Типпи-Тикл, 12 сентября 2011 года

Магазинчик Эммета был таким же, каким она его запомнила. Темно-красная краска понемногу начала сползать и шелушиться от времени. Четыре маленьких белых окошка. Серебристый от соли деревянный причал.

Софи стояла на вершине утеса и смотрела, как Сэм, склонившись, шлифует белую лодку. До идеальной гладкости. «Если за что-то берешься, делать это нужно идеально». Она улыбнулась. Сэм не искал легких путей. «Старый способ – самый лучший», – однажды сказал он. И объединил старый метод с современным дизайном.

Потому-то его мебель и продается так хорошо в Нью-Йорке. Всякий раз чувствуя, как соскучилась по нему, или думая о том, где он сейчас и чем занимается, Софи шла в салон дизайнерской мебели и проводила ладонью по столам и стульям, которые он мастерил. Все они были сделаны из посеребренных морем и временем досок со старых деревянных причалов или заброшенных рыбацких магазинчиков Ньюфаундленда. Кончиками пальцев она ощущала эти идеально гладкие прохладные линии и представляла себя в доме Сэма. Но тут же захлопывала эти ощущения, как ставни, чтобы не видеть чудесную картину, которая откроется ее взору, стоит только захотеть.

Он позвонил ей сразу, едва она, получив работу в Нью-Йорке, отправила Элли по электронной почте новый адрес и номер телефона.

Софи мчалась по Мэдисон-авеню на встречу с клиентами, которые заказали ей новое оформление офиса. В руках у ее был ноутбук, огромная папка с портфолио и доска для презентации. При этом она еще пыталась выпить слабенький латте из «Старбакса» и не обляпаться. В этот момент и зазвонил телефон.

Она собиралась перезвонить. Позже. Сэм звонил еще и еще, присылал сообщения. На них она тоже не отвечала. Собиралась, но времени не хватало.

Когда они виделись в последний раз возле терминала аэропорта Гандера, он сказал, что у них ничего не получится. Что будет нечестно по отношению к Бекке связать свою жизнь с женщиной из другой страны. Он просто поступил как все мужчины. Когда ты хочешь быть с кем-то, он не хочет. Когда он хочет тебя – не хочешь ты. Эти игры совсем не для нее.

Почти год он писал Софи, но сообщения постепенно иссякали, пока однажды она не поняла, что не получала их уже несколько месяцев. А еще через некоторое время, года через полтора после отъезда с Ньюфаундленда, она увидела его фотографию на витрине того самого мебельного салона.

Эксклюзивная мебель ручной работы от Сэма Берна.

Абсолютная гармония дизайна и даров природы

с северного побережья острова Ньюфаундленд.

Встреча с дизайнером Сэмом Берном

в пятницу, в 18:30.

Только по предварительной записи!

Софи зашла в магазин и внесла свое имя в список гостей. Но вечером струсила. Что говорил Сэм? «Время и расстояние». Они с ним всего лишь два человека, которые вышли из разных точек, – однажды их пути пересеклись, но потом они снова отправились разными дорогами. Вот и вся задачка.

Он приехал в Нью-Йорк, но так и не позвонил. Она ждала. От каждого телефонного звонка в эти дни ее сердце падало. Бесполезно. Корабль прошел мимо. Шлюпка не причалила. Возможность их отношений растворилась в воздухе, как растворяется утром воспоминание о сне. Софи выпила две бутылки вина, поплакала в ванной и помчалась по жизни дальше. Всю ее жизнь составляла работа.

Из магазинчика вышел высокий мужчина с копной всклокоченных седых кудрей. Эммет. В руках он держал две большие кружки. Ему уже лет шестьдесят пять. Когда она была здесь, он на нее не особо обращал внимание, не сказал и десятка слов. Только время от времени разглядывал так пристально, будто она сильно обидела его. Она понятия не имела почему, а возможности узнать не представилось. Эммет Парсонс избегал ее, как чумную, и, в отличие от других ньюфаундлендцев, не отличался ни гостеприимством, ни даже дружелюбием.

Эммет подошел к Сэму, возившемуся с лодкой, и протянул ему кружку. Кофе. Черный. Сэм любит кофе. Они прислонились к корпусу и заговорили. Сэм качал головой и тер лоб. Как бы ей хотелось уметь читать по губам, чтобы узнать, не о ней ли.

– Сэм!

Мужчины подняли глаза. Софи сбежала по каменистому склону к пристани.

– Привет, Эммет. – Софи протянула руку. – Рада видеть тебя.

Но он сжал губы, посмотрел на нее разноцветными глазами, кивнул и, забрав у Сэма кружку, вернулся в магазинчик.

– Он не очень-то дружелюбен.

– Как думаешь почему? – спросил Сэм, проводя наждачной бумагой по корпусу лодки.

– Я никогда ему не нравилась. Он всегда так себя вел со мной.

– Может, потому, что он хорошо разбирается в людях?

Софи закусила губу. Наверняка Сэм говорит это специально. Хочет уколоть побольнее. Она провела ладонью по лодке.

– Почему ты не сказал ему, что у него джемпер наизнанку?

– Я ему не мать, – пожал плечами Сэм.

– Да уж. – Софи прислонилась к стене магазинчика. – Я видела твою мебель в Нью-Йорке. И даже заказала ее для одного ресторана, который проектировала в Трайбеке.

– Так это была ты?

– Заказ разместил мой коллега, практикант. Я не хотела, чтобы ты подумал, будто я делаю тебе одолжение.

– Так это было одолжение?

– Вовсе нет. Если бы у тебя была дрянная мебель, я бы ее не заказала. Моя работа очень важна для меня. А ты все еще работаешь здесь? – Она кивнула на магазинчик. – Только одна я заказала у тебя чуть ли не сотню стульев.

