Ванна улучшила настроение Норы, но в тот вечер девушка опоздала к ужину из-за оторвавшейся пуговицы: ее пришлось пришивать к серому платью с белым льняным воротником, который Нора теперь носила не без гордости.

Торопливо спускаясь по лестнице и одновременно проверяя, чистые ли у нее руки и манжеты, девушка едва не столкнулась с Гибсоном: он внимательно рассматривал свой галстук в высоком зеркале на лестничной площадке и нечаянно загородил дорогу.

– Простите, – произнес он, отступая в сторону чуть позже, чем следовало.

Нора попятилась.

– Вы сегодня ужинаете не дома? – Вопрос был явно лишним, поскольку Гибсон стоял в шляпе и пальто, но ей почему-то хотелось знать, куда он идет. Молодой врач ведь не предупреждал, что собирается уйти.

– Меня ждут родители, – пояснил он. – Увы, придется пропустить дивный сливовый пирог от нашей кухарки.

Раздраженная тем, что потратила время на пуговицу, Нора кивнула.

– Приятного вечера, – пожелал он ей. – Думаю, жара наконец-то скоро спадет.

– Очень хотелось бы надеяться, – сухо улыбнулась в ответ девушка.

* * *

В столовой было пусто, поэтому в ожидании Крофта Нора подошла к окну посмотреть на небо. На западе оно было ярким, как коралл, и лишь небольшое облачко нарушало гармонию. Единственным признаком грядущей прохлады – если она вообще когда-нибудь наступит – была ощутимо сгустившаяся атмосфера дома, но это легко объяснялось усталостью после недели терпеливого ухода за пациенткой, которая все равно скончалась. Однако, несмотря на желания Норы и предсказания доктора Гибсона, дождя вряд ли стоило ожидать.

На улице Дэниел Гибсон, повесив на руку зонтик, остановил наемный экипаж. Улыбаясь, Нора записала в свой воображаемый журнал учета новое пари: пойдет дождь или нет? Она считала, что у нее больше шансов победить.

– А, Нора, ты уже здесь. – В столовую влетел доктор Крофт. – Прости, но мне нужно уходить. Я совершенно забыл об этом ужине с правлением больницы Святого Варфоломея, но, если я его пропущу, некому будет противостоять Викери.

– Конечно, вам следует пойти, – согласилась Нора. – Не опоздаете?

– Нет, если потороплюсь.

Нора бросила безысходный взгляд на его древний и уныло повисший мятый галстук. Приводить их в порядок было уже некогда.

– Приятного вам вечера. – О чем шла речь за официальным ужином, можно будет узнать позже, и нет смысла мечтать оказаться хотя бы пауком на стене столовой и послушать ученые разговоры.

– Да мы наверняка засидимся и выпьем лишнего. Все, кроме Викери, этого трезвенника-ханжи, – хмыкнул Крофт.

Нора спрятала улыбку.

– Перестаньте, наверняка будет не так и плохо.

А ее сегодня вечером наконец-то ждет чудесная возможность спокойно препарировать принесенное давеча Крофтом расширенное сердце, не пробираясь воровски по дому среди ночи и не жертвуя сном.

– Ты бы не могла перевести с французского описание того случая с мальчиком, у которого произошло кровоизлияние в основании черепа? Мистер Уилсон хотел прочитать.

– Конечно. – Нора выпроводила наставника за дверь, а затем пошла сообщить новости миссис Фиппс. Хотя домоправительница осуждала такое пренебрежение домашней трапезой, однако и сама была не против спокойно поужинать в любимой гостиной. За едой миссис Фиппс предавалась воспоминаниям, знакомым обеим. О нарядах и моде речь вовсе не шла, и после ужина Нора извинилась и отправилась в подвал, чтобы насладиться часом свободы в операционной.

* * *

Ночью Нору разбудил звон колокольчика, который пытался пробиться сквозь барабанную дробь дождя. Девушка откинула одеяло и спустила ноги на пол, который оказался неожиданно холодным. Отяжелевшие от сна веки слипались, но она потянулась за домашним халатом и шалью, сунула ноги в домашние туфли и пошла на лестницу, надеясь, что Крофт или Гибсон ее опередят. Но к черному ходу она добралась в одиночестве.

– Да иду я, иду! – постаралась Нора перекричать звонок. Должно быть, мужчин нет дома. В лечебнице любой ночной шум был поводом поторопиться, но разбудивший ее звонок доносился от задней двери. В такой час это могли быть только похитители трупов с очередной добычей.

Выкапывание тел из свежих могил было незаконным, но необходимым и прибыльным делом – по крайней мере, для тех, кто этим занимался. Доктор Крофт отличался особыми и очень строгими требованиями к состоянию трупа, но и платил обычно исключительно хорошо. Чувствуя холод в животе, Нора открыла дверь, гадая, что им привезли на этот раз.

Трудно было сказать наверняка: мужчины, как и их ноша, были покрыты грязью.

– Вносите, – распорядилась девушка, стараясь не обращать внимания на грязь, которую гробокопатели оставляли на полу. Их предводитель по кличке Ловкач Том приподнял кепку, здороваясь.

– А доктора-то нету сегодня?

– Нет. – Норе не понравилось, как мужчина на нее посмотрел, но она решила, что взгляд ничего не значит. Что бы Том себе ни навоображал, халат на ней очень плотный. И все же она почувствовала себя лучше, завернувшись еще и в прочный холщовый фартук, висевший на крючке за дверью операционной. – Если придете завтра, он вам заплатит. Во всяком случае, я так думаю, – добавила Нора, с сомнением разглядывая завернутое в саван тело. Под слоем грязи да еще после нескольких дней невыносимой жары трудно было что-то рассмотреть. – Что там у вас?

