Норидж, Англия, 13 ноября 1942 года

Элли достала из ящика комода сложенный розовый пеньюар. Сев на постель, она представила руки Томаса, скользящие по нежному шелку. На пеньюар ушла целая недельная зарплата и одиннадцать талонов на одежду, но ей так хотелось выглядеть особенной в первую брачную ночь. В брачную ночь, которая должна была стать особенной, но так и не случилась.

Почему же ты не отправил телеграмму, Томас, как мы договорились? Я примчалась бы к тебе в Лондон с первым же поездом. Что-то случилось? Или ты передумал? Я все еще твоя невеста? Что мне думать, Томас?

Элли аккуратно развернула пеньюар. Сердце оборвалось. Упав на колени, она начала обшаривать пол под кроватью и комодом. Ничего.

Где кольцо?

Элли переворошила ящик с нижним бельем и ночными сорочками. Синюю бархатную коробочку с кольцом она положила в сложенный розовый пеньюар. Она точно помнила это.

Элли закрыла ящик и поднялась. Постукивая пальцами по кружевной салфетке, взглянула в зеркало и нахмурилась.

Дотти.

– Элли, что ты делаешь в моей комнате?

Элли смотрела на сестру, сидя на мягкой скамеечке у окна и держа на коленях бархатную коробочку.

– Что это? – Она протянула сестре разорванную телеграмму.

– Ты не должна была рыться в моих вещах!

– Это моя телеграмма. Почему она у тебя?

Дотти бросилась вперед, чтобы схватить желтый листок, но Элли быстро отдернула руку.

– Это моя телеграмма, Дотти! Я должна была уехать в Лондон и выйти замуж за Томаса. Он подумает, что я… Что я… – Элли прижала ладонь к губам. – О, Дотти, как ты могла? Это чудовищный поступок.

Дотти, обхватив себя руками, ходила по комнате.

– Я скажу папочке, что ты рылась в моих вещах.

– Дотти, что на тебя нашло? Ты украла мое кольцо, подарок Томаса. Ты спрятала телеграмму, которую он мне отправил. Очень важную телеграмму. Да папочка будет в ужасе! А мама вообще, наверное, в гробу переворачивается.

– Не смей так говорить о маме!

– Ну правда, Дотти! Я просто в шоке от твоего поступка. Ты же воровка. Это настоящее воровство. А воровство – грех.

Дотти в отчаянии бросилась на кровать и разрыдалась.

– Ты ужасна, Элли! Ужасна! Ты просто хотела сбежать!

– Я не собиралась никуда сбегать. Я бы вернулась. Меня не было бы дома всего несколько дней.

– Нет, собиралась! Собиралась сбежать и бросить нас с папочкой тут одних!

– Нет, Дотти.

– Я все ему расскажу!

– Не надо ничего рассказывать. Пообещай мне. Все это только расстроит его. Я тут, ничего пока не изменилось.

– Но ты собиралась бросить нас, как мама!

– Что ты имеешь в виду?

Дотти села и вытерла залитое слезами лицо.

– Мама бросила нас.

– Это был несчастный случай, Дотти, и ты это знаешь. Ты там тоже была.

– Не бросай меня, Элли, – рыдала Дотти. – Пожалуйста, не бросай меня.

Положив телеграмму, Элли подошла к кровати, присела и обняла сестру.

– Я не брошу тебя, Дотти. Обещаю. Мы же сестры. Только пообещай, что не расскажешь папочке о моей помолвке с Томасом. И тогда я не расскажу ему, что ты у меня украла кольцо и спрятала телеграмму.

Дотти фыркнула и кивнула. А еще она не скажет Элли, что Томас звонил с вокзала. Она не должна этого знать. И вообще, может, он уже никогда не вернется. Это было бы лучше всего.