– Нет. У меня большая мастерская вон там, – Сэм кивнул в сторону берега, – на заливе.

Софи, прищурившись, посмотрела туда.

– И есть рабочие?

– С большими заказами мне помогает Эммет. А я – ему, когда нужна моя помощь. Тоби, парень Бекки, тоже иногда работает у меня – с тех пор, как закрыли рыбоперерабатывающий завод. Вытачивает ножки для столов и стульев на токарном станке.

– Ты не планируешь расширяться?

Сэм хмыкнул:

– А зачем?

– Ну, чтобы зарабатывать больше и быть успешней.

Сэм достал из заднего кармана джинсов замшевую тряпку и начал натирать ею лодку.

– Значит, чтобы быть успешным, надо больше зарабатывать?

Софи скрестила руки.

– В этом и состоит капитализм.

– Точно. А деньги и успех приравниваются к счастью?

– Конечно.

– Ты счастлива?

– Можно и так сказать. Я добилась всего, чего хотела.

– Я не об этом спросил.

Софи нахмурилась.

– Почему ты так злишься на меня?

Сэм свернул тряпку и сунул обратно в карман.

– Потому что я так и не смог тебя забыть, и это меня просто выбивает из колеи.

Кровь, как волна, захлестнула ее с головой. Он так и не смог меня забыть?

– Сэм, слушай, мне очень жаль. Жизнь такая… Эти десять лет пролетели как миг. Я не хотела терять связь, – она пнула маленький оранжевый буй, валяющийся рядом, – но с головой ушла в работу. Я стала ведущим архитектором в нашем бюро, практически партнером. Проектирую здания по всему миру. Я всегда к этому стремилась.

– Прекрасно. Просто прекрасно. Очень за тебя рад.

Она подняла руки и жестами спросила: «Как Бекка? Она здорова?» – «Она прекрасно», – так же жестами ответил ей Сэм.

Софи приложила правую руку к груди, очертила круг, затем пальцем вывела имя Сэма и жестами показала: «Я сожалею о том, что произошло».

Сэм кивнул.

– Ты не виновата. Бекка же была совсем ребенком. Думаю, со временем она забыла обо всем. – И, глядя на голубые волны залива, спросил: – Так что же заставило тебя вернуться к нам, принцесса Грейс? Уж точно не желание проведать меня. И уж точно не наш праздник.

Внутри все перевернулось. Откуда он знает? Или запросто читает мои мысли? Ему нельзя рассказывать об отеле. Во всяком случае, сейчас. Нужно быть осторожней. Ведь это касается каждого жителя Типпи-Тикл, не только Сэма. Одно неосторожное слово, и все сразу ополчатся против нее и с места не сдвинутся. А ей необходимо доказать, что роскошный отель здесь – это все, о чем они мечтали. Только вначале нужно подразогреть их, заронить правильные семена в землю. Показать, что закрытие рыбоперерабатывающего завода только к лучшему. Софи пообещает, что отель даст им работу, а остальное возьмет на себя. Убедит в этом консорциум. Ведь работа принесет им деньги. А деньги – что бы ни говорили некоторые – принесут им счастье. Ну или что-то вроде него.

– Что ж, ты ошибся, Сэм. Мне давно нужен был отпуск, а тут я подумала, что у тети Элли день рождения. Знаю, что не писала и не звонила, но решила, что пришло время вас навестить. – Она взглянула в сторону магазинчика и оперлась о лодку. – Хоть Эммет и не рад мне. Все десять лет я посвятила работе. Я люблю ее, но сейчас очень хочу отдохнуть. Иначе у меня на могиле напишут: «Тут лежит Софи Пэрри. Она заработалась до смерти».

– Значит, ты решила приехать сюда, чтобы немного отдохнуть?

– Ну да. Когда-то в детстве я много рисовала. Мама говорила, что этим я напоминаю ей сестру. В прошлый мой приезд я снова начала рисовать, вместе с Элли. И рисую до сих пор. Даже прошла несколько курсов в Нью-Йорке. Так я отдыхаю. И вот подумала, почему бы мне здесь не порисовать. Вдруг потом наберу достаточно работ и устрою выставку. – Софи обвела рукой разбросанные по скалистому берегу разноцветные домики и покосившиеся под ветрами деревья. – Если уж где и можно найти вдохновение, так это здесь.

– Что ж, – Сэм потер лоб, – ты вольна делать тут, что хочешь. Главное, не отвлекай Бекку. Она готовится к вступительным экзаменам в медицинский колледж. Хочет на следующий год поступать.

– Конечно, не буду, Сэм. Я знаю, как важно заниматься перед поступлением.

Он взглянул на нее и покачал головой.

– Знаешь, я думал, между нами что-то есть.

Сердце Софи едва не выпрыгнуло из груди. Ты думал, между нами что-то есть? Почему же ты не сказал это в Гандере, когда провожал меня? Почему ты вообще ничего не сказал?

– Сэм, ты говорил, что не можешь связать свою жизнь с женщиной из другой страны. Что это будет несправедливо по отношению к Бекке. Говорил, что время лечит. Время и расстояние. Ты помнишь, что говорил в аэропорту? Я вот помню.

Сэм со свистом втянул воздух.

– Я был идиотом, Софи. Винс так и сказал.

– Он знает о нас? Парень из мастерской?

Сэм снова вытащил из кармана тряпку и начал натирать лодку.

– Ну а что. Заехал в мастерскую и рассказал ему все. – Он пожал плечами. – Я думал, когда-нибудь ты вернешься и я смогу все исправить.

Софи положила ладонь на его руку.

– И я хочу все исправить, Сэм.