– Малютка Джорди Паттона.

Норе не удалось сдержать возглас жалости и ужаса, а Ловкач Том гулко загоготал.

– Не слыхали, што ль?

– Нет. – В голову упорно лезли воспоминания о прелестной девчушке с болью в животе и небольшим жаром, которая чуть больше недели назад покинула лечебницу на плечах отца. – Она же совсем недавно была здесь, – пробормотала Нора. – Почему за нами не послали, когда она снова заболела?

Ловкач Том только пожал плечами.

– Говорят, все в одночасье случилось. Вдруг шмякнулась без памяти да через час и преставилась. Как помню, наш доктор как раз такое и любит исследовать. Я бы трупик еще два дня назад выкопал, да родня могилку караулила. Они бы и сейчас не ушли, кабы не дождь.

Значит, девочка мертва как минимум три дня. Нора постаралась скрыть раздражение.

– Доктору Крофту придется работать быстро. А мне лучше помыть тело, пока разложение не зашло слишком далеко. – Девушка оглянулась. Сердце, над которым она работала накануне, и неоконченный набросок овальной ямки[11] занимали весь стол. – Сейчас освобожу место.

Сердце могло подождать еще денек, но, если она хочет узнать, что убило Люси Паттон, лучше поторопиться.

– Кладите ее на стол. Осторожно.

Один из гробокопателей взглянул на нее прищурившись, но Ловкач Том жестом велел проявить терпение. Стиснув зубы, Нора поспешно выпроводила их из дома, пока они не успели размазать по полу еще какую-нибудь гадость.

Первым делом она разрезала грязный, вымазанный глиной саван. Слава богу, Люси Паттон совсем небольшого роста. Вполне возможно успеть подготовить тело к возвращению доктора Крофта. Ему наверняка захочется узнать, почему не получилось спасти девочку. Если, конечно, Норе удастся опередить червей.

Косу девушка скрутила в узел на затылке, чтобы та не мешала. С перепачканными в грязи трупами работы было всегда много больше. Когда она сняла погребальную одежду, на стол упал пучок льняных волос, серебристый блеск которых не смогла скрыть даже грязь. Нора затаила дыхание и провела пальцами по влажным прядям, вспоминая последнюю улыбку, которую ей подарила девчушка. Осторожно сняв ткань с ввалившихся щек и побагровевших конечностей, она сложила тряпки в угол, чтобы потом сжечь. С детьми Нора старалась обращаться мягче, хотя в этом, конечно, уже не было необходимости.

Полностью обнажив детское тельце, девушка принялась его мыть, переворачивая и оттирая грязь губкой на каждом участке от затылка до пальчиков ног. Трудно было сказать, где просто грязь, а где трупные пятна, но Нора тщательно споласкивала губку и промывала каждый дюйм, пока вода в тазу не стала чистой. У нее слипались набрякшие слезами глаза, руки отяжелели, но девушка продолжала работать, думая о болезни малышки Люси и о Паттонах. Они ведь уже потеряли одного ребенка.

Нора перевернула тело и, разогнувшись, потерла ноющую спину. Под локтями у ребенка грязи оказалось еще больше. Смирившись, девушка потянулась за губкой. В этот момент колокола церкви Святого Георгия пробили два. Доктор Крофт редко задерживался так допоздна. Должно быть, ждет, когда утихнет дождь. Или доводит себя до бешенства из-за Викери. Впрочем, что бы его ни задержало, Нора со вздохом помолилась, дабы наставник вернулся поскорее и трезвым. Отсыпаться после выпитого виски было некогда.

Нора посмотрела на лицо Люси. Маска смерти лишила малышку пухлых щек и веселых ямочек. Теперь она носила личину демона; губы приоткрылись, обнажая молочные зубы и почерневший язык.

– Мне очень жаль, малышка. – Шепот Норы слился с дробным шелестом дождя в убаюкивающую колыбельную для ребенка. Она укрыла личико Люси салфеткой. Не подобает смотреть на знакомого человека, после того как смерть сделала свое дело.

Девушка ощупала маленькую грудину. Кость твердая, но очень маленькая, да и податливее, чем у взрослых. Ребра Люси можно будет перерезать парой крепких ножниц. Однако сначала Нора занялась брюшной полостью, поскольку ребенок жаловался на боль в животе и тошноту. Девушка взяла любимый скальпель, сделала аккуратный разрез от ключицы до пупка и раздвинула кожу. В нос ударил запах разложения. Нора отвернулась, прижала ко рту надушенный носовой платок и жадно вдохнула цветочный аромат. Ничего, через минуту она привыкнет. Содержимое желудка сгнило, газы вспучили надувшийся орган. Старательно обходя его, чтобы не лопнул, Нора принялась исследовать внутренности, гадая, какая степень изменения цвета связана с болезнью, а какая – с разложением. Петли кишечника находились в естественном положении, но слиплись, словно смазанные клеем. Разбирая пальцами липкую массу, девушка заметила, что у правой тазовой кости кишечник стал почти черным. Протянув руку дальше, она нащупала твердую шишку размером и формой с мизинец, но разглядеть опухоль было невозможно. Нагнувшись, Нора потянулась за лопаткой, и в этот момент дверь операционной распахнулась.

Не поднимая глаз, девушка сердито проворчала:

– Наконец-то вы вернулись. Как раз вовремя. Я что-то нашла, но не могу разглядеть. Неплохо бы переставить ранорасширители.

Ответом ей была тишина. Нора насторожилась и слишком поздно осознала свою ошибку. Неурочный час, недосып, боль за Люси и печаль о ее родителях – вот она и забыла обо всем. У дверей операционной стоял не доктор Крофт, а Дэниел Гибсон с черным саквояжем в руке и в ужасе смотрел на Нору.