Типпи-Тикл, 17 октября 2001 года

– Доброе утро, принцесса Грейс.

Софи открыла глаза и улыбнулась:

– Доброе утро.

Сэм сидел на кровати в джинсах и футболке и держал две кружки.

– Кофе? С молоком, без сахара, так?

Софи потянулась под спутанными простынями и села, откинувшись на подушки. Деревянное изголовье огромной, почти с комнату, кровати Сэм вырезал сам. Она обернула простыню вокруг тела и взяла кружку:

– Да, так, спасибо.

Сэм смотрел, как она пьет, и улыбался. Тонкие морщинки разбегались веером от уголков его глаз. Он протянул руку и убрал прядь с ее лица.

– Ты мне очень нравишься такой.

– Такой заспанной и с размазанной тушью?

– Это ерунда. Такой милой.

– Милой? – Софи отдала ему пустую кружку. – Никто еще не называл меня милой. Мне даже захотелось посмотреть на это.

Сэм поставил кружки на стул, отбросил в сторону простыню и повис над Софи, опираясь на ладони.

– Сэм, что ты делаешь?

– Смотрю на тебя.

Она снова откинулась на подушку, разметав волосы. Глаза Сэма сияли. Она еще никогда не видела такого сияния. Где-то в животе запорхала стая бабочек. Вот черт.

Он покрывал ее поцелуями, легкими, точно дыхание. Ее лицо, шею.

– Я улетаю, Сэм, – выдохнула она. – Сегодня.

– Я знаю, – сказал он, продолжая целовать. – Но не думаю, что это хорошая идея.

– Ты хочешь, чтобы я осталась?

От этих поцелуев по ее телу бежали мурашки.

– Нет. Нет, я не знаю.

Софи стояла у окна в мягкой клетчатой рубашке Сэма и пила кофе, глядя на далекий песчаный пляж в обрамлении черно-зеленых елей. Чайки-щекотунчики скользили над неспокойной водой в ожидании добычи. Белоголовый орлан резко спланировал вниз, схватив когтями большую извивающуюся рыбину. Вот бы остаться здесь. Но я не могу. Просто не могу.

– Я вижу, ты нашла кофеварку.

Софи обернулась.

– Нашла. Перешагнула через Руперта. Здесь кофе намного лучше, чем в магазинчике. – Она кивнула на камин. – Огонь погас.

Сэм вышел из спальни босиком, в джинсах и футболке, вытирая мокрые волосы. Отбросив полотенце на диван, он приблизился к ней сзади и обнял. Она почувствовала мыльный аромат его теплого тела.

– Как ты?

– Неплохо. – Софи обернулась и, обвив руками его шею, отдалась поцелую.

На кухне что-то грохнуло и брызнуло стеклом во все стороны. Руперт залаял.

– Бекка?

Девочка стояла, широко раскрыв глаза. На полу среди осколков разбитой бутылки растекалась лужа апельсинового сока. Бекка развернулась и бросилась на улицу, хлопнув сетчатой дверью.

– Бекка! Бекка, подожди!

Сэм выбежал из дома вслед за дочерью, Руперт поскакал за ними.

Софи стояла на плетеном коврике и чувствовала, как холод проникает в нее. Ее бил озноб. Черт возьми, Софи. Что ты наделала? Она поставила кружку возле портрета Сэма с женой и дочерью и, спотыкаясь, побрела в спальню.