Норидж, Англия, 21 ноября 1952 года

– Джордж! – Дотти улыбнулась в зеркало и помахала рукой, приглашая его в свою захламленную гримерку. Здесь повсюду стояли букеты роз и лилий, разливая аромат в спертом воздухе, точно приторные духи в куче потной одежды. – Входи! Я и не думала, что ты придешь на концерт. Боже мой, да ты такой франт!

Джордж пробрался сквозь груды платьев к сидящей перед зеркалом молодой очаровательной женщине и немного застеснялся своего хиленького букетика гвоздик.

– Я принес цветы, Дотти. Очень рад тебя видеть. Ты… ты просто сногсшибательна.

Отложив помаду, Дотти взяла гвоздики.

– Они прекрасны, Джордж. Это так мило с твоей стороны.

– Ты была великолепна, Дотти, – сказал он, поправляя очки на носу. – Я смотрел на тебя и думал: «Наша малышка Дотти играет на сцене Нориджского филармонического оркестра. А когда-то мы с ней дружили!»

– Конечно, дружили! И я никому не позволю усомниться в этом.

Джордж поправил галстук-бабочку. Смокинг он взял на прокат.

– Когда это было, Дотти! Я бы и не узнал тебя, если бы увидел на улице.

– Это хорошо или плохо, Джордж?

– Хорошо, конечно. Но я хочу сказать, что всегда был рад тебя видеть, даже когда ты была совсем юной.

Улыбаясь в зеркало Джорджу, Дотти взяла флакон «Шалимара» и нанесла по капле за уши.

– Я была глупой. А ты никого не замечал, кроме Элли.

– Это было давно.

– Вы с ней не связывались? – Дотти краем глаза следила за реакцией Джорджа.

– Она несколько раз поздравила меня с Рождеством. И я ее.

– Как мило.

– Мы же знакомы с детства.

– Как и мы с тобой.

– Точно. Только с тобой мы познакомились, когда ты была совсем крошкой.

Дотти встала, провела ладонями по своему синему атласному платью и дотронулась до декольте.

– Ну, теперь я подросла и уже совсем не крошка. – Она взяла его под руку. – Куда ты поведешь меня на ужин?

– Э-э-э, я не… не…

Дотти сняла со спинки стула меховую накидку и клатч.

– Не беспокойся, у меня забронирован столик в отеле «Ройал». За их морской язык можно душу продать.

Ожидая лифт, Дотти смотрела вслед выходящему из отеля Джорджу. Конечно, он старше, но какое это имеет значение? Элизабет Тейлор двадцать, а она уже второй раз вышла замуж, причем ее новому мужу тридцать шесть. А Джордж всего на девять лет старше нее. Всего ничего.

Тренькнул звонок лифта, двери открылись. Молоденький служащий в серой униформе и белых перчатках раздвинул медные решетки и спросил:

– Какой вам этаж?

– Пятый.

Он закрыл двери, и лифт ожил. Сегодня вечером Джордж был очень красив в этом смокинге, с гладкой – волосок к волоску – прической, как настоящий лондонец. Правда, видно, что смокинг чуть великоват, явно из проката. Но за ужином Джордж проявил себя достойным компаньоном. Вежливым. Не заискивал, как лондонские мужчины. С ними как раз все было просто. А вот с Джорджем пришлось использовать весь запас кокетства. Ну не совсем весь. Еще кое-что осталось.

Если бы только Элли видела их сегодня. Малышка Дотти под руку с ее бывшим женихом обедает в лучшем ресторане Нориджа. Даже мурашки по телу побежали от волнения. Дотти весь вечер чувствовала на себе взгляды посетителей. У нее как будто выросли крылья, и она полетела. А скоро этот городок превратится в воспоминание. На будущий год она вместе с Лондонским филармоническим оркестром отправится в европейское турне. Она известная пианистка. Посмотри на меня, Элли. Посмотри на меня.

Но для начала надо сделать кое-что важное.

Джордж.