Типпи-Тикл, 14 сентября 2011 года

Софи торопливо спустилась по деревянным ступенькам «Чайки» и направилась в магазин Флори сразу через дорогу, мимо нескольких разноцветных домиков. Она достала записку из кармана джинсов, прочитала, нахмурилась, сложила дважды и сунула обратно в карман.

Сквозь сетчатую дверь доносился гул голосов. Софи поднялась на крыльцо, открыла дверь и прошла мимо белых прилавков в большую комнату с эркером. Обычно Элли сидела за деревянным столом и рисовала что-нибудь или печатала на станке свои картинки. Флори тем временем суетилась в магазине. Но сейчас сюда пришла целая толпа местных жителей. Их разгневанные взгляды были направлены на Софи. Стояла напряженная тишина.

Элли поднялась. Темные круги залегли у нее под глазами. Она сделала один нетвердый шаг, другой, отмахнулась от протянутой руки Флори и сказала, указывая на кресло в самом центре эркера:

– Проходи, Софи, садись, пожалуйста.

Софи окинула взглядом лица. Тетя Элли, Флори, Сэм – стоит, прислонившись к дальней стене. Бекка. Рядом с ней самый симпатичный мальчик, которого только можно представить, – Тоби Моллой. Эммет, Винс. И много-много других, кого-то она иногда встречала, гуляя по окрестностям, а кого-то видела впервые. Человек сорок. И все их взгляды были прикованы к ней. Так кошки смотрят на мышь, готовые вот-вот напасть.

Софи села.

– Что здесь происходит?

– О, я думаю, ты прекрасно это знаешь, моя девочка, – ответила Флори. – Нам ведь так приятно принимать у себя шпиона. – Она посмотрела на Элли. – А я говорила тебе, неспроста она приехала вот так, спонтанно. И позвонила уже из Гандера.

– Я не шпион, Флори. Я не знаю, что вам Сэм рассказал, но… но это точно не… не… – Софи закрыла рот, чувствуя, как вспыхнули щеки и капли пота выступили на лбу.

Скрипнув деревянными ножками стула, поднялся Эммет.

– А что будет потом? Как ты думаешь, где мне жить, когда они построят тут свой отель?

– Ты сможешь жить где угодно, Эмми, – ответила Софи. – Инвесторы предлагают очень хорошую компенсацию.

– Но мне-то нечего им предложить. У меня есть только пристань на заливе. Я живу с мамой в доме своего отца. Если мама продаст этот дом, где я, по-твоему, буду жить?

Софи посмотрела на Элли.

– Что ж, я уверена, это можно как-то решить. Я… я бы не очень беспокоилась об этом, Эммет.

Но он, нахмурившись, уставился на нее своими странными глазами:

– А вот я беспокоюсь. Я очень беспокоюсь об этом.

По комнате прокатился ропот.

– И я беспокоюсь, детка! – проговорил какой-то мужчина. – Я слышал, они собираются убрать отсюда все наши лодки, чтобы расчистить место для своих яхт.

Софи покачала головой.

– Да нет же. Где вы это услышали?

Флори вскочила на ноги и погрозила Софи пальцем.

– Ну и нервы у тебя, девочка. Мы приняли тебя в свои объятия, а ты посмотри, что решила устроить! Выгнать нас из наших домов. Да как ты только в зеркало можешь смотреть на себя после этого!

Софи тоже вскочила и сорвалась на крик:

– Это нечестно, Флори. Вы ведете себя как эгоистка!

– Я? В чем это я эгоистка?

– Вы знаете, сколько ступенек у лестницы, которая ведет в «Чайку»? Тридцать четыре. Две из них такие гнилые, что могут провалиться в любой момент. Тридцать четыре ступеньки – это слишком много для человека, которому вот-вот исполнится восемьдесят девять лет. Вы когда-нибудь задумывались об этом?

– Да Элли у нас крепкая, как старые сапоги. Ты же крепкая?

Элли посмотрела на Флори и покачала головой. Ее тонкие седые волосы, точно перышки, погладили впалые щеки.

– Нет, Флори, Софи права. Мне уже не так легко, как раньше, ходить по ним.

Флори выпучила на нее глаза.

– Что ты такое говоришь, голубка моя? Ты же ни разу не пожаловалась.

Элли пожала плечами.

– Не пожаловалась. Но Софи права. Мне уже нелегко.

– Я позабочусь о том, чтобы они заплатили вам больше рыночной стоимости, тетя Элли, – сказала Софи. – Чтобы вы с Флори смогли купить себе прекрасный дом, где бы ни захотели.

Но Флори, скрестив руки, уперлась:

– А мне здесь нравится.

По толпе вновь прокатился ропот. Кто-то даже затопал.

Софи просканировала взглядом лица и остановилась на Сэме.

– Послушайте, я не знаю, что вам известно, – сказала она и посмотрела поочередно на каждого в этой толпе, – но позвольте мне рассказать, что предлагают инвесторы. Потом вы разойдетесь и все обдумаете. А завтра мы снова встретимся здесь, и вы сможете проголосовать за или против. И если большинством голосов вы решите, что отвергаете предложение, я сообщу об этом консорциуму. И разговор будет окончен.

Все оживились. Сэм покачал головой.

Потом обогнул стулья и вышел за дверь.

Софи бухнулась на большую железную кровать в мансарде, натянула на голову лоскутное одеяло, которое сшила Бекка – горячая мелодия оранжевых и розовых цветов, сложившихся в замысловатый узор, – и закрыла глаза. Шум волн, набегающих на скалы, задавал ритм, и он звучал, точно симфония, подходящая к своей кульминации. Первая волна, мягко омывающая скалу, – форте. Волна постепенно откатывается назад – диминуэндо. Крещендо – другая волна, громче, напористей. Но отступает и она – снова диминуэндо. Чуть более долгое, океан втягивает ее в себя, чтобы потом прогрохотать фортиссимо.

Софи рассмеялась. Вот оно, наследие матери-пианистки. Откидная скамья для фортепиано в их доме в Норидже была забита пожелтевшими нотами, аннотированными нетерпеливой рукой матери: «Фортепиано», «Диминуэндо», «Крещендо», «Фортиссимо». Забавно, что это пришло ей в голову именно сейчас, хотя она не вспоминала никогда. Забавно, сколько всего таит в себе наш разум.

Софи сбросила одеяло на пол, откинув его подальше, и помахала на лицо рукой. Воздух потяжелел и набух от влажности, лег на грудь, точно гиря. Она подошла к маленькому столику перед окном, села, включила старую медную настольную лампу и запустила ноутбук. Открыла новый файл в «Ворде» и уставилась, перебирая пальцами воздух, на мигающий курсор. А затем склонилась над клавиатурой и начала набирать текст.