– «Но» что?

Торопливо переворачиваю страницу, чтобы увидеть продолжение, но его там нет. Его там нет!

– Блин!

ЭйДжей выхватывает письмо у меня из рук.

– Дай посмотреть.

Мысли вихрем кружатся у меня в голове.

Кто-то постоянно следует за нами, и это жутко – что тут скажешь. Но еще страшней то, что мама планировала нечто ужасное. Мне отчаянно хочется узнать, что именно, но этот садист-фанат, отправляющий мне письма, знает, как держать меня в постоянном напряжении.

Наконец на меня снисходит еще одно озарение. Может быть, самое важное.

– Последнее письмо написано в настоящем времени, в отличие от остальных, – говорит ЭйДжей, озвучивая мою мысль. Он отрывается от страницы и протягивает ее мне.

– Правильно. А это означает, что мама писала эти письма будучи беременной.

Это важно само по себе: письма были написаны, пока она была беременна мной. До того, как они с отцом сделали нечто ужасное, хоть я и не знаю, что именно. И произошло это двадцать один год назад.

– Черт, – выдыхает ЭйДжей, с подозрением оглядывая парковку.

– Да уж. И это не последнее, потому что…

– «Но…» – подхватывает ЭйДжей.

– Да, оно заканчивается посреди предложения. Нам еще предстоит узнать, что произошло.

– Ладно. Узнаем, когда вернемся.

Он выруливает с парковки и везет нас в аэропорт. Я любуюсь дивными красками осени, но настроение у меня мрачное. От одной мысли, что мы едем туда, где маме в детстве было плохо, у меня все переворачивается внутри.

Но выбора нет: иногда, чтобы понять настоящее, надо заглянуть в прошлое.

И у меня такое чувство, что мамино прошлое было ужаснее, чем я могу себе вообразить.