сделать на книгах. И со мной, потому что без Лиззи он мне не нужен.
Я? Что ж, начну сначала. Опять выслежу Лиззи, стану шантажировать, хоть это и утомительно. Я рождена не для мелкого шантажа. И не для развалюхи на озере.
Первым делом в городе я притормаживаю у общественной библиотеки. Беру несколько книг о послеродовых осложнениях и читаю пару часов, пытаясь разобраться, что не так с Лиззи. Потому что с ней определенно что-то не так.
Два часа спустя у меня на руках есть короткий список. Остановка сердца с серьезной нехваткой кислорода, приведшая к неврологическим нарушениям. Гиповолемический шок. Инсульт от повышенного давления – наиболее вероятная гипотеза, – приведший к повреждению мозга.
Звучит прискорбно, но моей вины тут нет. Многие рожают без докторов. Осложнения неизбежны. Надо просто дать Лиззи время, а уж потом решать, что делать дальше. Пока она определено не в себе. И это еще мягко сказано. Это не послеродовая депрессия. И не просто седативные, которые я ей подмешиваю, когда Бен не видит. Она ничего не помнит, не замечает ни меня, ни Бена. Только ребенка.
Теперь надо заехать в супермаркет. У нас есть лавка недалеко от озера, в ближайшей деревушке, где позднее можно будет что-то докупить, если не хватит. Зависит от того, сколько мы там проведем. Но пока что я заворачиваю в большой универсальный магазин и сгребаю с полок самое необходимое: еду и детские вещи. И да, нам нужна смесь, чтобы кормить младенца.
Везет мне как покойнику, потому что внезапно я слышу за спиной голос.
– Тоня! Как дела?
Это Гаррет, из компании Бена. Я и не знала, что после выпуска он остался в городе.
– А у тебя? – спрашиваю его, прикрывая собой тележку, чтобы он не увидел, что она нагружена памперсами и прочим детским барахлом.
– В порядке. Ты куда подевалась? Сто лет тебя не видел.
Он косится на мою тележку, и я холодно улыбаюсь, разозленная его любопытством.
– Да как обычно. Работа. Дом. Подруге вот помогаю, – добавляю для убедительности на случай, если он спросит, для чего мне детские вещи.
– Общалась в последнее время с Беном? Он куда-то запропастился.
Сохраняю невозмутимость.
– Нет. Уже несколько месяцев. Вроде кто-то говорил, что он со своей девушкой уехал из города.
Гаррет хмурится.
– Серьезно?
Пожимаю плечами.
– Мне пора. Увидимся.
Плачу за покупки и пулей вылетаю из магазина.
Представляю себе, как выкручивался бы Бен, пытаясь объяснить Гаррету, где Лиззи и почему он покупает товары для детей. Для подобных разговоров у него определенно не хватает мозгов.
Дальше еду в квартиру Бена и Лиззи.
Сегодня точно не мой счастливый день, потому что, стоит мне подняться на второй этаж, я натыкаюсь на Гранжера, управдома, выходящего из своей квартиры. Замираю и отступаю на шаг в надежде, что он меня не заметит, но уже слишком поздно. Наши взгляды встречаются, и Гранжер расплывается в своей обычной нахальной улыбочке.
– Кого я вижу!
Намеренно неторопливо он переводит глаза на дверь Лиззи и обратно. Осматривает меня с головы до ног, словно напоминая, на что мне пришлось пойти, чтобы год назад получить доступ в ее студию.
Уверена, он первым делом подумал о том же, увидев меня. Улыбка Гранжера становится похотливой, и он, насвистывая, медленно подходит ко мне.
– Привет, красотка. Давненько не виделись…
Мне очень, очень не хочется возиться с ним сейчас. Но выбора нет.
Вот же дерьмо.